Не суди другого, не побывав в его шкуре
13 июня 2025 г., 21:58
Первое, что она ощутила — как тысячи рук впиваются в нее, как сдирают с нее слои одежды, а затем принимаются за кожу.
Отвратительное ощущение беззащитности, омерзения перед тем, кто прикасается к ней так откровенно, так грубо и больно.
Это повторяется раз за разом, изо дня в день, лишая ее памяти и всех чувств. Выбивает из Юэ Ци последние остатки достоинства и гордости, заставляет преклонять колени перед грязными развращенными ублюдками, которые вбивают ее в простыни, дыша зловонием над ее грудью.
Ненависть копилась, добавляла холода в разгоряченную кровь, заставляла быть рассчетливой, искажала ее истинное «я» и измывалась над ее расколотой душой.
Но что-то теплилось глубоко в груди — кто-то должен был вернуться за ней, забрать ее отсюда и возвратить в дом и тепло. Почему она верила? Это было так несбыточно, так почему же?
Кто-то обещал ей, что исполнит самое сокровенное желание. Кто-то обещал сделать ее счастливой.
После этого ада она внезапно увидела свою надежду, но этот родной некогда человек лишь холодно посмотрел на неё снизу вверх. Он был пьян, как и все те свиньи, что издевались над ней.
Он не хотел спасать ее, он лишь хотел посмотреть и позабавиться. Это было для нее ужасным отчаянием, разрывающим сердце.
Юэ Ци не хотела в это верить, поэтому вцепилась в него, как утопающий держится за гнилое дерево без корней. Она не хотела оставаться здесь и всем сердцем верила, что тот человек вовсе не такой, как все остальные, и стоит лишь подождать, он вспомнит и будет защищать ее. Все будет как детстве, когда он сильно любил Юэ Ци.
Ожидаемая свадьба была тихой и скромной, и большего счастья не было в жизни такого дрянного человека, как она, но на самом деле все было точно также, как и несколько лет назад. Он просто оставил ее, ни разу не проявив интереса после свадебной ночи, где они выпили вина и обменялись поклонами.
Сейчас Юэ Ци снова была одна. Перед слугами, потешающимися над ней, перед их насмешками и даже грубым обращением.
Она снова была одна против всей толпы, и тот человек даже не хотел на нее смотреть — стоило Юэ Ци попросить о заботе и защите, как он становился раздражительным и недовольным, стоило поделиться своими переживаниями — он попросту уходил.
Да, возможно она говорила с болью, возможно даже со злостью, но неужели этому человеку не было понятно, что в этом виновата лишь ее любовь? Чувство, что ее предали, что ее могут бросить вновь, неужели это стоило так много — просто сказать, что больше ей нечего бояться?
Однажды этот человек разбил ей сердце. И сейчас растоптал остатки, надругаясь над ее верой в него. Он оскорбил, унизил и с ненавистью оттолкнул ту, что большего жизни хотела быть с ним.
И с тех самых пор в ее сердце зародилась ответная ненависть, она не желала отпускать, не желала прощать этого человека, лишь вынудить его остаться: любит он ее или нет.
Она прокляла его. И жестоко поплатилась за это.
Юэ Ци сразу же ощутила ужасную вину за то, что натворила, но больше всего боли она испытала при виде лица этого человека — он презирал ее. Искренне и абсолютно испытывал к ней отвращение, и она лишь помнила то, что никогда не простит себя за это.
Это была жалкая жизнь, осознание той горечи, которую Юэ Ци причинила родному человеку, повергло ее в отчаяние и ненависть к самой себе. Она винила себя за то, что была слишком жадной и не знала, чего стоит.
А стоит она всего лишь связку золотых монет.
Ровно столько стоит самая дешёвая шпилька на ее голове. И сейчас ею Юэ Ци наконец окончит свою ничего не стоящую жизнь, избавя от страдания близких и искупив свои грехи своей смертью.
