последнее лезвие.

шелли не могла терпеть больше ни секунды. её нервы были натянуты как струны, каждая клеточка тела кричала от переизбытка боли и гнева. она резко вскочила, стул с грохотом упал за спиной, и закричала, голос сорвался на визг: — уходите! быстро! сейчас же! ви, стоявшая чуть поодаль, лишь фыркнула, презрительно скривив губы. уголки её рта дёрнулись в знакомой надменной усмешке: — ну чё, пошлите, ха-ха) нечего тут делать, когда ляллит истерит. *все послушно, словно стадо, потянулись к выходу. последним вышел фин, бросивший на шелли не то жалостливый, не то насмешливый взгляд. дверь захлопнулась. ура. наконец-то тишина. гнетущая, давящая, но своя.* шелли, словно подкошенная, рухнула лицом в подушку. и... ничего. пустота. огромная, чёрная пустота внутри. ей было тяжело дышать, тяжело думать, тяжело просто существовать. почему никто её не... не видит? не слышит? не замечает, как она разваливается на части? тук-тук-тук. негромкий, но настойчивый стук в дверь нарушил тишину. шелли, не двигаясь с кровати, прохрипела в подушку: — открыто. дверь скрипнула. на пороге стоял астро... его высокую, чуть сутулящуюся фигуру было видно в просвете. астро осторожно переступил порог, словно боялся спугнуть. его тёмные, внимательные глаза мгновенно нашли шелли — она лежала плашмя, лицом в подушку, руки сжаты в тугые, белые от напряжения кулаки. даже сквозь ткань рукавов её свитера угадывались неровные выпуклости бинтов, туго обмотанных вокруг запястий. он молча подошёл, стараясь ступать бесшумно, и опустился на край продавленного матраса. пружины жалобно заскрипели под его весом. он сидел, глядя на её сведённые от напряжения плечи. — ты... хочешь поговтиь? — спросил он тихо-тихо, почти шёпотом, будто боялся разбудить что-то хрупкое, спящее и от того вдвойне опасное. шелли не ответила сразу. в комнате было слышно только её неровное, прерывистое дыхание — короткие всхлипы, задержки, будто она только что вырвалась из марафонского забега. потом, не поднимая головы, её голос проскрипел, едва различимый: — зачем... зачем ты вернулся? — потому что мне не всё равно, — ответил он просто. его рука нерешительно потянулась к её сжатой кисти, лежавшей на одеяле. но шелли резко дёрнулась, как от удара током, пряча запястья под себя, под бок. — не трогай. не надо. астро вздохнул, глубоко и устало, опустил руку на колено. — хорошо. ладно. но... ты должна поесть. хоть что-нибудь. хотя бы сухарик размочить. или воды глотнуть. пожалуйста. — не хочу. не могу. — шелли, — голос астро стал тверже, но не громче, — ты умрёшь. понимаешь? если так продолжишь... ты просто умрёшь. она резко перевернулась на спину. подушка была мокрой от слёз и слюны. её глаза, красные, опухшие, горели мокрым, лихорадочным блеском. в них читалась не просто боль, а какая-то отчаянная ярость. — и что?! — выдохнула она. — всем будет только лучше. чище. спокойнее. тебе в том числе. астро сжал губы так, что они побелели. он почувствовал, как в груди что-то знакомое, тяжёлое и холодное, болезненно сжимается, перехватывая дыхание. — это... это неправда. полная ерунда. шелли засмеялась — коротко, сухо, горько. звук был похож на треск сухой ветки. — а знаешь... ви... — её голос дрогнул, споткнулся на этом коротком, колючем имени, словно оно обожгло ей язык. астро нахмурился, брови сдвинулись к переносице. — что с ви? что она ещё натворила? шелли закрыла лицо ладонями, пальцы впились в кожу. её плечи вдруг затряслись в новой волне беззвучных рыданий, сдержать которые было уже невозможно. — я... я люблю её. вот что. тишина повисла густая, тяжёлая. астро замер, переваривая эти слова. его лицо стало каменным, непроницаемым. потом он осторожно, медленно спросил: — давно? — всегда. сколько себя помню... всегда, — прошептала она сквозь пальцы. он кивнул, коротко, почти незаметно, хотя она этого не видела, уткнувшись в ладони. — тогда... признайся ей. скажи прямо. шелли резко опустила руки, уставившись на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались дикий, животный страх и полное, беспросветное отчаяние. — ты с ума сошёл?! она же... она... она... — она всё равно догадывается, — перебил её астро, его голос звучал устало, но убеждённо. — чувствует. лучше честно. один раз, и всё. как отрезать. шелли снова отвернулась к стене, сжавшись в тугой, маленький комок, будто пытаясь исчезнуть, спрятаться. — она меня