Искры в темноте

      Деревня Беньковое давно осталась позади. Купленная за гроши кляча сонно перебирала ногами, вынуждая мужчину то и дело вжимать пятки в бока, дабы не дать ей заснуть. Впрочем, общее настроение такая мелочь не портила, как и лёгкий зуд от не до конца зажившего пореза. Он бы остался на день-другой в корчме, но выгодный заказ мог уйти, а от денег отказываться глупо.       С самого начала весны ему не везло. Из-за Чёрных люди бежали от границ, спасая жизни и скромные ценности. Кому в такое время есть дело до чудовищ? Но потом, капризная Фортуна сменила гнев на милость, посылая ему щедрые дары один за другим. Иногда мужчина задумывался, что сдерёт за него жизнь за такое везение.       Началось всё с контракта на водяную бабу, когда впервые за долгое время условленную плату выдали без единого слова торга. Теперь вот грифон подвернулся. Тонкие губы сами собой растянулись в ухмылке, когда на очередной колдобине звякнул кошель с предоплатой. Он, как последний простофиля, готовился к долгому торгу, заранее завысив цену, а беньковский солтыс сходу согласился на триста сорок крон. Приятно, чёрт его дери!       В саму деревушку он не планировал заезжать, но прошлая лошадь захромала. Пришлось свернуть, дабы не остаться без транспорта. А там, стоило кузнецу увидеть медальон и пару мечей, как на его вопли сбежалось полдеревни. И все добрые такие, приветливые, словно он Мелители во плоти. Староста его накормил, предложил лавку и описал бестию, которая нарушала спокойствие деревни порядка двух недель.       И словно этого было мало, перед самым отъездом его перехватил бойкий паренёк из Штейгеров, рассказав о загадочной бестии уже в их деревне. Договорившись заехать туда сразу после грифона, ведьмак покинул поселение.       «Ещё три-четыре таких «удачи», и на зимовку можно будет уезжать, не дожидаясь первых заморозков, — размышлял он, — а там, глядишь, и махнуть в Туссент. Пить вино, лапать южных девок и ни о чём не думать, пока в кармане не кончится золото».       За полдень миновав усадьбу какого-то чародея, чьё имя он не счёл нужным запомнить, он уверенно двигался в предгорья, насвистывая бесхитростный мотив. Погода стояла отменная, настроение — тоже. Даже предстоящая схватка не омрачала духа, ведь бестию описали достаточно чётко и сюрпризов возникнуть не должно.       К предполагаемому логову мужчина добрался лишь на следующий день. Лошадь он заблаговременно привязал в рощице, подальше от предполагаемого места охоты. Если всё сложится, он сможет дойти до логова незамеченным. Солнце припекало лысый затылок, словно подгоняя, но ведьмаку было плевать.       Близость цели выдало оперение, усеявшее скалы. Крупные, красивые перья с рыжевато-коричневым отливом торчали меж камней, покачиваясь на ветру в такт траве, словно диковинные цветы. И их количество несколько удивляло ведьмака: сезон линьки ещё не наступил, так почему их валяется так много?       Подобрав ближайшее, ведьмак внимательно его осмотрел. Подсохшая кровь и ломаный стержень ясно давали понять, что перо вырвано. Но вот кем? Грифоны чужаков не терпят, да и мало кто может посоревноваться с ними в силе и свирепости. Разве что сородич, с которым не поделили территорию.       «Гром» и «Полнолуние» заняли своё место на поясе, «Ласточку» он так же закрепил так, чтобы в любой момент можно было воспользоваться эликсиром. Грифоны не зря считались одними из самых опасных противников.       Но чем ближе он подходил, тем сильнее крепло ощущение, что тут что-то не так. К валяющимся перьям добавился терпкий запах гари, витавший в воздухе. Неужели какой драконид решил заглянуть на огонёк? Это могло бы объяснить выдранные перья.       «Дрянь дело, — скривился он, опрокидывая в глотку «Пургу». — Как бы не нарваться на парочку сцепившихся тварей». Вот уж точно, не бывает всё так гладко: и крестьяне не торгуются, и бестия ведёт себя неестественно без всяких на то причин.       