Frost on the lips

Кто в меня выстрелит, если нас здесь только двое?

Ветер унёс меня, падая в пустоту

Я не играю в прятки, смерть мне всегда к лицу

Смерть к лицу Джизус

***

На следующий день, получив увесистую папку с документами, Хейли чувствовала себя так, словно ей на плечи свалили не только груз бумаг, но и весь мир. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Документы, скрупулёзно составленные, описывали в мельчайших деталях операцию во Франции. Неужели отец был настолько отчаян, настолько одержим получением этой рецептуры, что решил отправить её? Её, важное оружие Гидры, мозг каждой операции, на такое рискованное задание? Мысли, словно стая разъярённых пчёл, кружились в голове, не давая покоя. Слишком странно, слишком опасно. Этот хаос мыслей заглушал всё вокруг, пока она не дошла до зала для тренировок. Гул голосов и ударов прорезал её задумчивость. Маркус, как обычно, получал по лицу от Лии – их тренировочные спарринги были легендарны своей жестокостью. Блейк, с ироничной усмешкой на лице, комментировал бой, изредка подбадривая (или издеваясь) над Маркусом. Хейли, поглощённая своими мыслями, даже не заметила их. Только когда тренировка неожиданно прекратилась, она подняла голову. Все взгляды были обращены на неё. Она подошла к Блейку, тяжело вздохнув. — Привет, — сказала она, голос звучал немного глуше, чем обычно. — Дориан! — Блейк улыбнулся, но его улыбка была какой-то натянутой, встревоженной. — Что-то случилось? Ты вся бледная. — Да… — Хейли выдохнула, не в силах скрыть напряжение. — Завтра я уезжаю во Францию. В зале повисла тишина. Лицо Лии, обычно жёсткое и сосредоточенное, смягчилось. Маркус, всё ещё пытаясь отдышаться, выглядел ошеломлённым. — Франция? — переспросил Маркус, непонимающе нахмурившись. — Это…серьезно? — Да, — кивнула Девушка. — Отец…он поручил мне это задание. — Поздравляем, — саркастично произнёс Блейк, стараясь скрыть беспокойство. — Задание века. Надеюсь, тебе хватит мозгов, чтобы выжить. Его слова, хотя и были сказаны с иронией, пронзили Хейли. Она знала, что это не просто операция, а смертельно опасное задание. — Я не рада этому, Блейк, — призналась она, голос её дрогнул. — Я не уверена, что готова. Это слишком… — Хейли, — Лия подошла к ней, её взгляд был серьёзен, лишен всякой иронии. — Мы знаем, что ты самая лучшая. Но Франция… это не простоя задача. ты справишься малышка, но будь осторожна. — Спасибо, — прошептала девушка, чувствуя, как накатывает волна отчаяния. — Я…я боюсь. — Страх — это хорошо, — вмешался Маркус, неожиданно серьезно. — Он делает тебя сильнее. Только не дай ему тебя парализовать. — На самом деле, мы знаем о задании больше, чем ты думаешь, снежинка, — сказал Блейк, его ироничная маска немного спала, уступая место серьёзному выражению лица. — Мы догадывались, что он задумал что-то подобное. Лия кивнула в подтверждение. — Как только ты доберёшься до цели, мы вылетаем. Не волнуйся, мы не будем сидеть сложа руки и ждать, пока ты там одна разбираешься с этой…рецептурой. Мы надерем им всем задницы. Обещаем. Маркус, неожиданно для всех, расплылся в широкой улыбке. — А потом, — заявил он, — будем отмывать победу в баре! За мой счёт! Наступила лёгкая пауза. Затем Блейк добавил с притворной серьёзностью: — Я уже присмотрел кое-какой элитный виски. На твой счёт, Хейли. В качестве бонуса за выполнение миссии. Хейли не смогла сдержать улыбку. Она была искренней, облегчающей, но напряжённие всё ещё не сходила с её лица. Шутки друзей, их легкомысленность и поддержка хоть ненадолго развеяли тяжёлый груз тревоги. Она рассмеялась, её смех прозвучал немного хрипловато, но искренне. Напряжение в плечах немного ослабло, и она выглядела визуально расслабленной. Но внутри всё ещё царил хаос. Знание о том, что друзья прикроют её спину, придало ей сил, но не избавило от осознания смертельной опасности. Франция… Это не просто очередное задание. Это игра на выживание. И цена ошибки слишком высока. Улыбка сползла с её лица, оставляя после себя лишь напряжённое молчание. В её глазах, скрытых под притворной беззаботностью, всё еще таился страх, а в душе – твёрдое решение выполнить задание. — Спасибо, ребята, — прошептала она, голос её звучал тише обычного. — Это… значит многое. — Не за что, — ответил Блейк, кладя ей руку на плечо. — Мы команда. Мы всегда прикрываем друг друга.