убьёт. словом. взглядом. просто... уничтожит. ты не понимаешь. — не убьёт. не сможет. — ты не знаешь её! — голос шелли сорвался на крик. — не знаешь, какая она внутри! когда хочет ранить! астро вздохнул, долгим, усталым выдохом, провёл рукой по лицу, смахивая невидимую паутину усталости. — тогда я пойду с тобой. буду рядом. когда будешь говорить. шелли не ответила. но через несколько минут тишины, прерываемой только её всхлипами, она кивнула, почти незаметно, уткнувшись носом в подушку. признание прошло... хуже некуда. катастрофически, унизительно плохо. ви стояла посреди общей комнаты, эффектная, как всегда, скрестив руки на груди. её губы растянулись в холодной, ядовитой ухмылке. вокруг, как стервятники на пиршестве, толпились её неизменные "друзья" — конни с хищным блеском в глазах, фин с глуповатой улыбкой, луи, глистен со своим вечным сарказмом на лице, все те, кто жил чужими драмами и обожал кровавые зрелища. — ооо, ляллит решила выступить? — ви фальшиво ахнула, театрально прикладывая руку к груди, изображая удивление. — ну-ну, послушаем очередную жалобную песню. шелли стояла у порога, чувствуя, как пол уходит из-под ног. её ладони стали ледяными и липкими от пота, сердце колотилось где-то в горле, громко, неистово, казалось, его стук эхом отдаётся по всей комнате. — ви, я... — она попыталась выдавить из себя хоть что-то связное, но язык стал ватным, непослушным, слова застревали комом в горле. — что? что-то важное? — ви закатила глаза с преувеличенным нетерпением. — собираешься признаться в любви? ну давай же, не томи, послушаем этот шедевр. все ждут! шелли сглотнула ком, подступивший к горлу. она чувствовала на себе десятки любопытных, жадных глаз. взгляд астро, стоявшего чуть позади, жгёл спину. — я... — она зажмурилась, — люблю тебя. давно. очень. тишина на долю секунды. потом — взрыв оглушительного, рвущего глотку смеха. он заполнил комнату, ударил по ушам. — боже мой, как же это жалко! — ви склонила голову набок, её голос стал сладким, приторным, как сироп с цианидом. — ты серьёзно? ты правда думала, что у тебя есть хоть какой-то шанс? посмотри на себя. просто посмотри. шелли почувствовала, как её лицо вспыхивает, горит огнём стыда под этим градом смеха и насмешливых взглядов. — я... я не... — толстая, — отрезала ви ледяным лезвием голоса. одно слово. как приговор. шелли замерла. будто её облили ледяной водой. — что? — прошептала она, не веря ушам. — ты потолстела, ляллит. — ви ухмыльнулась, её глаза скользнули по фигуре шелли с откровенным презрением. — это же очевидно. или тебе нравятся точные цифры? давай, притащим весы. 64 кило на 170 сантиметров? смешно. просто до колик смешно. шелли почувствовала, как слёзы, горячие и солёные, наконец прорываются и катятся по щекам. она не была толстой. её тело было... обычным. нормальным. но сейчас, под их уничтожающими взглядами, под хохотом, она вдруг ощутила себя огромной, неуклюжей, отвратительной карикатурой. она сжалась, пытаясь стать меньше. — ви, хватит, — астро шагнул вперёд, его голос прозвучал резко, но ви лишь рассмеялась, громко и вызывающе. — ой, защитник объявился! белый рыцарь для нашей толстушки! — она снова повернулась к шелли, и в её глазах вспыхнул жестокий, игривый огонёк. — знаешь что, ляллит? за такое... ну, такое признание, полагается наказание. воспитывающее. и прежде чем шелли успела моргнуть, понять, что происходит, ви резко, с размаху, шлёпнула её по ягодице — громко, звонко, как по мячу, на глазах у всей оравы. удар отдался жгучей болью и невероятным унижением. — вот так! может, теперь твои глупые фантазии поутихнут? ха! новый взрыв хохота, ещё громче, ещё злее. шелли стояла, оглушённая, чувствуя, как жгучий, невыносимый стыд разливается по всему телу, от макушки до пят. её щёки пылали, в глазах стояла мутная пелена от слёз. она больше не видела, не слышала. она просто повернулась и побежала. куда угодно. лишь бы подальше. астро нашёл её в её комнате. она сидела на полу, в углу, спиной к холодной стене, колени прижаты к груди так сильно, что, казалось, она хочет вдавить их внутрь себя. её руки снова были в крови — свежей, тёмной, липкой. она содрала бинты, глубоко вонзившись ногтями в старые раны и открыв новые. — шелли... — он тихо опустился перед ней на колени, не касаясь её. — уйди, — её голос звучал пусто, безжизненно, как эхо в пещере. — нет. не уйду. — уйди! — она закричала внезапно, её голос