Эхо сердец в залах Эребора

      Утро для меня началось довольно поздно. Ночью я просыпалась от ноющей боли в ногах, пыталась дойти и набрать воды, но не могла встать, в итоге снова проваливаясь в беспокойный сон. Разбудили меня стуки в дверь, казалось, что кто-то очень долго и настойчиво стучал, добиваясь моего ответа. Я лениво поднялась на кровати, аккуратно спустила с нее ноги и проковыляла к двери. Первые шаги давались мне с трудом, то и дело напоминая о вчерашнем вечере.       Дойдя до двери, я поколебалась, но, услышав голос отца, медленно открыла ее. Глядя на него, сразу заметила, что бал у отца прошел намного лучше, чем у меня - он выглядел очень бодро и свежо, на удивление.       - Ну наконец-то! - сразу начал отец, проходя ко мне и садясь на край кровати, - не стал тебя вчера попусту тревожить, ты во сколько пришла-то?       - После танцев ещё немного побыла в зале и пошла, - отец задержал взгляд на торчащем из комода бинте, а я, стараясь сильно не хромать, пошла за ним, - куда ты ушёл вчера? - я пробралась к ящику и незаметно засунула бинт в него.       - Увидел Ре́гина и Лони, с работы, - начал отец, найдя глазами моё платье, - они рассказывали о том, что скоро будут избирать главного по цеху, а также его заместителей и королевского кузнеца.       - А разве их не было? - я всегда считала, что в таком ремесле главных нужно определять сразу, ладно еще гончарный цех, но кузнечный! Отец покачал головой, смотря на меня так, словно я сморозила глупость, - я уверена, что ты будешь в списке лучших!       - Не знаю, дочь, - он вздохнул, смотря на меня снизу вверх, - королевский кузнецом, безусловно, быть достойно! Но вот на счет главного по цеху... Работа с бумагами, да и только, ковку мечей будешь видеть только во снах, - он усмехнулся, поглаживая бороду. Воцарилась тишина, нарушаемая только несильным ветром, который давал о себе знать через приоткрытое окно.       - А теперь о главном, - резко встав, сказал отец, он немного прошёлся по комнате и пристально посмотрел на меня, - если моё зрение меня не обманывает, а стакан эля был не пьянящим, ты танцевала с Королем? - спросил отец, складывая руки на груди.       Я не могла понять по его реакции, доволен он или наоборот, осуждает мои действия. Сердце начало сильнее биться, а в ноги ударила новая волна боли.       - Да, отец, - как можно спокойнее ответила я, внимательно следя за его реакцией. Отец почесал затылок, обдумывая мои слова.       - Арен, это, конечно, большая честь для нас, ты это прекрасно понимаешь, - он подошёл ко мне и взял мои руки, - но я хочу, чтобы ты осознавала свои действия и мысли, - я быстро закивала головой, не понимая, к чему он клонит. Подобные разговоры у нас были редко, да и то, служили своего рода напоминанием, - мне хочется только лучшего для своей дочери, - закончил он, погладив по голове.       - Конечно, пап, - натянуто улыбнувшись, ответила я. Я понимала, чем вызвано столь сильное беспокойство: он с детства знает, как мне тяжело находить общий язык с гномьим народом, которые, вопреки своему упрямству и чистой любви к семейным ценностями, не принимают меня. Отец был для меня, как каменная стена, которая в любую секунду готова уберечь от всего на свете. Но любая стена, будь у врага более сильное оружие, может развалиться и превратиться в руины, оставив тебя без помощи и защиты.       

