Я уволен

Маленький мальчик играет. Играет с цыплёнком. В деревне у бабушки много куриц, соответственно, и цыплят тоже. Чик. Жёлтые пёрышки сыпятся на землю. Чик. Маленькое тельце трепыхается в тщетных попытках вырваться из цепких ручонок. Чик. Желтенький комочек уже не пытается. Майка грязная, руки, сандалики тоже. Но мальчик, кажется, не испытывает сожаления. Он смотрит своими юными глазами на горсть перьев, раньше бывшую цыплёнком и вяло тычет в нее ножницами. Ждёт ли мальчик, что цыплёнок, словно Феникс воскреснет из пепла? Явно нет. Мальчик, верно, и сам не знает чего ждёт. Вытирает руки о маечку и идёт на речку, где все ребята запускают блинчики в небольшой болотистой заводи. Девчонки и мальчишки сторонятся этого мальчика, хоть и не знают о его увлечениях. Он и сам не знал. В деревне все его считали "хиирэһэн" - сумасшедшим. При разговоре он скалился, смеялся невпопад или и вовсе не слушал, уходя в свои мысли. Вот и на речке, только завидев этого странного мальчика, детвора прекратила разговоры и у всех резко появилась дела. Кому-то нужно было собаку покоить, кому-то огород пропалывать, а кому-то уже было пора спать, несмотря на полуденное солнце. Мальчик остался запускать блинчики один. Хоть у него и не получалось он радовался даже одному отскочившему камешку. Мальчик смотрел на отражение в мутной речной воде. Точно такой же мальчик, точно такие же чёрные глаза, точно такая же стрижка "под горшок". Конечно же мальчик знал, что это лишь его отражение, но за неимением лучшего, отражение стало его основным другом и собеседником. Что же до родителей мальчишки, тех совершенно не заботило как там их дети в деревне. Мамы и папы не было рядом, им было плевать. Только престарелая бабушка прикладывала все силы чтобы они ходили чистые и накормленные. В остальном у детей была свобода. У Сэсэг чуть больше, у Ильяса чуть меньше. Старшая сестра вообще с братом почти и не виделась, как любая старшеклассница она просто обязана была проводить время со своими крутыми друзьями, выпивкой и заброшками. Парень у нее тоже был самый крутой в селе. У него единственного был собственный мопед, на котором он катал свою девушку, постоянно отказывая еë странному нескладному братцу. Кто ж знал, что этим летом домой вернётся только Ильяс, так и не прокатившись на крутом мопеде. Ильяс знал, что такое может случиться, он видел как один из младших мальчишек ковырялся в мопеде парня Сэсэг. Да кто ж будет слушать этого тихого заику? Даже родная сестра наплевала на вялые уговоры брата и укатилась на мопеде по единственной асфальтированной дороге вдоль лесополосы. И по сей день стоят там два венка, напоминая об аварии и смерти двух глупо влюблённых подростков.