сорвался на визгливую истерику. — я не хочу, чтобы ты видел... это. меня. такую. астро не пошевелился, словно врос в пол. — что "это"? покажи. я не испугаюсь. шелли медленно подняла на него глаза. в них не было ни злости, ни страха — только бесконечная, всепоглощающая усталость. как у зверя, загнанного в угол и потерявшего всякую надежду. — я хочу умереть. сейчас. здесь. астро почувствовал, как у него резко перехватило дыхание, словно его ударили под дых. — нет. не говори так. не делай. — да. — она попыталась улыбнуться, но получилась лишь страшная, болезненная гримаса. — я устала. очень устала. просто... конец. он нерешительно потянулся к ней, его рука дрожала. но шелли резко отпрянула, прижалась спиной к стене сильнее. — просто... уйди. пожалуйста. оставь меня одну. последний раз. астро хотел крикнуть, схватить её, обнять, не отпускать, запереть дверь и никого не впускать. но что-то в её взгляде, в этой окончательной, ледяной пустоте, остановило его. он медленно, словно через силу, поднялся на ноги. — я... я вернусь. скоро. принесу... принесу воды. и еды. ладно? шелли не ответила. она уже смотрела сквозь него, в какую-то свою бездну. когда дверь за ним тихо щёлкнула, она не сразу пошевелилась. потом, с усилием, как автомат, доползла на коленях до кровати и засунула руку глубоко под неё. её пальцы нащупали то, что искали — свёрток из грубой ткани. она достала его. внутри лежала верёвка. не новая, потёртая, но крепкая. она лежала у неё под кроватью уже давно — на всякий случай. "чёрный день". теперь этот день настал. шелли встала. её руки мелко дрожали, но мысли были удивительно ясными, холодными, как стекло. она нашла на раковине кусок мыла — скользкий, почти полностью истёртый, оставшийся от прошлых жильцов. потом подошла к табуретке у туалетного столика — высокой, деревянной, с шаткими ножками. она всегда боялась на неё вставать. сейчас страх ушёл. она передвинула табуретку к двери, к прочному крюку, вбитому когда-то для одежды. встала на неё, ощущая, как та качается под её весом. её движения были медленными, точными. она сделала петлю. крепкий узел. проверила его на прочность. она стояла на шаткой табуретке, завязывая последний узел на верёвке, перекинутой через крюк, и чувствовала странное, неестественное спокойствие. весь страх, вся боль, весь стыд — всё куда-то ушло. осталась только лёгкость. невесомость. как перед прыжком в воду. "всё закончится", — пронеслось у неё в голове, чисто и ясно. — "скоро всё закончится". и шагнула вперёд. в пустоту. астро и тиша пришли первыми. астро весь день ходил как в воду опущенный. он сказал тише, что у шелли, наверное, снова кровь на ковре, что надо проверить, не отрезала ли она себе чего на этот раз. он стучал в дверь долго, настойчиво, звал её по имени — сначала тихо, потом громче, потом почти кричал. внутри стояла мёртвая тишина. тогда он, с внезапным ужасом поняв, что дверь не заперта, толкнул её. и увидел. она висела, слегка покачиваясь в такт сквозняку из приоткрытого окна. её лицо было страшно бледным, почти синим. глаза закрыты, ресницы лежали тёмными полумесяцами на щеках. губы чуть приоткрыты. как будто она просто крепко, наконец-то, заснула. тиша вскрикнула, резко зажав рот рукой, отшатнувшись назад. астро застыл на пороге, не двигаясь, не дыша. его мозг отказывался воспринимать картинку. это не могло быть правдой. не здесь. не сейчас. не с ней. денди появился словно из ниоткуда. он вошёл в комнату шелли с пустым, невидящим взглядом. тело уже остыло, стало тяжёлым и чужим, но он обращался с ним с пугающей нежностью, аккуратно поддерживая, как будто боялся разбудить или причинить боль. его руки не дрожали. он снял её с петли, перерезав верёвку перочинным ножом. потом завернул в простыню — ту самую, белую, на которой ещё оставались бурые, неудалённые пятна её старой крови. молча, как тень, отнёс свёрток вниз, в подвал, где хранились старые декорации к их давно забытым шоу. там было холодно, пахло пылью и сыростью. идеальное место для временного пристанища. тихо и темно. похороны прошли быстро и безлюдно. никто не плакал, кроме астро. он стоял у свежей, ещё пахнущей сырой землёй могилы, сжав кулаки до побеления костяшек, и не смотрел на остальных. ви держалась в стороне, её лицо было непроницаемой каменной маской. только уголок рта подрагивал. через неделю, когда в доме dandy's world воцарилась гнетущая тишина, ви