Тени сакуры

Дом Нила казался живым. Он не шумел, не скрипел, не дышал громко, как старые постройки — но стены запоминали, полы откликались на шаги, а окна, казалось, смотрели не наружу, а внутрь каждого, кто проходил мимо. Словно сам дом знал, кто здесь гость, а кто пришёл слишком надолго. На третий день после прибытия «Лисов» установилась хрупкая рутина. Эбигейл перебрала травы в лечебной, Аарон ходил за Нилом тенью, задавая по пятьдесят вопросов в час, Мэттью и Даниэль проводили много времени во дворе, отрабатывая приёмы фехтования, Рене подолгу смотрела в окно, пока Элисон заплетала ей волосы. А вот Сет стал странно молчалив. Он исчезал в библиотеке, на чердак, в сады. Его движения стали осторожными, словно он искал ловушку. Всё было на месте. И всё было… не так.

***

— Ты уверен, что это нормальное место? — спросил Эндрю, резко захлопнув книгу, которую листал на кухне. — У него там в подвале… Что это вообще было? — Корни, — отозвался Кевин, проходя мимо с мокрым полотенцем на плечах. — Сакура. Дом держится на живом дереве. Не спрашивай, не понимаю сам. Эндрю нахмурился, будто это объяснение его только раздражало больше. Он встал, пошёл за Кевином, а потом замер у окна. Там, внизу, на ковре из лепестков, Нил говорил с Аароном. Его руки двигались медленно, точно рисовали воздух. — Он странный, — проговорил Эндрю, не отрывая взгляда. — Не только потому, что может вылечить чёрное проклятие. Он… будто больше, чем человек. Но и не совсем живой. Кевин посмотрел в ту же сторону и тихо сказал: — Он всю жизнь жил среди теней. Удивительно, что он вообще говорит с нами.

***

Тем временем Нил сам ощущал в воздухе что-то тревожное. Как будто сад шептал на другом языке, а пение ветра становилось громче с каждым днём. — Ты чувствуешь это? — спросил он у Аарона, когда тот передавал ему сушёные корни гельвиса. — Будто всё начало дышать чаще. Как перед бурей. Аарон кивнул. У него были свои чувства — как у целителя, как у брата, как у юноши, впервые почувствовавшего, что он часть чего-то большего, чем просто беглецы. — Мы не останемся здесь надолго, да? — спросил он. Нил задумался. — Не думаю. Тень уже идёт. А мой отец… он не забудет. Он никогда не забывает.

***

Вечером, когда дом спал, Нил стоял у окна своей комнаты. Сквозь занавесь цветов он видел лишь луну. Она была почти полной. Он слышал, как Сет сдержанно спорит с Мэттом в коридоре — о том, стоит ли открывать карту, найденную в одной из книг. Он слышал, как Эндрю зашёл в его библиотеку, пробыл там полчаса и так и не дотронулся до единой книги. Он знал — тучи сгущаются. Но впервые за многие годы он не был один.

***

Поздней ночью он вышел в сад. Воздух был липким, как мед после жара. Пахло мятой и цветущей сосной. Он надел длинный плащ, спрятал волосы под капюшон. Ноги скользили по тропинке, ведущей к источнику. У воды уже стоял кто-то. Эндрю. — Ты следишь за мной? — спросил Нил, без насмешки. Просто факт. — Нет. Я просто… — …просто тоже не спишь. Молчание. — Ты пугаешь меня, — сказал Эндрю наконец. — Не как враг. А как загадка. Ты говоришь мягко, улыбаешься редко, лечишь легко, но в глазах у тебя — нож. Нил подошёл ближе. Его лицо осветилось лунным светом, волосы отразили бледную синеву. — Я не знаю, кем я был бы, если бы меня не спасли. Я не знаю, кто я даже сейчас. Но я учусь. Через вас. Через боль. Через страх. Он замолчал, глядя прямо в глаза Эндрю. — И ты тоже пугаешь меня, Эндрю Миньярд. Тем, что ты видишь меня настоящим.

***

Ночь прошла. Утро принесло облака, пахнущие дымом. Сквозь ветер, сквозь пыль, сквозь покой, в сердце этого зачарованного места — приближалось что-то чужое. Что-то, что знало, где спрятался мальчик по имени Натаниэль. Что-то, что хотело вернуть себе своё.