***

Солнечный свет, проникая сквозь панорамные окна аэропорта, заливал зал мягким, тёплым светом, выхватывая из толпы людей и превращая их в движущиеся пятна света и тени. Хейли стояла у входа, словно статуэтка, застывшая в преддверии чего-то неизведанного. Впервые она отправлялась на задание в одиночку, и это чувство одиночества, подчёркнутое предвкушением опасности, было новым, острым и пугающим. Ветер, играя с её белоснежными волосами, создавал завораживающий эффект, подчеркивая хрупкость её фигуры. На ней было короткое кружевное платье цвета слоновой кости, которое, словно невесомая паутина, обрисовывало изящные изгибы тела, контрастируя с практичными чёрными кедами на ногах. Лёгкий чёрный бомбер, накинутый на плечи, добавлял образу загадочности, скрывая под своей тканью напряжение и решимость. Рюкзак, плотно набитый, удобно сидел на её плече, словно дополнительная часть её самой. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и тихо прошептала, как заклинание: — Ну что, Франция, жди меня. Вперёд и только вперёд. Внутри аэропорта царила оживленная, почти лихорадочная атмосфера. Потоки людей, словно реки, текли в разных направлениях, сталкиваясь и расходясь. Звуки – гул самолётов, объявления, щебетание голосов, скрип колёс чемоданов – сливались в единый, мощный аккорд. Хейли двигалась сквозь этот водоворот, словно призрак, её взгляд скользил по лицам, задерживаясь на мгновение на каждом. Она видела отражения в огромных, идеально чистых окнах, видела усталость в глазах деловых людей, спешащих на важные встречи, радость в глазах влюблённых пар, тревогу в глазах родителей, провожающих своих детей. Воздух гудел от напряжения, от смеси ожидания и прощания. Даже запах – смесь парфюмов, кофе и выхлопных газов – казался ей необычайно насыщенным, почти осязаемым. Очередь к стойке регистрации напоминала медленно ползущую змею, и Хейли терпеливо заняла свое место в её хвосте. Время, проведённое в ожидании, казалось бесконечным. Она наблюдала за людьми, задерживая взгляд на деталях – элегантных сумках, обътрепанных рюкзаках, усталых лицах. Каждый предмет, каждая морщинка - всё это рассказывало свою историю, историю, отличную от её собственной, историю, которая дополняла картину мира, открывая перед ней новые границы понимания. Эта очередь, медленно двигаясь, стала своеобразной медитацией, помогая ей сосредоточиться, унять внутренний хаос и приготовиться к предстоящему. Наконец, дошла очередь Хейли. Она положила перед сотрудницей аэропорта паспорт и билет. Женщина, лет тридцати пяти, с усталым, но приветливым лицом, быстро вбивала данные в компьютер. — Цель визита во Францию? — спросила она, не отрываясь от экрана. В мыслях Хейли пронеслись слова: *убить ублюдка и забрать рецептуру наркотиков*. Но она улыбнулась, стараясь сделать улыбку как можно более естественной. — Отдых, — ответила она. — И посмотреть пейзажи. Женщина взглянула на Хейли, взгляд был проницательным, оценивающим. Быть может, она что-то заподозрила? Или ей просто показалось? — Приятной поездки, — сказала сотрудница, отдавая паспорт и билет. Хейли взяла свои документы, чувствуя, как легкое напряжение пробежало по позвоночнику. Отдых? Это лишь прикрытие. Её путешествие только начинается, и она знала, что Франция приготовила для нее гораздо более опасный сюрприз, чем просто красивые пейзажи.