***

      Я всё равно пошла на работу, не обращая внимания на покалеченные ноги. С одной стороны, я хотела увидеться с Лиддой, высказать ей всё, что о ней думаю, а главное - узнать причину ее поступков, а с другой - доказать, что меня не сломить стеклышками в каблуках.       Но как назло, её там не было. "Струсила", - подумала я, беря тряпку с мылом и швабру. Я шла на уборку, намереваясь прогнать плохие и назойливые мысли, а также занять себя чем-то, чтобы не мучаться с ногами весь оставшийся день.       По пути в зал я ловила на себе взгляды прохожих гномок, причем у всех он был разный: кто-то осуждающе всматривался в моё лицо, кто-то оценивающе осматривал с головы до пяток, а кто-то так, словно я испортила им жизнь.       Нетрудно было догадаться, что это всё из-за бала, конечно, сотни гномок старались показать себя в лучшем виде, лишь бы Торин пригласил их на танец. Я втянула голову в шею и, чуть прихрамывая, поспешила спрятаться в комнате.       - Это та, что с Королём отплясывала, - услышала я с одной стороны.       - Неужели? Я слышала, что она не гномка вовсе! - с другой.       - Простая уборщица... Надеюсь Торин не знал, что она касалась его руками, которыми грязь оттирает, - смех гномки разлетелся и отскакивал эхом по всем стенам, а после утих, заставляя меня уже нестись по коридору, конечно, насколько мне позволили ноги, которые начали болеть так, словно я снова иду по стеклам.       С грохотом закрылась дверь и меня окутала долгожданная тишина. Я старалась начать жить заново, сменив родной город на Эребор. Хотела найти подруг и жить достойную жизнь, а в итоге получила сплетни и укоризненные взгляды всего народа...       Я бездумно терла один очасток на полу, не обращая внимания на то, что тот уже скрипит. Но я услышала, как дверь со скрипом открылась.       - Так, вот здесь! - послышался стальной женский голос. Я обернулась и увидела Принцессу Дис, которая пальцем показала в дальний угол зала на музыкальные инструменты.       - Ваше Высочество! - низко поклонившись, поприветствовала я. Дис удивленно взглянула на меня, а после в знак уважения склонила голову. Следом зашла мать Лидды, исподлобья глянув на меня.       - Мне нужны те инструменты, - снова показав на них, сказала Дис, а после быстрым шагом направилась ко мне, - за сколько дней ты сможешь отмыть до блеска все эти инструменты? - обратилась та ко мне.       Инструментов было немало, за день можно управиться, при условии, что отсюда ни ногой.       - День, максимум два, Ваше Высочество, - ответила я, осматривая то, над чем мне стоит поработать в ближайшее время.       Подсознание мне давно говорило о том, что я довольно необщительная, раньше я считала это чем-то достойным или же достойным хотя бы малой похвалы, но сейчас же я считала себя отбитой чудачкой с личными принципами (скорее необъяснимым и крайне глупым поведением).       Огромная женщина, та, что мать Лидды, стояла, подбоченевшись и уперев сильные руки в бока, глядя на фронт моей работа, а также на жалкий кусочек проделанной.       - Отлично, займись этим немедленно, - стальным голосом скомандовала принцесса Дис, не взглянув в мою сторону, - леди Тая (как гласят источники, употребление слова "мисс" используется для обращения к незамужней девушке, "леди" - к любой), пошли дальше.       - Да, ваше Высочество, - показалось, что голос Таи (слава Махалу теперь можно не называть ее женщина), звучал гундосо и отчасти недовольно, но думаю, что мне это показалось, вся их семейка кажется мне сродни свиней в загоне.       - Да, Ваше Высочество, - исковеркав ее ответ, я поднялась на ноги и пошла к груде музыкальных инструментов.       В углу стояла добрая кучка инструментов, некоторые были сломаны или поцарапаны, но их можно было починить, дайте только рукастого мастера.       - Здравствуйте, - послышался писклявый и довольно тихий голос сзади, я обернулась и увидела низенькую гномку, по виду ей не меньше шестидесяти лет. Она мяла руками юбку, несколько мгновений глядя мне прямо в глаза, а после удивлённо и заинтересовано осматривала зал, наверняка впервые увидев его, да что тут, узнав о нем!       - Привет, - спокойно ответила я, подходя к ней, - Арен, дочь Нира.       - Дали́н, к вашим услугам, - протараторила та, взглянув на меня зелёно-янтарными глазами, словно листья, которые только-только начали желтеть.       - Что ты тут делаешь, Далин? - спросила я, стараясь разговорить гномку, которая была слишком запуганная или даже потерянная.       - Леди Тая сказала, что тебе нужно помочь, - я удивленно уставилась на маленькую громку. Неужели мать Лидды не знает о наших перепалках, или это только начало чего-то худшего? - Вы в порядке?       - Да, вот там, - указав на инструменты, сказала я, - пошли, поможешь их сначала вытащить.       - Хорошо       - Хотя постой, можешь принести ведро чистой воды? Начнем пока с подготовки, - не то, чтобы я хотела избавиться от маленькой гномки, скорее от нужды таскаться с ведром туда-сюда, гремя им о металлические пряжки на моих сапогах, уж больно громко выходит.       Далин кивнула, взяла ведро и поспешила за водой. В свою очередь я пошла за лестницей, так как сверху всей груды лежат флейты, свистульки, а также смычки для скрипок, с которыми нужно обращаться очень осторожно.       