Самый опасный преступник Кореи

      Когда утром молодой лейтенант с милыми ушками и широко открытыми глазами вышел в 15-й участок на службу, Намджун сразу понял, что просто не будет. У него не было каких-то предубеждений. Однако он знал, что у многих они все-таки есть. А патрульный, кем тому предстояло служить в ближайшее время, вынужден общаться с большим количеством людей, которым ты априори не нравишься. А уж если не выглядишь угрожающе, то для многих кадров, с которыми приходится иметь дело, это повод угрожать тебе.       Когда ближе к вечеру лейтенант сообщил, что закончил дежурство с несколькими эвакуациями плохо припаркованных машин — он почти выдохнул с облегчением.       А когда через полчаса вышел на связь повторно, докладывая, что везет задержанного за пьяное вождение самоката — почти рассмеялся от облегчения. Это ж надо, какой старательный.       Когда вслед за Чимином в участок вальяжно зашел Мин Юнги, в наручниках… Намджун уже не знал, что ему испытывать. Юнги шел расслабленно, хищно улыбаясь, будто специально звеня наручниками, когда поднял руки пригладить волосы.       — Намджун-ши, как я рад тебя видеть! — нарочитое дружелюбие пронеслось в воздухе, будто бы заставляя дернуться веко. Сквозняк наверное.       — Не могу ответить тем же, Юнги. Пак Чимин, докладывайте!       — Капитан, доставил задержанного для составления протокола. Я эвакуировал его машину, припаркованную посреди проезжей части, после чего задержал гражданина за вождение самоката в нетрезвом состоянии.       — Ты в нетрезвом состоянии?.. — Намджун прищурился, прерывая доклад, чтобы оглядеть визуально вполне адекватного Юнги. Разве что излишне расслабленного и дружелюбного.       — Так точно, сонбэ! От него пахло алкоголем, и он признался, что пил. Очевидно, гражданин полагал, что самокат не является транспортным средством.       — Частая ошибка, — кивнул очень серьезно Намджун, — но мог бы на первый раз ограничиться штрафом на месте.       — Гражданин буянил и проявлял неуважение к исполняющему обязанности.       — К тебе, что ли? — вопрос от Юнги, и Чимин передернулся от тона.       — Да! Ко мне. Поэтому я пришел к выводу о необходимости задержания.       — Представляешь, Намджун-ши, задержать меня… по такому идиотскому поводу?!       — Поняяяятно.       Ситуацию Намджун понял. Что с этой ситуацией делать - нет. Сейчас он жалел лишь о том, что не включил в первичный инструктаж брошюру с особо опасными законопослушными. Это те, для кого законы меняют чаще, чем те их нарушают. По правде, не сказать, что Юнги был злом во плоти. По-своему он был меньшим из возможных зол. Да, греб с продавцов «за крышу». Да, торговал контрабандным оружием из Китая с Россией и Японией. Но контролировал мелкую преступность, не давая хулиганам, грабителям и бандам орудовать на его улицах. Но не допускал продажи наркотиков, не забывая сдавать дилеров Намджуну. Даже спонсировал несколько волонтерских программ, в том числе по борьбе с организованной преступностью. Как бы странно это ни звучало.       И что теперь?..       Молчание затягивалось, и Чимин начинал что-то подозревать. Очевидно, начальство знает этого типа. Может, они просто друзья, поэтому тот был такой спокойный?       — Ну… мы пойдем в допросную?       — Пойдете? — Намджун адресовал вопрос Юнги, пытаясь понять его настроение.       — Отчего же не пойти, когда такая омега зовет уединиться. — Юнги сам развернулся в известном ему направлении и подмигнул Намджуну.       Что ж. Видимо, он сам все Чимину объяснит. А Намджун выключит камеры.       — Ты там только полегче.       — Да, шеф! — отрапортовал лейтенант, не заметив смешка своего задержанного. Юнги отлично понимал, что просьба адресована ему.       — Мин Юнги, будьте любезны предоставить свои документы, чтобы я мог вас оформить.       — Лейтенант, мои документы остались в машине на стоянке. Позвольте, я сейчас быстренько, туда и обратно, буквально одна нога здесь, другая…       — Да вы издеваетесь! Мин Юнги, вы понимаете, что задержаны за вождение средства индивидуальной мобильности в нетрезвом виде, а также оскорбление офицера при исполнении?       — Оскорбление? О, малыш, я еще не начинал!       — Вот об этом я и говорю. Сексизм оскорбителен, вы в курсе?       — Хомячок, а что не так? Из тебя же полицейский… как из меня мафиози. Обыск не провел. Документы сразу не спросил. Наручники и те надел… как-то не так. — На этих словах железки свалились с ловких запястий.       — Но я же… я нормально их надел!       Чимин растерянно хлопал глазами, оглядываясь на зеркальное стекло, гадая, наблюдает ли за ними Намджун. Он ведь должен был? Это же первый задержанный Чимина, не могли же его оставить без присмотра. Но минута молчания прошла, помощь не появилась. Чимин рискнул перевести взгляд на этого наглого лиса, который все еще смотрел на него выжидательно.       — Хочешь, покажу тебе, как надо было, м?       Несколько быстрых движений, и вот Юнги перемахивает через стол, оказывается за его спиной и ловко перехватывает руки, чтобы сковать Чимина его же собственными наручниками.       — Вот, чувствуешь, так ты их не снимешь… Что будешь делать?       Юнги ведет носом по шее, вдыхает запах тела, задевает носом кожу, ловит губами мурашки.       — Пак Чимин, ну вот какой из тебя полицейский?..       Сильное тело прижимает Чимина к железному столу, ноги скованы чужими, руки зафиксированы наручниками и ладонью, в то время как вторая ладонь этого невыносимого лиса цепляет одежду и с нажимом ведет по животу, груди и сжимается под кадыком.       А ступор опустошает Чимина, чтобы в абсолютно пустую голову хлынуло осознание, что ему нравится происходящее. За шоком тело наполняется возбуждением, и изо рта вырывается тонкий, свойственный морским свинкам свист.       — Беру свои слова назад, — шепчет лис в самое ухо, пока Чимин в его руках откидывается на него, позволяя покусывать шею. — У тебя все-таки очень много общего хотя бы с морской свинкой.       — Такой же тактильный, требующий внимания и шелковистый… — рука лиса зарылась в волосы, чтобы крепко сжать пряди у корней, разворачивая голову к себе.       Губы покусывают линию челюсти, не давая Чимину и шанса прийти в себя. И он сам тянется за поцелуем, тихо воркуя. Кажется, он весь захвачен в плен мурашками. Ни одной трезвой мысли не удается прорваться через марево внезапного возбуждения.       — Так непрофессионально, лейтенант Пак… — опасный тихий голос шепчет на ухо, и пока мозг игнорирует смысл, тело в очередной раз содрогается от теплого дыхания и тембра. — Однако у вас очень, очень интересная техника допроса.       Мин прижимает ему руки своим телом, а свободной теперь рукой притягивает тазом к своему паху, обхватывая сквозь штаны член.       Неизбалованное лаской тело омеги отдается альфе и плевать хотело на профессиональность, ситуацию, неуместность происходящего. Он прогибается, прикрывая глаза, пытается потереться и дотронуться до паха альфы скованными руками, сам не знает зачем. Просто надо. Очередной смешок в шею опаляет. Горячие руки сжимают тело, настойчиво массируют член и гладят грудь.       — Ю-юнги-и… — невнятное животное воркование переходит наконец в имя. И в этот момент все прекращается. Чужое тепло пропадает, на пол падают наручники, и через пару мгновений гремит дверь допросной.       Когда Чимин приходит в себя, опираясь на стол руками, и открывает глаза, он уже один.