***

Ступив на борт, девушка ощутила, как напряжение, до этого сжимавшее ее плечи подобно стальным тискам, усиливается многократно. Роскошь бизнес-класса – мягкая, почти бархатистая кожа кресел цвета темного шоколада, приглушенный свет, простор, располагающий к отдыху, – казалась ей одновременно заманчивой и ужасающе безлюдной. Каждый отдельный звук – глухой стук закрывающейся двери, приглушенный гул разговоров из эконом класса, негромкий шепот стюардесс, – усиливал ее внутреннюю тревогу. Стюардесса, молодая женщина с идеальной прической и безупречным макияжем, приняла билет с небрежно-вежливой улыбкой, провела Хейли к месту у иллюминатора – широкое, удобное кресло с мягкими подлокотниками и небольшим столиком, - и пожелала приятного полета. В этот момент салон еще был относительно пуст, но с каждой минутой заполнялся людьми, принося с собой нарастающий гул – смесь разговоров на разных языках, шуршания сумок, стука каблуков по ковру, легкого скрипа колесиков чемоданов. В воздухе висело ожидание, напряженное предвкушение взлета, смешанное с незаметной, но уловимой тревогой, словно невидимый туман, окутывающий все вокруг. Чувство тревоги, до этого едва уловимое, теперь окутало Хейли плотным, липким коконом. Это была не просто нервозность или беспокойство. Это было глубокое, всепоглощающее предчувствие беды, словно тяжелый, невидимый груз, давящий на грудь и сжимающий горло. Она глубоко вдохнула, пытаясь сдержать подступающую панику, и, словно в отчаянии, попросила у стюардессы виски – крепкий, жгучий, чтобы заглушить внутренний шторм, хоть ненадолго унять бушующие внутри эмоции. Ей хотелось отвлечься от мрачных мыслей о предстоящем задании, хоть на мгновение забыть о смертельной опасности, которая висела над ней, как дамоклов меч. Сидя у окна, она наблюдала, как технические службы завершают подготовку самолёта к вылету, как люди, занимая свои места, словно актёры, занимают свои позиции на сцене. Виски в элегантном стакане, постепенно согревал ее изнутри, растекаясь по венам огненным потоком, принося мнимое расслабление. Она делала медленные, обдуманные глотки, вглядываясь в меняющийся мир за окном, в медленное превращение яркого дневного света в мягкие сумерки наступающей ночи. Каждый оттенок заката, каждая переливающаяся краска неба – оранжевый, фиолетовый, пурпурный – словно последние миги спокойствия перед надвигающейся бурей. Объявление о начале взлета прервало ее задумчивость. Голос пилота, спокойный, ровный, словно глас судьбы, раздался в динамиках, оповещая о начале взлета. Самолет, набирая скорость, словно живое существо, рванулся вперед, и Хейли резко прижало к креслу. Это ощущение было довольно неприятно, но в то же время приносило странное успокоение. И вот, под воздействием алкоголя, напряжения и усталости, ее сознание начала погружаться в тяжелый, полный ужаса сон.