Услышал грифона он раньше, чем увидел. Тварь хрипела и клекотала с таким шумом, словно кто-то выдирал ей глотку. «Или она сама кого-то давит сидит», — мелькнула старая поговорка про лешачиху. Но шутки мужчина отбросил прочь, очищая разум от ненужных мыслей. Смазанное маслом лезвие тускло блеснуло на солнце, когда мужчина обогнул очередной куст.       «Гром» тут же отправился следом за «Пургой». Грифоны и без того злые, как десяток бесов, а уж раненый грифон — это ходячая, вернее, летающая катастрофа. Знак Квен окутал фигуру ведьмака дрожащей сферой, давая право на одну, небольшую ошибку. Ветер качнул травы, заглушая шаги и относя его запах в сторону. Пора.       Зверь лежал на широком, каменном ложе, зализывая обгоревшую грудь. Опалённая грива, слипшаяся от крови, свисала неаккуратными сосульками, цепляясь за клюв. Пригнувшись, Гаэтан заранее сложил пальцы для Аарда, готовый сбить тварь с ног при первой же попытке взлететь. Ещё немного, и…       Грифон заметил его. Один взгляд, полый ярости и боли, — и монстр ринулся в атаку без предупреждения. Его прыжок был стремительным, но всё же более медленным, чем должно. Чувствовалась скованность, заставляющая зверя действовать не в полную силу.       — Врёшь, паскуда! — серебряный клинок со свистом рассёк воздух, встречаясь с бронированными перьями и соскальзывая в сторону.       Ответный удар крылом обрушился на него сбоку. Щит лопнул, осыпавшись снопом искр, но ведьмак уже откатился, чувствуя, как ветер от пронёсшейся туши бьёт в лицо. Медлительность грифона была обманчива.       Знак Игни, брошенный точно в свежую ожоговую рану, заставил чудовище взвыть от боли. Запах горелой плоти стал резче, доводя и без того взвинченного грифона до крайнего бешенства. Ему хватило этой заминки. Сделав два стремительных шага вперёд, он нырнул под отчаянный удар клюва, ощутив, как тот просвистел в сантиметре от виска, и вложил вес в финальный удар.       Клинок сверкнул на солнце, описав короткую, смертоносную дугу, впиваясь в плоть. Туда, в основание шеи, где грива была наименее густой, а позвонки сходились в единое целое. Голова грифона с тяжёлым стуком откатилась в сторону, окропив камни фонтаном крови. Массивная туша осела на камни, взметнув облачко пыли.       Утерев пот, он глотнул «Белого Мёда», снимая действие элексиров. Любопытство заставило ведьмака осмотреться. Кто мог так потрепать взрослого грифона? Он обошёл окрестности, изучая следы на земле, сломанные ветки и примятые участки травы.       «Вполне возможно, что бестия из Штейгеров и есть противник этого грифона, — размышлял мужчина, снова осматривая обугленные раны. Помимо ожогов нашлись и следы от когтей, уже покрывшиеся коркой. — Уж больно царапины специфичные. Похоже на драконида… Да, определённо, драконид».       Он уже собирался возвращаться к заказчику. Голова заняла место на крюке, всё ценное из туши вырезано. Но тут взгляд зацепился за странное мерцание в одной из каменных расщелин. Поначалу ведьмак решил, что это ему померещилось, — всего лишь отсвет на слюде или кварце, но нет. В глубине трещины, словно тлеющий уголёк, слабо светилось что-то золотисто-оранжевое.       Бросив голову, он извлёк находку. Это было перо. И явно не грифону оно принадлежало, слишком нетипичная расцветка. Красивое, коричневое у основания, с плавным переходом в песочный цвет. Оно словно переходило в живое пламя, — его кончик тлел и светился, горя и не сгорая.       — Вот так номер, — тихо присвистнул ведьмак, разглядывая находку. Дело явно пахло не просто драконидом. Пахло оно большой проблемой и, возможно, гораздо более крупным, чем оно может себе представить, гонораром.

***

Окрестности Штейгеров, за два дня «до».