нашла астро в полутемном коридоре. она подошла, остановилась перед ним, глядя куда-то в пол у его ног. — я любила её, — выдохнула она тихо, почти беззвучно. слова повисли в воздухе. астро замер. медленно поднял на неё глаза. — что? — переспросил он глухо. — любила. всегда. просто... не знала, как сказать. не умела. поэтому... вела себя так. гадко. ужасно. — её голос сорвался. астро рассмеялся — коротко, горько, зло. звук был похож на лай. — ты убила её. своими руками. своими словами. вот этим своим... цирком. ви не ответила. её глаза неестественно блестели в полумраке, но слёзы так и не потекли. на следующий день астро собрал рюкзак и ушёл. никто не видел, куда и когда. он просто исчез. растворился в сером утреннем тумане. ви осталась одна посреди вдруг ставшего огромным и пугающе пустым дома. её "друзья" вдруг стали чужими, нелепыми, раздражающими. конни слишком громко и нервно смеялась над любой ерундой, фин шутил невпопад, пытаясь разрядить обстановку, тиган с навязчивой заботой пыталась впихнуть в неё пирожные, как будто сладкая пудра могла засыпать чёрную дыру внутри. глистен язвил, но без былого огонька. однажды ночью, когда дом погрузился в сон, ви подошла к шкафу в своей комнате. достала свёрток. ту же верёвку. она казалась холодной и живой в её руках. нашла крепкий крюк в потолке. поставила табуретку. сделала петлю. аккуратную, как тогда у шелли. она стояла на шаткой табуретке, накинув петлю на шею, и смотрела в темноту. внизу лежал разбитый садовый гном — тот самый, дурацкий, в колпаке, который когда-то смешил шелли до слёз. ви подумала, что хорошо бы убрать его. но было уже поздно. и шагнула вперёд. но конни ворвалась в комнату как ураган. она кричала что-то невнятное, услышав стук падающей табуретки из соседней комнаты. в её руках блеснули ножницы. она рванула вперёд, перерезав верёвку одним резким движением. ви рухнула на пол, давясь диким, хриплым кашлем, хватая ртом воздух. — что за херню ты творишь?! — заорала конни, тряся её за плечи, её лицо было искажено страхом и злостью. — с ума сошла?! из-за чего?! из-за этой... ви не ответила. она просто сидела на полу, обхватив колени, и смотрела в одну точку на стене. пустым, невидящим взглядом. в её глазах не было ни страха, ни облегчения. только та же всепоглощающая пустота. после этого всё окончательно развалилось. как карточный домик под ветром. фин обвинил конни в том, что она "слишком много суётся не в своё дело", что "доведёт всех". тиган в истерике набросилась на глистена за его вечные язвительные комментарии "в самый неподходящий момент". луи просто заорал, что все сошли с ума, что он больше не может этого терпеть. блот молча взял куртку и вышел, хлопнув входной дверью так, что задребезжали стёкла. дом dandy's world опустел по-настоящему. звуки затихли. жизнь ушла. ви сидела на плоской крыше гаража, свесив ноги вниз. под ней, в кустах неухоженной малины, валялся тот самый разбитый садовый гном. у него была отломана рука, а колпак треснул. она смотрела на него, но видела другое лицо. ветер трепал её волосы. в кармане её джинсов лежал складной нож. не кухонный. острый, с тонким лезвием. она достала его. блеснул холодный металл. — прости, — прошептала она в пустоту, глядя на гнома. но слова были обращены не к нему. — прости, что не смогла... раньше. и быстрым, резким движением, будто резала верёвку, перерезала себе горло. глубоко. до хряща. на этот раз никто не успел. не услышал. не пришёл. конни нашла её утром. ви сидела, прислонившись спиной к стене гаража, голова склонилась набок. глаза были закрыты. кровь, тёмная, почти чёрная, запекшаяся, залила всю переднюю часть её футболки, руки, брюки, стекала ручьями на бетон. вокруг роились мухи. фин, узнав, молча собрал вещи и уехал в первый же автобус в неизвестном направлении. тиган закрылась в своей комнате наглухо, не выходила неделю, потом её забрали какие-то дальние родственники, выглядела она как тень. глистен исчез бесследно. луи спился за пару месяцев, его нашли в канаве у трассы. блот так и не вернулся. астро не пришёл даже на похороны ви. никто и никогда больше не видел его. дом dandy's world стоял огромный, заброшенный, тихий и абсолютно пустой. только ветер гулял по пустым комнатам, шевелил пыльные занавески в комнате шелли, где на сером ковре до сих пор оставались тёмные, въевшиеся пятна её крови. и никто больше не смеялся в его стенах. никогда.