***

Сон окутал Хейли, словно липкая, ледяная паутина. Она открыла глаза, чувствуя, как что-то холодное и влажное прилипло к коже. Запах – едкий, металлический, приторно-сладкий, запах крови – ударил в нос, вызывая спазм в горле. Она лежала на чем-то холодном и влажном, ощущая густую, липкую жидкость на теле. Это была кровь. Ее собственная кровь, смешанная с землей, и… еще чем-то. Постепенно, сквозь пелену ужаса, она начала различать окружающее. Мир вокруг был окрашен в багровый цвет. Кровь повсюду. Она растекалась ручьями по земле, образовывала лужицы под ее телом, капала с какого-то нечеткого, размытого потолка, который она едва различала сквозь пелену крови, застилающую ей зрение. Даже воздух казался вязким, насыщенным едким металлическим привкусом. Ее собственные волосы, прежде белоснежные, теперь спутались и слиплись от крови, словно кровавые нити, прилипая к лицу, застилая обзор. С огромным усилием, преодолевая тягучую тяжесть, Хейли попыталась подняться. Мышцы отказывались слушаться, тело словно наполнили свинцом. Она сделала несколько рывков, еле-еле поднявшись на локти, и тут же опустилась обратно, ударяясь лицом о холодную, липкую землю. Она почувствовала под щекой что-то твердое, холодное. Это был камень, покрытый слоем запекшейся крови. В нескольких сантиметрах от нее лежали Блейк, Лия и Маркус. Их тела, неподвижные и бледные, лежали в неестественных позах. Лица, искаженные ужасом, были обращены к бескрайнему, черному небу, которое она могла различить только узкой полоской между сгустками крови. Кровь сочилась из ран, образуя кровавые лужицы вокруг них. Она видела разорванную одежду, обрывки ткани, перемешанные с землей и кровью. Блейк, — его грудь была пробита насквозь, лежал вывернувшись, рука изогнута под неестественным углом. Лия, — её руки и ноги были в неестественных положениях, как будто ее тело скрутили в последний, мучительный спазм. Маркус… — его лицо почти не узнать, сплошной багровый хаос, перемешанный с грязью. В воздухе висела тяжелая, давящая тишина, нарушаемая лишь глухим стуком собственного сердца Хейли и ее хриплым дыханием. Она слышала также еле уловимое жужжание, словно тысячи насекомых ползали вокруг, перемешиваясь с кровью и сырой землёй. Она попыталась закричать, но в горле застрял только хриплый, безнадежный стон. Страх сменился безысходностью. Она ощущала каждый удар собственного сердца, как отсчет времени, оставшегося до конца. Вкус крови, земли и смерти был приторно-сладким, металлическим, проникающим глубоко в самые глубины существа. Вкус железа и сырости. И вдруг она увидела его. Зимний Солдат. Он медленно приближался к ней, и Дориан, наполненная ужасом, с трудом смогла подняться на колени. Барнс был весь в крови. Его лицо, искаженное жестокой ухмылкой, было забрызгано кровью, как и его руки с одеждой. Кровь стекала с его волос, капала с подбородка, оставляя за собой кровавый след на земле. Он шёл медленно, осторожно, словно наслаждаясь её ужасом, ступая по расплывающимся лужам крови. Его голос – низкий, хриплый шёпот, словно скрежет металла — Ты думала, что сможешь уйти от этого? Ты думала, что сможешь усидеть на двух стульях? Хейли попыталась проглотить слюну, которой, казалось, в горле больше и не осталось. Ее губы шевелились, но из них не вырывалось ни звука. Ее тело не слушалось, дрожало от ужаса. Барнс наклонился ближе, и Хейли увидела блики крови отсвечивающие в его глазах, как мерцающие искры — Ложь имеет высокую цену, Хейли. И теперь ты платишь. Посмотри… Он жестом показал на гору тел, что устилалась под ними, уходящую в бездонную тьму. Хейли опустила взгляд. Она увидела их – знакомые лица, искаженные до неузнаваемости, погруженные в кровавую грязь. Но среди этого ужасающего зрелища были и те, кого она не знала. Бесконечный поток бесформенных тел, слившихся в единую кровавую массу. Среди них она не видела ни одного целого лица. Только окровавленные, искаженные очертания, превратившиеся в бесформенные кучи плоти. Некоторые были изуродованы до неузнаваемости. Барнс ухмыльнулся, и эта ухмылка была худшим из всего, что Хейли когда-либо видела. Это была ухмылка полного, абсолютного контроля над жизнью и смертью. — Они все умерли из-за твоей лжи. И это только начало. Зимний солдат схватил ее за горло, сжимая пальцы все сильнее и сильнее. Хейли задыхалась, чувствуя, как её легкие рвутся от нехватки воздуха. Она поняла, что это конец. Вечная, безжалостная, кровавая тьма накрыла её с головой. И в этом абсолютном ужасе, в этом кошмарном океане крови и смерти, она услышала тихий, едва уловимый щелчок… словно что-то сломалось.

***

Внезапно, резкий, пронзительный звук выдернул ее из кошмарного сна. Это был мягкий, но уверенный голос стюардессы, звучащий как долгожданное спасение. В рефлекторном движении, еще не до конца очнувшись, Хейли схватила руку стюардессы, сжимая ее в спазме ужаса. Только когда нежная, заботливая рука стюардессы коснулась ее руки, Хейли поняла, что она сделала, и быстро отпустила, сбивчиво извиняясь. Сердце колотилось в груди, как загнанный зверь, а тело пронизывал холодный пот. Она пыталась отдышаться, понимая, насколько глубоко ее погрузил в ужас этот кошмар