***
Юэ Цинъюань очнулась с хрипом и из ее раскрытых глаз текли слезы. Как же… Как же так… Только что она видела глазами… Шэнь Цзю? Всю эту жизнь, полную несчастий и предательства, неужели это был он — манипулятор, соблазнитель и просто-напросто бесчестный человек? Неужели все это — его истинные чувства? То, что она пережила, всю ту боль… Он действительно был так сокрушен всеми невзгодами, что не выдержал. Было очень легко не винить себя за то, что Юэ не хотела иметь дело с таким грязными человеком как он. Шэнь Цзю будто бы сам во всем был виноват, но она даровала ему милость и благосклонность, которой он ужасно пренебрег. Это было просто: обвинить кого-то, чтобы никто не посмел обвинить тебя. Но то, как бесчестно поступила она на самом деле… Это было ужасно. От осознания всего произошедшего у Юэ Ци голова шла кругом — она попросту не знала за что хвататься, все воспоминания перемешались, схлестнулись друг с другом, размывая границу между ужасным видением и последним днём ее жизни. Но где же Юэ Цинъюань сейчас? Что это за место? Чистилище душ? Не похоже, обычно в чистилищах не стоят кровати с балахонами, и тем более с такими знакомыми. На столике лежали все принадлежности так, будто она никогда и не умирала от рук небесного демона, будто не было той продолжительной войны, ужасов и боли, что ей довелось прожить за две жизни подряд. Будто она вернулась на несколько лет назад, в тот самый дом, который так неистово хотела покинуть.***
— Мастер, вам осталось совсем немного, поторопитесь, пожалуйста, — один из учеников пика Аньдин стоял с горой свитков в руках и норовил свалиться на ближайший стол, пока Юэ Цинъюань грузила его новыми документами. Осталось действительно немного: решить пару вопросов о защите деревень в близлежащих землях, обсудить политическое решение императора мира смертных и, наконец, поставить в известность Му Цинфана, чтобы изготовил пилюли для восстановления духовной основы. В воспоминаниях она видела, как Шэнь Цзю оставил все мечты стать заклинателем ради нее: он не хотел тревожить ее лишними вопросами, когда не мог добиться даже простого уважения от Юэ Цинъюань. Но он всегда хотел стать свободным. Хотел путешествовать по миру и чувствовать себя защищённым. А получил лишь новые насмешки и боль... Очень больно. Ей действительно было так стыдно перед ним, ведь если не этот шанс, если бы не эта жизнь, все ее грехи невозможно было бы оправдать. То, как она закрывала глаза на все окружающее и довольствовалась лишь собственным благополучием, было недостойно. Это было мерзко, подло и так… Юэ Ци не находила слов, чтобы описать все, что она натворила в прошлой жизни. Этот груз лежал на ее сердце, и пока она не встретится с Шэнь Цзю лицом к лицу, она не сможет смыть с себя этот позор. Эту правду, липкую и противную, марающую ее представление о себе самой, как о великом и благородном заклинателе. Прошло лишь два дня с того момента, как она очнулась на своей постели в новой жизни, и Юэ Ци набиралась смелости, чтобы посетить Дом Удовольствий Кан Сон сегодня ночью.***
— У вас есть юноша по имени Шэнь Цзю? — Юэ Ци запнулась, — Маленькая Орхидея, — уточнила она, слегка покраснев от волнения. Хозяйка тут же встрепенулась, оживилась, видимо, обрадовалась, что ее мальчики стали популярными и за пределами ее заведения. Впрочем, в какой-то мере так оно и было. Циничность, как же она ненавидела свою циничность сейчас, в этот самый момент. Пологи комнаты поднимаются, и она, унимая дрожащие руки, видит Сяо Цзю — он выглядит точно также, как и в тот первый раз, когда она увидела своего мужа. Он произносит заученное приветствие, склоняется, а затем поднимает голову. На секунду ей показалось, что на его лице отразилась ужасная боль, такая сильная судорога, будто его меридианы рвали на части, но тут же прошла и сменилась… Смирением? Покорной улыбкой? Юэ Ци не понимала. Он ведь точно ее узнал, так как… Может ли быть, что он… Он тоже вернулся в прошлое. И Шэнь Цзю больше не желал ее видеть.
