Я уволен

Сегодня солнечно. Солнце слепит глаза и из зеркала выпрыгивает солнечный зайчик. Лицо жмурится и следит за своим зайчиком. Чтобы не уходил далеко от дома, чтобы не попал в неприятности. Зайчик отходит в тень, постепенно тускнеет и погибает. Лицо из зеркала горюет по своему дитя. Я безразлично открываю дверцу шкафа, не разделяя печали лица. Сегодня нужно одеться красиво. Сегодня у меня свидание. Я надеваю самую нарядную одежду. Она печально смотрит на меня мелкими дырками и заплатками. Может тоже оплакивает зайчика? В полицейском участке меня встречает сухая дама. Кожа натянулась на острых костях черепа. Если я проведу ногтем по ней, она лопнет как шарик с водой и оголит белый череп дамы. Я уже хочу потянуться к ней рукой, но вспоминаю. А что вспоминаю, уже не важно. Дама даëт мне заполнять бумаги. Я заполняю. Скучные бумаги и тут настигли меня. Они преследуют меня с работы. Следят за мной. Дама обводит мой праздничный наряд презрительным взглядом. Наверное ей нравится. Нравится видеть мою тонкую полупрозрачную кожу через дырки-глаза на одежде. Милая моя дама, если хочешь, я могу снять еë для тебя. Думаю дама бы оценила, сними я с себя кожу, но она снова суëт мне под нос бумагу и грубо выпроваживает меня из участка. Я смотрю на бумагу и радуюсь. Я смогу купить проездной и, возможно, даже чай. Я иду в магазин, радуясь жизни. На улице так же холодно и слякотно, но по улице прыгают солнечные зайчики. Их глупые родители отпустили их далеко, их глупых детей скоро не станет. Я с остервенением наступаю в лужу и давлю сразу несколько зайчиков, но те ловко выпрыгивают из под подошвы По его ботинка и весело скачут дальше. В луже меня находит лицо из зеркала. Что оно тут делает? Я глажу его носком ботинка по щеке и оно идёт волнами. Я расстраиваю его после смерти его зайчика. Нужно оставить его в покое и возможно оно простит меня. Чтобы извиниться, я покупаю самый дорогой чай и сыр. У нас с лицом из зеркала будет романтический ужин. Кассирша смотрит на меня, на мою одежду. Я улыбаюсь ей самой милой улыбкой в своём репертуаре, а она в ответ дёргается и отводит взгляд. В отражении в окне магазина я замечаю, что лицо злобно скалится. Я хочу уже пожурить его за это, но понимаю, что горе по своему дитя творит ужасные вещи. Молчу и ухожу из магазина, чтобы провести извинительный ужин с лицом. На романтический ужин я стараюсь одеться ещё наряднее чем к сухой даме на свидание. Я не показываюсь зеркалу. Жениху нельзя видеть невесту в свадебном платье до самой свадьбы. "Платье" на мне смотрится великолепно. Дыра тут, прореха там. Чтобы кожу было видно. Кожа выглядывает и смотрит на меня своими синими прожилками вен и тоненькими белыми шрамами. Я засматриваюсь на себя, на реки вен на своих руках, которые пересекают мосты шрамов. Да так засматриваюсь, что чуть не опаздываю на ужин. Лицо из зеркала выглядит довольным. Пьëт чай, но сыр есть отказывается, сколько не пытайся его покормить. Ах, хотел бы я коснуться этого лица, да стекло мешает. Хотелось бы провести пальцем по впалой скуле, по морщинистому лбу, по ряду красивых кривых зубов. Хотелось коснуться этих тёмных глаз в узком разрезе, таком, словно лицо спит. Я грызу ногти. Сыр отправился плесневеть и становиться дороже в холодильник. Чай допит, лицо довольно, я тоже. Ночью неспокойно. Капает. Капает. Капает. Я проверяю нос. Не кровь. Я проверяю глаза. Не слезы. Что капает? Иду в ванную, вижу, что с потолка капает. Соседи топят. В такой ситуации обычно идут разбираться с соседями. Я советуюсь с лицом из зеркала и иду скандалить. Поднявшись на этаж выше, я стучу в дверь. Открывает мне молодой мальчишка. Он выглядит мило, когда я отчитываю его за потоп в моей квартире. Со стороны слышу голос, жалобный и тихий. Рот мальчишки закрыт, кто же это говорит? Мальчик извиняется, приглашает меня зайти и спать у него. Я в недоумении захожу, не споря, только потом вспоминаю мою жалобу на то, что я не могу уснуть из за шума капель. Дома у мальчика уютно. Он постоянно что-то тараторит, а я пью чай, не слушая его бредни. Бредни смолкают и меня накрывают тяжёлым одеялом. Я разглядываю цветы на пододеяльнике и пытаюсь понять зачем оно мне. Потом вспоминаю. А вспоминаю я, что я в праздничном наряде для ужина. Вспоминаю реки и мосты. Вспоминаю новые мосты через длинные реки. Молчание тянется тугой жвачкой, заполняя нас двоих как кувшин молоком. Я не понимаю почему так тихо. Замечаю, что мальчик закрывает мои новые мосты бинтами. Глупый мальчик не знает, что такое искусство, что такое реки и мосты через них. Его руки тёплые, ногти обгрызены до мяса. Если мальчик захочет, я поделюсь своими ногтями. В благодарность за чай. Мальчик хочет положить меня спать на диван, я говорю, что не стесняюсь и ложусь к нему в постель. Мальчик тоже меня не стеснялся, уже к середине ночи он прижался ко мне как замёрзший голубь к чумной крысе. Уснуть я не могу, снова что-то капало. Капает. Капает. Капает. Проверяю глаза - слезы.