***

Самолет коснулся земли парижского аэропорта Шарль-де-Голль с ощутимым толчком, словно огромная птица, уставшая от долгого перелета, грузно опустилась на бетонную полосу. Дождь, мелкий и противный, как тысячи иголочек, хлестал по иллюминаторам, застилая обзор на окружающий пейзаж. Хейли, выйдя из самолета, почувствовала, как остатки сна, тяжелые и липкие, словно кошмарная субстанция, облепили ее изнутри. Образы горы трупов, окровавленного лица Зимнего Солдата, его холодный шепот о «расплате» – все это не отпускало, пульсируя под кожей. На выходе ее встретил хаос – суета пассажиров, гул голосов, резкие запахи духов и сигарет. Но Хейли, словно в тумане, пробиралась сквозь толпу, сосредоточившись на одной-единственной цели – добраться до отеля. Она легко поймала такси – старенький «Пежо», весь в царапинах, с потертым, просевшим сиденьем и затхлым запахом старой обивки. Водитель, мужчина с морщинистым лицом и усталыми глазами, едва взглянул на нее, кивнув в ответ на названный адрес отеля "Le Marais Saint-Antoine". Хейли утонула в потоке звуков и образов Парижа. Дождь, усиливаясь, барабанил по крыше такси, создавая ритмичный, почти гипнотический ритм. За окном мелькали огни города, словно драгоценные камни, разбросанные по мокрой, блестящей от дождя поверхности улиц. Старинные здания с высокими крышами, узкие улочки, вдоль которых тянулись ряды кафе с уютными столиками под навесами – все это проносилось мимо в потоке воды и света. В такт стуку дождя по стеклу машины Хейли слушала меланхолическую мелодию, пытаясь отвлечься от кошмара, преследовавшего ее. Музыка слилась с шелестом дождя и шумом мотора в один непрерывный поток, уносящий ее все дальше от жутких образов сна. Расплатившись с водителем, Хейли бросилась бежать к отелю, дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Вода стекала с нее ручьями, пропитывая одежду насквозь, и она чувствовала себя словно тонущим в ледяной воде кораблем. Она добралась до отеля, промокнув до нитки. Внутри, в холле, царила уютная атмосфера. Запах дорогого дерева, кофе и свежей выпечки наполнял воздух. Но на стойке ресепшен сидел человек, который своим видом сразу же разрушил это ощущение уюта. Это был низкорослый, худой юноша с неприятным, изможденным лицом, опухшими веками и тонкими, словно палочки, пальцами. Его волосы были жирные, небрежно прилизанные, а одежда – мятая и не по размеру. Он казался запущенным, неухоженным, его вид вызывал отторжение. – Забронирован и оплачен номер на месяц на имя Хейли Дориан, – сказала Хейли, стараясь не обращать внимания на его неряшливый вид и неприятный запах. Юноша медленно провел пальцами по клавиатуре, наконец, нашел её бронирование. Его взгляд был пустым, безжизненным. – Документ, подтверждающий личность, пожалуйста, – пропищал он, его голос был неприятно тонким и писклявым, как скрип ржавой двери. Хейли, демонстративно закатив глаза, достала паспорт и показала юноше. Получив ключи от номера 712 на седьмом этаже, она попросила доставить в номер обед и бутылку хорошего бренди "Hennessy X.O.". Старый скрипучий лифт, издавая стоны и скрипы, медленно доставил ее на седьмой этаж. Номер оказался просторным, с высокими потолками и большими окнами, из которых открывался захватывающий вид на ночной Париж. Дождь уже стих, и город, освещенный тысячами огней, расстилался перед ней, словно волшебное полотно. Высокие здания, освещенные иллюминацией, отражались в блестящих от дождя улицах, создавая незабываемый вид. Хейли рухнула на кровать, испытывая усталость, как будто прошла марафон. Но отдохнуть пока не давало ощущение липкости и призрачного запаха крови, оставшегося от сна. Сначала – душ. Под струями горячей воды, смывая липкость и грязь, Хейли закрывала глаза. И перед ней снова всплывали образы: израненные тела друзей, бескрайняя гора трупов, ледяной взгляд Зимнего Солдата… Выйдя из душа, накинув халат, она увидела клубы пара, стекающие с ее тела, как туман. Только когда она