Я уже подошла к лестнице, которая находилась на противоположной стороне от места нашей работы. Усмехнулась, когда услышала из коридора звук удараяющегося ведра о металл на одежде гномки. Мое внимание привлекла одна книга, лежащая в столе (внизу основной поверхности длинного стола располагалась "потайная" полочка, в которую можно складывать невысокие вещи высотой примерно пять сантиметров), располагающимся чуть левее меня. Она была и вправду довольно необычной: обложка белая, изредка можно было заметить пыль и грязь, пусть первое легко убрать, но грязь сильно портила внешний вид. Корешок поцарапан, но видно руны из блестящей нити, не сказала бы, что это золото, но тоже довольно дорогое удовольствие.       Спереди большими рунами вышито "Дел Брут". Я уже слышала это имя, но почему то казалось, что про него говорил мне отец, но не уверена, что это именно так, может во время переезда слышала или еще где. Решив спросить у отца об этом позже, я открыла ее. На каждой странице были написаны тексты песен и стихов, чаще о природе, доме, но написание мне нравилось. Над Одинокой Горой, в вышине непосильной, Слетались вороны в стае непобедимой. Эребор славен мощью и силой, Да такой, что врагу непосильной.       Здесь автор явно психанул, следующее четверостишие полностью зачеркнуто на несколько слоев чернил. Видно было лишь некоторые слова, но суть мне была понятна, зато продолжение оставалось не тронутым: Под Одинокой Горой, в сумраке веков, Эребор стоял, как страж, от врагов. Кузни плавили металл, искры до небес, Золото текло рекой, он полон чудес.       Снизу, уже другим почерком, более узорчатым и широким, было написано: "Эребору". Позади я услышала звук открывающиеся двери, а после увидела Далин, несущую чистую воду. Я засунула книгу в стол, надеясь не забыть о ней, когда пойду к себе.       За уборкой и чисткой инструментов Далин задавала мне разные вопросы, редко и я не обделяла себя этим. Потихоньку мы стали узнавать друг друга.       - Ты и вправду танцевала с Королем Торином вчера? - спросила она. В это время я начисто вытирала очередную скрипку ручной работы. После ее вопроса напомнили о себе порезы на ногах и стоять стало сложнее. Целый день я отводила от себя эти ощущения, стараясь занять чем-то другим.       - Да, - хрипло ответила я, оглядываясь в поиске стула или любой другой поверхности. Но, не найдя такого, уселась прямо на пол, продолжая работу.       - А почему ты здесь? - снова вопрос, отражающийся эхом. В ее голосе не было злобы или насмешки, лишь чистое любопытство и молодая любознательность. Не то, чтобы я была старухой, которой ничего неинтересно, но свой интерес я приуменьшила, во благо другим.       - В каком смысле?       - Ну... Ты же ходишь на бал, у тебя наверняка большие покои и есть деньги, зачем тебе это? - она окинула рукой зал, взглянула на меня, а после уставилась в пол.       - Не хочу слоняться без дела, - честно ответила я, - бал не каждый день, а так и со скуки помереть можно!       - А, понятно, - только и сказала Далин, откладывая начищенный инструмент в сторону, куда мы сортируем чистые инструменты.       - Ты всегда тут работала? Я тебя раньше не видела, - спросила я. На самом деле, я ожидала увидеть перед собой измученную и усталую гномку, но это не так. Несколько часов назад Далин казалась потерянной и грустной, но, разговорившись, она выглядела довольно счастливой, безо всяких балов и обилия закусок с напитками.       - Я была одной из первых переселенцев, - начала та, посмотрев в огромное окно, которое располагалось довольно высоко, - у нас особо выбора то и не было. Его Величество всем дал по занятию, лично следил за состоянием каждого цеха, вызывал главных на совет. Сейчас же с этим не так строго, те, кто хотели, уже приехали, рук хватает на работу, хотя и лишние не помешают.       - Кто твой отец? - этот вопрос я задала только для того, чтобы разбавить тишину, которая на мгновение охватила нас, я боялась потерять этот момент, почему-то чувствовала, что это что-то хрупкое, тонкое.       - Шахтер, - ответила Далин, откладывая новый инструмент, - мама на кухне работает. А у тебя?       - Отец только, он кузнец, - гордо сказала я. Я всегда уважала и гордилась своим отцом. Когда кто-то меня спрашивал о нём, я говорила только твердо и уверенно.       Спустя час к нам заглянули гномы. Они осмотрели груду музыкальных инструментов, что лежали отсортированные, а после представились и сказали о том, что им велено забрать их. Нам ничего не оставалось сделать, как поклониться и отдать их.       Резко встав, я почувствовала сильную боль в ногах, поэтому стараясь сдержать стоны, уселась обратно на пол, сжимая руки в кулак, дабы уменьшить поток боли.       - Ты в порядке? - перепугавшись, спросила Далин, глядя огромными взволнованными глазами на меня.       - Да-да, иди, - шипя, ответила я. Та недоверчиво и нехотя покинула зал, прощаясь со мной.       Всё же я смогла встать, размяла ноги, насколько это возможно, а позже устало взглянула на стол, который располагался в противоположной стороне. Я колебалась, идти за блокнотом гнома или же пойти в покои, но всё же пошла за стихами кхазад, решив, что боль я буду ощущать в любом случае.       Идти до своей комнаты было намного тяжелее, чем вчера с бала. Одна из очевидных причин - путь был дольше. Но я смогла, за что себя хвалила. Тяжело привалилась к стене, повернула ключ (причем сразу попав в замочную скважину) и плюхнулась на кровать без сил.