то лето

'он тихо целовал меня в затылок,

думая, что я ничего не замечаю.

а мне умереть хотелось,

какое это было счастье.'

это всегда было их местом. бухта совсем крошечная, окружённая прибрежными скалами со стороны моря. вход в неё такой узкий и мелководный, что не всякая лодка пройдёт. пляж сплошь укрыт галькой; песчаное дно открывается только во время отлива. подъём с берега — по крутому утёсу, на котором стоял дом донхёка. кроме них с джено да морских птиц тут никого не бывает. отлив. на небе ни облачка. оно простирается голубое, прозрачное, будто стеклянный купол, далеко-далеко; у самого горизонта встречается с морем, и не понять, где ещё небо, где уже — море. на волнах качается солнце. переливается как чешуя причудливой рыбы, искрится. золотит морские воды. волны пенятся, набегают неторопливо на берег. с тихим шелестом облизывают мокрый песок у приливной линии и откатываются обратно. на каменистом пляже — два полотенца, полупустая корзина для ланча и две пары сандалий; чуть поодаль — велосипед. у донхёка вчера спустило шину, но он очень хотел покататься, поэтому джено уступил ему свой. купаться донхёку не хотелось. он бродит босиком вдоль отступившего моря и собирает ракушки. его светлые шорты небрежно закатаны много выше колен, ступни перепачканы всё тем же мокрым песком; в ладонях — ракушки. всякие. белые, перламутровые, тонкие и более крепкие, закрученные пятнистые, с разводами, несколько сломанных. ему всегда было жаль оставлять их. он носит их небольшими горстями — сколько в руки за раз влезает — к корзине и идёт искать снова. джено плавает ближе к центру бухты. донхёк знает — всю зиму ему страшно хотелось на море. он сам ему об этом не раз говорил. уже с неделю их дни большей частью проходят здесь. с окончанием сезона сбора вишни свободного времени стало столько, что кажется девать некуда. они носят с собой обед или ужин и проводят по полдня в тишине, окружённые только шёпотом прибоя и криками чаек. иной раз они остаются на пляже, пока старый маяк не зажигает свой усталый прожектор. в воду донхёк заходит нечасто. ему больше нравится сидеть на берегу или гулять по нагретым солнцем камням неподалёку и смотреть за тем, как плавает на фоне скал джено. он машет ему всякий раз, как замечает его фигуру на берегу, и донхёк машет ему в ответ. на природе он всегда выглядит абсолютно счастливым. донхёка это успокаивает. донхёка это радует. в такие моменты он и сам чувствует себя самым счастливым на свете. он раскладывает новые ракушки на дно корзины, отпивает из бутылки домашнего мятного лимонада. лёд, который они положили туда утром, давно растаял, но лимонад по-прежнему был прохладным и освежающим. в нём плавали шероховатые мятные листья. донхёк решает, что ракушек он набрал достаточно. он сделает из них гирлянду или даже две — соберёт на длинную бечёвку. одну оставит себе, вторую подарит джено. он оставляет их на берегу и идёт к воде. заходит неглубоко — едва ли по колено. вода тёплая. он щурится, смотрит сквозь пальцы на солнце. его свет преломляется, рассеивается. с моря внезапно дует лёгкий тёплый ветер. поднимает рябь возле ног, взъерошивает волосы. у донхёка отросли корни. недалеко на волнах покачиваются несколько чаек. донхёк засматривается, как они то и дело ныряют, будто пухлые белые поплавки, в поисках рыбы. их лапки забавно висят над водой. он не сразу замечает, как джено подкрадывается к нему. а когда замечает — оказывается поздно. джено подхватывает его на руки так, будто он ничего не весит, и бросается резко, стремительно вместе с ним в воду в самом ближнем к берегу глубоком месте. донхёк визжит настолько громко, что должно быть рыбаки, утром вышедшие в море, слышат его. он замолкает за секунду до того, как его голова оказывается под водой. всплывают они парой метров дальше от берега. донхёк цепляется пальцами за плечи джено; судорожно хватает воздух ртом, болтает ногами в воздухе. с кончика его носа струится вода, текущая на лицо по волосам. он смахивает их в сторону и снова вцепляется пальцами в руку джено. джено смеётся, по-прежнему держит его в руках крепко. в такие игры он не играл лет пять — не меньше. — прости, — просит он. искренне. всё с той же улыбкой. опускает