подошла к кровати, в дверь постучались. Это была горничная с тележкой, на которой стояли заказанные Хейли блюда. На ней был небольшой поднос с изящно оформленным блюдом: нежно-розовое филе лосося с гарниром из спаржи и лимонным соусом. Рядом стояла бутылка темного, благородного бренди. Хейли, чувствуя, как усталость начинает отступать под воздействием бренди и теплой пищи, отодвинула тарелку с остатками изысканного ужина. Она взяла в руки большую папку, переплетенную темно-коричневой кожей, на ощупь – гладкая и приятная. На обложке было написано всего лишь «Дело №17». Ее пальцы, слегка дрожавшие от усталости, медленно провели по поверхности, словно пытаясь проникнуть в тайну, скрытую внутри. Внутри папки, аккуратно размещенные среди тонких разделительных листов из пергамента, лежали документы, рассказывающие историю "Galien Labs". Это были не просто сухие отчеты и балансы, а тщательно собранный материал, содержащий множество фотографий, статей из газет, копий патентов и рукописных заметок. Первые страницы повествовали о зарождении компании. Фотография, слегка пожелтевшая от времени, изображала молодого, амбициозного Эдуарда Делакруа – человека, полного энергии и энтузиазма. На фотографии он стоял перед небольшим, скромным зданием, а на его лице читалась смесь уверенности и решимости. Текст описывал его путь от скромной лаборатории в провинциальном городке до создания фармацевтического гиганта. Делакруа был описан как человек необычайно талантливый, бесконечно преданный своему делу и обладающий резким, непредсказуемым характером. Он видел будущее в новых методах, в инновационных подходах к лечению, и не боялся рисковать, преодолевая все препятствия на пути к своей цели. Дальнейшие страницы были посвящены Пьеру Делакруа, нынешнему главе компании. Фотография, в отличие от пожелтевшей фотографии Эдуарда, была четкой, сделанной, очевидно, современно, в профессиональной фото-студии. Пьер Делакруа был изображен на фоне строгого кабинета, сидящим за большим, массивным столом. Он выглядел так, как и было описано в тексте: высокий, крепкого сложения мужчина за 50, с проседью на висках и глубокими бороздами на лице, свидетельствовавшими о прожитых годах и принятых решениях. Его глаза, серьезные и проницательные, казались способными проникнуть в самую суть вещей. Строгий, но элегантный костюм подчеркивал его статус, а дорогие, изысканные очки дополняли образ успешного, умудренного опытом человека. Текст указывал на его исключительный интеллект, опыт в ведении бизнеса и склонность к осторожности в принятии решений. Неужели этот человек и есть убийцей множества людей с помощью наркотиков? Думаю его предки которые развивали сеть фармакологии ради лечения, а не убийств, были бы недовольны. Девушка посмеялась от своих же мыслей. Наконец, Хейли добралась до страницы, посвященной сыну Пьера, Антуану. Фотография была менее официальной, как будто сделанная снимком на ходу. Антуан был изображен в неформальной обстановке, возможно, на какой-то встрече или конференции. У него были коротко стриженные темные волосы, острые черты лица, и взгляд, пронзительный и полный энергии. Это был портрет молодого амбициозного человека, готового взять на себя бремя ответственности за семью и империю, наследуемую от отца. Он выглядел динамичным и решительным, в отличие от более спокойного и сдержанного отца. Хейли потерла пальцами переносицу, разминая уставшие от напряжения мышцы. Она сделала ещё один глоток бренди, ощущая, как тепло разливается по телу, расслабляя мышцы и успокаивая нервы. Вся эта информация, сжатая в нескольких десятках страниц, казалась более чем просто деловым досье. Это была история, живая и динамичная, полная амбиций, интриг, и вероятно, многого того, что было скрыто за официальными фразами. Закончив изучать документы, она обнаружила, что Антуан Делакруа набирал людей к себе в офис. Это стало её целью на завтра. Но сначала – сон. Долгожданный, глубокий и без кошмаров.

