Самый опасный преступник Кореи

      В их мире нет ничего более обманчивого, чем внешность. Возможно, именно поэтому такой популярностью у всех возрастов пользовалась мультипликация, где у героев не было ни ушей, ни хвостов, ни каких-то других животных признаков. Зато обыгрывались стереотипные повадки. Вот смотришь в кино: на экране обычный парнишка. Рыжие волосы, добрая улыбка, широко открытые глаза, милые розовые щечки. А видишь привычного представителя грызунов, который тянет в карманы очередную конфетку из вазочки, сам того не понимая, и живущего в маленькой квартирке, больше напоминающей нору.       В настоящем же мире животные признаки совершенно не означали сходства поведенческого. Парню с когтями и глазами ленивца — ничто не мешало быть одним из лучших сотрудников службы поддержки. Зайцы без всяких проблем служили в полиции или армии, а слоновьи — хирургами. Разве что лисы. Да, совершенно определенно, лисы оставались лисами. Даже если в родство доставались маленькие и милые феньки. В кино их «протеже» часто подавались как изнеженные детки аристократов, больше думающие о красоте хвоста и ушей, чем о чем-то еще. Или в роли романтически-настроенных героинь дорамы.       Однако в реальной жизни они оставались представителями лисьих и хищников, которым блестящий мех на ушах ни капли не мешал обладать угрожающим оскалом, изворотливым умом и известной долей жестокости.       Знакомьтесь, Мин Юнги. Обожающий свои ушки и ничуть не меньше — свою коллекцию метательного оружия, надежно закрепленного на грубо облегающей его вечной портупее под пиджаком. Мин Юнги, один из самых опасных преступников Кореи, оголенные клыки которого могли заморозить кровь в любом тигре или льве. А блеск его оружия часто становился тем, что его враги видели последним. Немногие могли похвастаться, что видели этот блеск и остались живы.       Но плохие дни случаются даже в жизни самых плохих парней. И это тот случай, когда минус на минус даёт два минуса, а вовсе не плюс. Юнги всегда считал математику подозрительной наукой. Пока он тихо и спокойно выпивал с партнером соджу в честь успешной сделки, какая-то скотина увезла его малышку на эвакуаторе. Какая-то очень недалекая, тупая и неосведомленная скотина. Не иначе олень. Казалось, в этом районе его знает каждая собака в погонах, каждый постовой и каждый вообще. Его и его машину. Которой он не нашел на парковке, когда в приподнятом настроении вышел из ресторана. В телефоне обнаружилось оповещение от службы эвакуации, что малышку увезли на штрафную стоянку.       Лис огляделся, недовольно прищуриваясь, решая, как быть. Отложить на завтра как добропорядочный гражданин? Ну уж нет! Злость, подогретая алкоголем, играла в крови. Стоянка вроде недалеко, вполне можно прогуляться. Но многовато чести. Слишком уж хотелось посмотреть в глаза этой падле… олень или лось, или кабан. Какой-то скот, по-любому.       О! Самокаты! На электросамокате он доберется минут за семь, даже не заметит. Пара минут поставить приложение проката и стартовать. Видели бы его люди, охуели бы, как бы не пришлось потом избавляться от случайных свидетелей его позора. Ну да ладно, как этой штукой вообще управлять?! Мин Юнги, самый опасный преступник Кореи, ради интересов которого законы переписывались чуть ли не чаще, чем он их нарушал, лишь бы не связываться. Он привык перемещаться в бронированном авто, возможно, на мотоцикле. В его опыте был даже паланкин на какой-то церемонии. Но самокаты? Да даже в детстве это было нелепо себе представить. Поэтому нет ничего удивительного в том, что минусы вечера наложились, и на последнем повороте Юнги лишь в последний момент заметил выруливающую от стоянки патрульную машину и с громким матом затормозил, избегая столкновения, неловко падая с самоката.       — Сэр?! Сэр, с вами все в порядке?       К нему из также затормозившей машины подрывается молодой офицер.       — Да… Черт возьми, эту штуку изобрел дьявол.       Юнги отряхивается, поднимаясь и поправляя пиджак.       — Сэр? Вы что… пьяны? — офицер ведет носом.       — Пьян? Нет, просто очень зол.       — Простите, мне все же кажется, вы выпили… раз вы не пострадали, вы же не пострадали?       Юнги кивает, зависнув на офицере, все никак не понимая, чего от него хотят.       — Тогда не откажите мне в том, чтобы сдать тест на алкоголь. Если вы не пьяны, это простая формальность, но я чувствую запах алкоголя.       — Офицер, — Юнги скалится, но держит себя в руках. Его, видимо, не узнают, а он сам никак не поймет, чего этот пацан с лейтенантскими погонами от него хочет. — Да, я выпил, это теперь преступление? — Нет, что вы. Но вы вели транспорт. И у вас, как я понимаю, все еще не завершенная поездка. А вождение в пьяном виде это уже преступление.       — Какой транспорт, это же чертов самокат?!       — Да, электросамокат относится к средствам индивидуальной мобильности, и за управление им в нетрезвом виде полагается штраф. Прошу, не скандальте, и пройдем к моей машине для обследования.       Юнги заторможено кивает, завершает поездку на этом исчадии ада.       — Офицер, вы же понимаете, что эти результаты не играют никакой роли? — цедит сквозь зубы. — Сэр?..       Офицер непонимающе отвлекается от планшета и смотрит вопросительно. Даже милые будто бы хомячьи ушки на его голове встают торчком, выражая непонимание.       — Имя Мин Юнги вам о чем-либо говорит?..       — О… нет, простите, а должно? Хотя, подождите… — В глазах отражается работа мысли. Кажется, вы хозяин непозволительно припаркованной машины, которую я только что сопроводил на эту стоянку. — Офицер выпрямляется. — Но я все равно не вижу связи.       — Черт возьми! Так это ты, тварь… ну-ка, покажи свой значок, лейтенант.       — Я попрошу у вас уважительного отношения. Понимаю ваше недовольство, но я при исполнении и…       — Значок, офицер при исполнении. И пока я записываю его номер, позвони своему начальству… пожалуйста. — Офицер против воли сглатывает, чувствуя, что, кажется, облажался в первый же день на работе. Он все перебирает в голове, что за шишкой может быть этот злобный фенек перед ним, что скалится и требует начальства.       Однако… его же предупреждали! Люди скандалят. Пьяные, злые люди, которые думают, что им все позволено, скандалят в разы больше. Окей, да, он начал не с того.       — Позвольте представиться, лейтенант Пак Чимин, 15-й участок! — Достает и показывает значок. — Я прошу вас проследовать со мной в участок для оформления протокола задержания. Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Прошу вас не оказывать сопротивления, чтобы не усложнять свое положение.       — Задержания? — Юнги неожиданно для себя разражается смехом. От вида блестящих клыков, сощуренных глаз и злого противоестественно веселого взгляда Пак вздрагивает. — Пак Чимин, да ты бессмертный.       Юнги блокирует телефон, по которому уже собрался было позвонить старым друзьям. Этот участок и его начальство он хорошо знал. Что ж… почему-то ситуация смешила.       — Что? И наручники наденешь, хомячок?..       — Морская свинка… — растерянно поправляет Чимин, но берет себя в руки. — И да, надену, если вы продолжите в том же духе.       — А знаешь, лейтенант, что общего между морской свинкой и омегой-полицейским? — ухмыляется Юнги, протягивая запястья. — Не стесняйся, давай.       Чимин растерянно защелкивает наручники, помогая задержанному сесть на заднее сидение.       — Пристегни меня, малыш, я сам теперь не смогу, мы же тут законопослушные?       Чимин механически слушается, склоняясь над мужчиной, который нагло тянет носом воздух у шеи, пока он застегивает ремень внезапно дрогнувшими руками.       — Так что общего, м? А я скажу. Морская свинка также не имеет ничего общего ни с морем, ни со свинками. — И хохочет.       Чимин с прорвавшимся раздражением захлопывает дверь. Говорил ему папа, что в этой профессии его достанут вторичным полом и видовой принадлежностью. Но он был уверен, что в их современном мире внешность обманчива и все об этом знают. Лис вот этот… сам по себе милашка же. Уши такие шелковистые на вид. А скалится хуже иного тигра.       Опасная усмешка мелькнула в зеркале заднего вида, пока он отчитывался по рации, что везет задержанного.