донхёка на ноги. вода плещется у них в районе пояса. донхёк ничего не отвечает. только прижимается лицом к его груди и дышит глубоко; скользит пальцами ему на спину. по коже джено бегут мурашки. то ли от ветра, то ли от прикосновения донхёковых пальцев. мокрая футболка тяжёлая и липнет ко всему телу, широкие штанины закручиваются вокруг ног, сердце стучит в горле, и под коленками всё ещё сводит — от страха. донхёку бы сердиться, но он не сердится. как можно, когда джено рядом с ним такой весёлый, живой, родной? его плечи под пальцами донхёка влажные. донхёк переводит дыхание, всё ещё прижимаясь к его шее лбом. джено мнёт его футболку в руках ниже уровня воды. донхёку кажется, он вот-вот снова поднимет его на руки. он тихо выдыхает, медленно ведёт языком под его ключицей. кожа джено горячая и солёная. донхёк тычется в неё носом и поднимает голову. смотрит, как джено смотрит на него. влюблённо. выглядит джено великолепно. его мокрые волосы разметались возле лица, щёки покраснели от смеха. в тёмных глазах — любовь. его губы оказываются горячими и солёными тоже. донхёк думает, и его губы сейчас такие. он чувствует эту соль на языке джено. чувствует, как он задевает бедром его бедро под водой, как капельки воды скатываются с его носа ему на лицо. чувствует, что пальцы джено на его талии — тёплые. донхёк совершенно очарован. он снова прижимается к его груди. на этот раз щекой. смотрит, как вокруг них плещется синева, как солнечный свет играет на водяных брызгах на коже джено; слушает, как он дышит. чувствует его тепло рядом, удары его сердца о собственную щёку. он думает, вот бы остаться так на всю жизнь. он шепчет: — вот бы остаться так на всю жизнь. джено целует его в макушку и прижимает к себе ближе. так близко, что кажется, ещё немного, и они перестанут быть двумя людьми и станут одним целым. хотя что тут говорить. они уже давно срослись друг с другом. кожей, под кожей; сердцами. из воды они выходят вместе. джено всё время держит донхёка за руку, хотя знает — глубины донхёк не боится. иначе он не стал бы так над ним шутить. и всё же ему немного совестно. совсем чуть-чуть. на берегу он предлагает донхёку свою сухую одежду. донхёк отказывается. не потому, что сердится — он не сердится. а потому, что он всё равно уже мокрый, и разницы, переоденется ли он или останется как есть, большой нет. джено всё равно пытается просушить его хотя бы полотенцем. но вытереть как следует удаётся только его волосы. они закрепляют сырые полотенца и корзину, полную ракушек, на багажнике, и собираются ехать домой. джено предлагает: — хочешь, я тебя покатаю? — багажник занят, — отвечает донхёк, пожимает плечами. не без сожаления, надо сказать. — на раме, — джено плечом дёргает в сторону велосипеда. подбивает донхёка на эту авантюру. донхёк садится на раму впереди сидения, устраивает ноги возле переднего колеса, берётся руками за раму же. по обе стороны от него — руки джено. он на секунду прижимается к правой виском. они двигаются с места. песок у самого основания утёса неглубокий; им едва присыпана плотная глинистая земля, поэтому ехать по нему на велосипеде несложно. они огибают утёс слегка слева. чтобы добраться до подъёма нужно проехать несколько сотен метров. донхёк смотрит по сторонам. солнце садится в море. его отблески разносятся по морской глади рябью. птицы крыльями рассекают воду, пролетая совсем низко над ней. ласковый ветер треплет его влажные волосы. донхёк прикрывает глаза, вдыхает запах вечера и моря. дома они с джено заберутся в кровать сразу после ванны, и джено будет читать ему вслух свои конспекты. понимает донхёк из написанного в них процентов шестьдесят — не больше. но джено нужно учиться, а донхёк занимает собой всё его время. он послушает его минут пятнадцать и заснёт в его руках. по склону джено поднимается, кажется, без единого усилия. донхёк ему почти завидует: ему и одному это даётся нелегко. они едут широким полем. в свете последних солнечных лучей оно сверкает золотыми травами. донхёк чувствует дыхание джено в своих волосах. короткие тёплые поцелуи в шею. один джено удаётся спрятать под его ухом. донхёк откидывается спиной ему на плечо и думает: вот бы остаться так на всю жизнь.