***

Хейли проснулась от ощущения дискомфорта – волосы, обычно идеально гладкие и блестящие, словно шелк, спутались в один большой, непослушный клубок. Белые пряди, обычно струящиеся по плечам, теперь обрамляли её лицо растрёпанными прядями, придавая ей слегка взъерошенный, неряшливый вид. Она чувствовала себя так, будто провела ночь, борясь не с подушкой, а с целой стаей диких птиц, которые устроили на её голове гнездо. Ощущение было одновременно неприятным и смешным. В ванной комнате, перед большим зеркалом в резной раме, начался ритуал преображения. Сначала – распутывание волос. Это заняло немало времени и терпения, но в итоге, с помощью расчески с редкими зубьями и небольшого количества кондиционера, волосяной беспорядок был побежден. Затем – тщательное умывание. Душ был долгим и очистительным. Горячая вода смывала не только пыль дороги и остатки ночи, но и напряжение, которое сковало её тело за последние дни. Она использовала ароматный гель для душа с запахом карамели, чувствуя, как его тонкий, интенсивный запах проникает в поры кожи, расслабляя и успокаивая. Под струями воды она закрывала глаза, представляя себе солнечный пляж и лёгкий морской бриз, пытаясь отогнать навязчивые образы сна. Выйдя из душа, обернувшись в мягкое махровое полотенце, она нанесла на тело увлажняющий крем с легким, едва уловимым ароматом ванили. Затем – макияж. Она не любила яркий, кричащий макияж, предпочитая естественность и легкость. Тональный крем, легкие румяна, тушь для ресниц и тонкая линия черной подводки – все это было нанесено быстро и аккуратно, подчеркивая её естественную красоту. Наконец, она оделась. Сегодняшний выбор пал на широкие темно-серые шорты из мягкого хлопка, удобную серую кофту с большим капюшоном и неизменные черные кеды. Образ был простым, но стильным, практичным и удобным – идеальным для прогулок по Парижу. Выйдя из отеля, Хейли глубоко вдохнула свежий, наполненный ароматами Парижа воздух. Утреннее солнце мягко согревало её лицо, а яркие краски города радовали глаз. Улочки были полны жизни: веселые разговоры людей на разных языках, смех детей, звон колокольчиков на велосипедах, ароматы свеже сваренного кофе, хрустящего багета и сладкой выпечки – все это создавало атмосферу радости и беззаботности. Даже брусчатка, мощеная ещё в прошлые века, казалась под яркими лучами солнца по-своему красивой – с её шероховатостями, краями, выцветающими от времени линиями, которые рассказывали о долгом, насыщенном годах существования. Запах свежей выпечки, смешанный с ароматами кофе и жареного миндаля, привлёк Хейли к маленькой пекарне "Le Petit Four". Витрина, словно красочный кукольный домик, была заполнена разнообразными лакомствами: круассаны самых разных вкусов и цветов – от золотисто-коричневых классических до нежно-зелёных фисташковых и шоколадных, макаруны всех цветов радуги, хрустящие хлебцы с кунжутом и маком, миниатюрные пирожные с кремом и фруктами. Внутри пекарни было уютно и тепло, воздух густо наполнен ароматами ванили, корицы и карамели. За стойкой стояла приветливая женщина с добрыми глазами и белым фартуком, украшенным изображением цветущей вишни. Хейли заказала один фисташковый круассан, его аромат был настолько соблазнительным, что она едва сдержалась, чтобы не съесть его сразу. К круассану она взяла кофе навынос в бумажном стаканчике, его аромат, смешанный с ароматом фисташек, был божественным. Женщина-продавщица улыбнулась, вложив выпечку и кофе в бумажный пакет, украшенный милыми картинками с изображением парижских достопримечательностей. Пробираясь через толпу туристов и местных жителей, Хейли чувствовала себя как лодка в бурном море. Она обходила тележки с сувенирами, группы людей, застывших в ожидании перед музеями, и одиноких прохожих, погружённых в свои мысли. Её цель – бутик "Maison de Luxe" – был как маяк в этом людском океане. Наконец, она увидела его – величественное здание, словно выточенное из светлого камня. Фасад бутика "Maison de Luxe" производил впечатление роскоши и изысканности. Светлый камень, из которого он был построен, казался почти невесомым, его поверхность была идеально гладкой и блестящей. Большие витрины, изготовленные из высококачественного стекла, позволяли рассмотреть роскошный интерьер внутри – манекены в изысканных нарядах, элегантные подставки с аксессуарами, мягкий свет, подчёркивающий красоту экспозиции. Перед входом стояли два мощных бронзовых льва, символизирующие богатство и благополучие. Внутри, в бутик царила атмосфера тихой роскоши. Мягкий свет, исходящий от хрустальных люстр, приглушенно освещал просторный зал, где