      То, как и какими словами она чертыхалась, поминая всех, кого только можно помянуть, следовало занести в словарь русского мата для сохранения и дальнейшей передачи потомкам. Инесса честно хотела бы выразить всё более культурно, но все подобранные ей описания были максимально корректны, учитывая ситуацию, в которой она оказалась.       Начиналось всё довольно неплохо. Да, она испортила самой себе малину, умудрившись привлечь внимание местных полицейских, или кем они тут были. Но ведь всё было неплохо, люди нарезали круги вокруг деревни, сторожили поля и стада животных, в общем, создавали суету и не создавали проблем. Её это устраивало.       А потом, в один прекрасный и погожий день, когда Инесса обгладывала пойманного оленя, она услышала обрывки людской речи. Раньше к ней грибники не ходили, так что олень был отложен на потом, а сама она отправилась на разведку.       И какого же оказалось удивление, когда вместо охотников на грибы она едва ли не нос к клюву встретила охотников на себя любимую? Толпа из шести мужиков, вонявшая сивухой и с треском маршировавшая через лес, вовсю обсуждала, что сделает с её шкурой. А шкура ей, между прочим, ещё нужна. В общем, на завтрак пришлось махнуть крылом, тихой сапой убираясь от полюбившейся норы куда подальше, но не слишком. Нужно же понимать, насколько всё плохо.       Конечно, Инесса не теряла оптимистичной надежды, что ненашедшие её солдаты попросту уйдут, оставив её в покое. Ага, размечталась. Не обнаружив ничего, кроме частично съеденной туши, люди начали устраивать привал в её собственной норе! Развели костёр, булькнули фляжкой, оленя этого несчастного стали доедать. Но куда противнее оказалось то, что уходить они не планировали от слова «совсем».       Потоптавшись вокруг да около час, Инесса отошла подальше и взлетела. Раз уж дневной сон ей не светит, она займётся отработкой манёвров высокого класса, иныи словами, научится нормально пикировать. На востоке как раз есть подходящее для тренировок место.       Широкая лента реки разделяла лес и невысокие горы, покрытые редкой растительностью. Для рыбалки тут было слишком глубоко, а вот для охоты на горных козлов самое оно. Безлюдно, просторно, и почти нет деревьев, что постоянно цеплялись за крылья. У внушительного размера имелись не только плюсы, но и минусы, увы.       Собственная тень, изломанная о скалы и валуны, неспешно скользила за ней по земле, даря некоторое ощущение превосходства над всеми, кто остался внизу. В конце концов, не так уж и плохо она устроилась в этой жизни, если рассуждать оптимистично. Чудища разбегаются от одного её вида, люди тоже, что уже чуть хуже. Но в общем и целом…       Из размышлений её вырвал чудовищный крик, похожий на визг шин об асфальт. Она не успела понять, откуда идёт угроза, как чужие когти вонзились под крылья, вырывая пучки перьев. Вес чужой туши потянул к земле, вынуждая нелепо хлопать крыльями в попытках выровнять полёт. Неведомый зверь, рухнувший прямо на неё, беспощадно разрывал когтями плоть, нанося один удар клювом за другим.       На землю они рухнули вместе. И пока Инесса приходила в себя, пытаясь вернуть контроль над телом, противник взмыл вверх, с воинственным кличем нападая вновь. Инстинкт заставил отползти в сторону. Удар пришелся в землю, подняв фонтан камней и пыли. Инесса, уже на земле, зарычала в ответ, угрожающе раскинув крылья. Ответный клёкот сотряс воздух, заставляя противника на время замешкаться со следующей атакой.       Теперь она видела его во всей ужасающей красе: львиноподобное тело с роскошной гривой вокруг орлиной головы замерло напряжённо, готовое к новому броску. Пара крыльев служила передними конечностями, на которые зверь опирался. Светло-коричневый, зверь в чём-то был даже красив, если бы не его желание её прикончить. Грифон, а на описание из легенд родного мира он походил прекрасно, смотрел без малейшего проблеска разума во взгляде.       Пауза не заняла много времени. Грифон кинулся вперёд, в прыжке разворачивась боком и нанося удар ребром крыла. Клюв щёлкнул в сантиметрах от глаза, вырывая пучок перьев с головы. Она пыталась бить в ответ, щёлкая клювом и патаясь атаковать с наскока. Но противник был опытнее, злее, на каждый её удар нанося пару своих. Паника сжимала когтистые руки на горле, застилая глаза мутной пеленой.       Грифон, почуяв близкую победу, вновь взмыл вверх, приготовившись для решающего пике. И в этот миг что-то внутри Инессы лопнуло. Пелену боли и страха разогнала по жилам огненная вспышка, концентрируясь где-то в груди. Тот самый жар, что она едва сдержала в деревне, вырвался на свободу ревущим, бело-золотистым пламенем.       Вопль опалённого грифона оглушил её. Воздух наполнился удушающим смрадом паленых перьев и горелого мяса. Ослепленный и охваченный огнем хищник отступил, заметался в пустых попытках сбить пожирающий его огонь. И бросился он в своей слепой ярости ни куда-нибудь, а на дезориентированную собственным же трюком Инессу. Ну вот за что ей всё это?       «И вот за что мне всё это?» — рассуждала она, осторожно переворачиваясь на другой, менее пострадавший бок. Она лежала в прохладной траве, стараясь лишний раз не тревожить полученные раны. Да, они заживали на ней куда быстрее, чем в бытности человеком, но не мгновенно. Вот и приходилось теперь двигаться со скрипом, расплачиваясь болью за собственную невнимательность.       