Тени сакуры

Утро в доме ведьмака

Дом просыпался раньше, чем все его обитатели. С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны старых деревьев, тени скользили по полу, будто воспоминания прошлого, не желающие отпускать. Натаниэль — Нил для немногих — стоял в центре зимнего сада. В руках он держал чашу с отваром из бергамота и мяты, а за его спиной, почти сливаясь с живыми стенами из вьющихся лоз, шевелились магические травы. Каждое утро он разговаривал с ними — молча, без слов, просто позволял им отразить его состояние. Сегодня они были насторожены. Он слышал, как с верхнего этажа кто-то с грохотом встал. Шаги тяжелые, значит, Эндрю. Через несколько секунд — два голоса. Аарон. Они снова спорили, тихо, но эмоционально. — Я сам могу! — упрямо гнул Аарон. — Ты не можешь держать нож! — Потому что ты прицепился, как клещ! — Потому что ты чуть не умер, идиот! Нил улыбнулся краем губ. Даже сквозь напряжённость, эти двое были живыми. Их гнев не был холодным, а значит — был искренним. Он поставил чашу на подоконник и направился в лабораторию. Ему нужно было приготовить смесь из полыни, лунной пыли и мёда. Аарон слабеет медленнее, чем ожидал, но остаточное проклятие ещё в теле. Тёмная магия отца была глубока, словно корни в камне.

Лисы обживаются

— Я не собираюсь жить в комнате с Сетом, — заявила Элисон, сложив руки на груди и глядя на Мэтта так, будто тот лично подписал приказ. — Сет сказал то же самое, — отозвался он, не отрываясь от подвешенной балки, на которую он примерял новую верёвку — импровизированные качели для тренировок. — Вот и отлично. Где тогда я могу обустроиться? — У Нила восемь комнат на втором этаже. Я занимал одну. Остальные пустуют. — А он не против, что мы здесь? — вмешалась Рене, едва слышно. Они переглянулись. Этот вопрос витал в воздухе с момента их прибытия. Кто-то пытался не думать об этом, кто-то — отмахнуться, но Нил… он не просил их остаться. Он просто не выгнал. Для Лисов этого было достаточно. Почти. Дэвид Ваймак вошёл, качая головой. — Он не против. Но он боится. Не нас — того, что будет, если он привяжется. — А он привязывается? — спросил Метт. — Уже.

Гости в доме одиночки

Нил вышел из лаборатории к обеденному часу. Его волосы были немного влажные от дождя — он выходил в лес за корнями — и от него пахло свежей землёй и чем-то серебристым, неуловимым. В общей комнате кто-то играл на флейте. Это был Кевин. Его спина прямая, дыхание ровное, пальцы — быстрые, уверенные. Музыка была простой, но в ней было что-то домашнее. Нил сел в кресло у окна. Через мгновение в комнату вошёл Эндрю с книгой под мышкой. Он сел напротив, не сказав ни слова. — Ты всегда так тих? — спросил Нил, не поднимая глаз. — Я слушаю. — И что слышишь? — Что ты ждёшь, когда мы уйдём. — Неужели это так очевидно? — Нет. Но я умею слушать глубже. Они замолчали. Флейта продолжала звучать. Потом Эндрю заговорил снова, и его голос впервые звучал иначе — не как у того, кто провоцирует, а как у того, кто говорит правду. — Ты меня пугаешь. Нил поднял голову. — Почему? — Потому что ты мог бы разрушить каждого из нас, не вставая с кресла. И потому что ты сам этого боишься. Он не ответил. Лишь кивнул. Это была правда. И, возможно, это было признание.

Старая боль

Ночью он не спал. Его тело лежало в кровати, но ум был далеко. Во снах — Мери. Её голос. Её пальцы, сплетающие венки из цветов на его девятый день рождения. Он помнил, как отец вошёл тогда — сухой, без улыбки, холодный. Его слова: «Он уже почти готов». И вот она — паника в глазах матери. Её рывок. Её шёпот: «Ты не станешь таким, как он». Потом — побег. Дождь. Боль в ногах. Свет фонаря. И мама — умирающая. Она умерла позже, но в ту ночь он впервые понял: он опасен. Он — другой. Он проснулся с мокрыми от пота висками. — Ты кричал, — раздался голос Эндрю из темноты. Он стоял у двери. — Я просто… проверял. — Всё в порядке. — Врёшь. — Да. Вру.

Медленное прощание с одиночеством

Утром следующего дня Нил вышел в сад. Там сидели Лисы — кто на скамейке, кто прямо на траве. Элисон плела венок. Рене писала что-то в блокноте. Аарон читал медицинский трактат. Эндрю резал яблоки. И Кевин крутил на пальце кольцо, нервно и рассеянно. Он сделал шаг вперёд. — Я… — начал он. Все повернулись. Он почувствовал себя снова маленьким. — Я подумал, что могу приготовить вам завтрак. Пауза. — Ты умеешь готовить? — переспросил Метт. — Лучше, чем отравлять. — Неубедительно, — бросил Сет, но в его голосе была улыбка. И всё же, когда они ели вместе, за большим круглым столом, в комнате, где пахло свежим хлебом и зелёным луком, где кто-то тихо смеялся, а кто-то перебрасывался саркастичными репликами, — Нил вдруг понял: он больше не один.