на вешалках и манекенах были развешены дизайнерские наряды. Ненавязчивая музыка, которая играла фоном, создавала уютную атмосферу. В воздухе витал едва уловимый аромат дорогих духов и благовоний. Хейли быстро нашла то, что искала – чёрное классическое платье с длинным рукавом и высоким горлом. Ткань – тонкий, струящийся шёлк – приятно легла в её руках. Платье было простое, но элегантное, подчёркивающее достоинства фигуры. Она взяла его с вешалки, чувствуя, как возрастает её уверенность. К ней подошла консультант – высокая худая девушка с натянутой улыбкой и нервно подрагивающими пальцами, одетые в строгий чёрный костюм. Она казалась явно не в своей тарелке. – Мадам, в нашем бутике не принято мерить вещи, их сразу приобретают, – пропищала она, её голос слегка дрожал. – я и не собиралась мерить, – резко ответила Хейли, её голос звучал холодно и строго. Злость, которую она сдерживала всё утро, наконец-то нашла выход. – Мне нужны ещё туфли. Закрытые лодочки на среднем каблуке, лаковые, чёрные, сумка подходящая к ним и побыстрее. Консультант заметно напряглась. Она уже хотела было отнять платье, но взгляд Хейли, холодный и немигающий, остановил её. В этот момент взгляд девушки был поистине убийственным – полный ледяного спокойствия и безразличия, но одновременно – не терпящего возражений. – Размер 36, – сказала Хейли, её голос был спокойным, но не оставлял места для сомнений. Консультант, всё ещё ошеломлённая, быстро нашла нужные туфли – элегантные чёрные лодочки из лаковой кожи – и небольшую лаковую сумку классического дизайна. Хейли расплатилась, взяла пакеты, и вышла из бутика, оставив за собой застывшую от изумления консультантку. На улице она поймала такси, назвав адрес своего отеля. По пути она неторопливо распаковала пакет, рассматривая свои покупки. Чёрное платье, лаковые туфли и элегантная сумочка – всё было безупречно. Она улыбалась. Всё шло по плану. Такси, старенький «Ситроен», с потертым кожаным салоном и характерным запахом бензина, медленно пробиралось сквозь парижский трафик. Хейли, удобно устроившись на заднем сиденье, наслаждалась ощущением завершенности. Она чувствовала себя уверенно и спокойно, а злость, бушевавшая в бутике, улеглась. Новые покупки лежали в пакете на коленях, и она время от времени проводила пальцами по гладкой поверхности лакированной кожи туфель. Доехав до отеля, Хейли попросила водителя подождать пятнадцать минут, предложив за это дополнительную плату. Мужчина, человек лет пятидесяти с морщинистым лицом и добрыми глазами, сперва немного поколебался. Он окинул взглядом Хейли, её элегантное чёрное платье, и, судя по всему, решил, что она вполне заслуживает доверия. – Пятьдесят евро достаточно? – спросила Хейли, доставая из своей старой сумки купюру. Мужчина, явно поражённый щедростью чаевых, улыбнулся и кивнул. Он посмотрел на купюру, затем на Хейли, снова на купюру, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Даже уставшие от долгих часов работы глаза заблестели. Быстрыми шагами Хейли поднялась в свой номер. Она быстро переоделась, чувствуя, как простое, но элегантное чёрное платье облегает её фигуру, подчеркивая достоинства. Лаковые туфли на среднем каблуке придавали походке лёгкость и уверенность. Она сделала быстрый макияж – подправила тональный крем, нанесла немного помады на губы. В новой лаковой сумочке она аккуратно разместила необходимые вещи: паспорт, зеркальце, красную помаду в элегантном футляре, и конечно же, папку с "Дело №17". Она внимательно осмотрела себя в зеркале. Отражение показало ей женщину, готовую к действию. Волосы были идеально гладкими и блестящими, макияж – легким, платье – элегантным и стильным. Она чувствовала себя уверенно и собранно. Все детали были продуманы, всё было на своих местах. Завершив приготовления, Хейли взяла сумку и, посмотрев на себя в зеркало ещё раз, улыбнулась своему отражению. Зеркало отражало не просто красивую женщину. Зеркало отражало уверенность в себе, целеустремлённость и готовность к предстоящей встрече. Она чувствовала, что готова. Готова к чему угодно. Она вышла из номера, оставив за собой комнату, которая ещё недавно казалась ей убежищем от кошмарных снов, но сейчас представлялась лишь временным пристанищем на пути к цели. Внизу, у лифта, её уже ждал таксист. Он с улыбкой кивнул, уже зная, что его ожидание будет вознаграждено с лихвой. Хейли села в такси, чувствуя, как ритм Парижа – шум машин, голоса прохожих, дуновение лёгкого ветерка – снова наполняет её энергией. Она назвала адрес "Galien Labs", и машина плавно тронулась с места, унося её навстречу неизвестности.