Она расположилась в небольшой рощице, наблюдая за широким трактом. После эпичного боя с грифоном миновало четыре дня, на которые она осталась без родной норы, ибо уходить из леса аккупанты не собирались, с упорством маньяков дожидаясь её возвращения. Вот и приходилось теперь спать где попало. А также искать источники информации, раз старые методы не давали результатов.       В принципе, за несколько дней наблюдений, Инесса разделила всех людей на три большие категории: солдаты, простой народ, бегущий от войны, ибо слухи о ней доносились всё чаще, и одиночек, которые могли относиться как к первому, так и ко второму варианту. Нельзя сказать, что план похищения был признан рентабельным, так как возможности успокоить пойманного человека она так и не нашла. Да и моральные принципы и установки, сохранённые с двадцать первого века, никуда не делись. Но вот старое-доброе ограбление с совестью уживалось чуть легче, это стоило признать.       И лучшим вариантом для исполнения задуманного были признаны одиночки с большими баулами, как у челночников, что в девяностые таскали самые разнообразные товары на рынки. Ветер часто доносил отголоски чужих разговоров, позволяя понять, кто есть кто. И когда теория с торговцами подтвердилось, было решено действовать.       На подготовку у Инессы ушло четыре дня. Именно столько потребовалось организму на восстановление до уровня, в котором она могла двигаться не как кузнечик с крепатурой, а нормально. Ну и момент подвернулся тоже не сразу, ибо торгаши любили ходить в компании, передвигаясь от одной группы людей к другой, завязывая разговоры ни о чём и попутно толкая всякую мелочь.       План, как таковой, выглядел просто и дерзко: прилететь, увидеть, спионерить. На практике всё сложилось сложнее, но тем не менее успешно. За нужным мужичком она следила полдня, продираясь через кусты параллельно дороге. И когда наконец село солнце, Инесса поднялась на крыло, собирая в кучу все отработанные на козлах навыки.       Вожделенный баул покачивался в такт шагам, привлекая внимание. Ткань тихо затрещала под когтями, когда нелетевшая на торговца Инесса вцепилась в желаемое, тут же взлетая вверх. Вместе с матерившимся и поминавшим через слово некую Мелители мужиком. Пришлось снижаться, ждать, пока оторвутся лямки и владелец сумки не свалится на землю. Извиняюще поклекотав, мол сорян, дорогой, я не так планировала, она уверенно заработала крыльями, улетая подальше от места преступления.       Временной базой была признана заброшенная деревенька неподалёку от прошлого места жительства. Дома тут были пустые и разорённые, но в амбаре осталось немного сена, а двери кем-то оказались вырваны. Именно там она и жила, планируя, куда податься теперь.       Залетев внутрь, Инесса сгрузила свою добычу в угол и рухнула спать. Тело всё ещё побаливало, не до конца восстановившись, плюс нервы, накрывшие уже после свершения разбоя. К тому же, ей не терпелось дождаться утра, дабы распотрошить добытое. А так как заняться особо нечем…       Чего только не лежало в несчастной котомке! Пучки всевозможных трав, из которых она разве что тысячелистник узнала, всякие склянки, бутылки с алкоголем. Нашлись даже штаны и рубаха, от которых беспощадно смердело псиной. Обнаруженная там же еда была употреблена по назначению. Жареное мясо по вкусу ей не пришлось, то ли готовили так плохо, то ли звериное восприятие свою роль сыграло, кто тут разберёт? Хлеб тоже оказался такой себе, а вот кусочек сыра… О, за местный сыр она готова продать свою динозавриную душу, настолько он восхитительно вкусен.       Порадовавшись жизни, Инесса вытряхнула всё, что осталось в мешке. Пара чертежей, изображавших арбалетные болты, её заинтересовали мало, а вот третий пергамент оказался куда интереснее. Раскатив его на полу и прижав когтем, Инесса с удивлением для себя обнаружила карту. Весьма примитивную и схематичную, но тем не менее. Тут и Вронницы нашлись, и Оксенфурт, про который она тоже слышала мельком. Крупные дороги сходились именно к этим двум местам, показывая главное сосредоточение жизни в регионе. Был ещё некий Новиград, кусок которого торчал из правого верхнего угла, но это ей ни о чём не говорило.       Покрутившись вокруг карты так и эдак, Инесса отложила ценную находку отдельно от остального мусора и пошла смотреть книги, так же лежавшие на самом дне рядом с картой. Первая именовалась «Обычаи народов архипелага Скеллиге», вторая зацепила знакомым словом в названии: гвинт. Точнее, «чудесный путеводитель по гвинту». Как гласила титульная страница, книга являлась магической, показывая, какие карты может собрать владелец колоды. Но вот как заставить её работать она так и не поняла.       Так что, наведя порядок, Инесса с чистой совестью погрузилась в чтение. Приходилось наклонять голову и поворачивать её боком, дабы рассмотреть текст, но все эти трудности меркли в сравнении с тем, что у неё теперь есть хоть какое-то развлечение. Остановилась она лишь вечером, когда сумерки накрыли деревню и читать дальше стало невозможно.       Завернув свои сокровища в остаток мешка, Инесса уже собиралась отправиться на боковую, как в лесу подозрительно странно хрустнула ветка, а ощущение чужого взгляда буквально прожгло затылок. Выбравшись из амбара, она вгляделась в темноту, подслеповато щурясь. Звук повторился, а через пару минут на территорию деревни ступил человек.