Дракон и король

… Тихий скрип двери. Из-за приоткрывшейся створки раздался неприятный шорох множества голосов. Монстры проходили мимо дверей, спешили куда-то по коридору, переговаривались, звенели, стучали и хлюпали по гладкому полу. Все они пытались говорить шёпотом, будто не желая нарушать тишину. Неизвестный гость скользнул внутрь комнаты и прикрыл за собой дверь. Крупное помещение было погружено во мрак — пожалуй, для тёмного мира это не было чем-то из ряда вон выходящим. Посетитель обратил взгляд к единственному слабому источнику свету в комнате — к россыпи маленьких свечей на столе. Перешагнув через ковёр с символикой Руны Дельта, он оказался рядом с незамысловатым предметом мебели. Свечи образовывали неровный круг и окружали небольшую фотографию в рамке. Гость уже знал, что изображено на ней, но, аккуратно минуя танцующие огоньки, взял рамку в пушистую белую лапу. На клочке фотобумаги были запечатлен один единственный «герой» — синекожий юноша в лёгких латах, будто бы рыцарских, и пурпурном полуплаще. Глаз парня не было видно из-за длинной и широкой чёлки. Фотография была несколько испорчена кислотно-зелёным цветом окружения, да и вероятнее всего была неполной — молодой воин явно кого-то обнимал, вот только этот самый кто-то, вместе с остальной частью запечатленного воспоминания был аккуратно удалён — лишь чуточку неровная линия разреза намекала на то, что половина фотографии была отрезана. Гость печально хмыкнул. О, да, эту фотографию он отлично знал. Сложно забыть об одной из немногих фотографией, где он сам был участником. От грустных раздумий посетителя отвлёк тихий стон из тёмного угла комнаты. Следом за этим последовало невнятное бормотание и лишь затем членораздельная речь: — Поставь… Н-н-на место… Или я… Или я… Приглушённый всхлип резанул гостя по ушам. Монстр не стал испытывать терпение плачущего существа в глубине комнаты и вернул фотографию в окружение свечей. Это заставило всхлипы прекратиться. Гость ещё немного потоптался на месте, а потом заговорил: — Сьюзи, я могу взять одну из свечей? Я должен подойти к тебе и… — Н-н-не надо. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. И в-в-видел меня вообще. Посетитель вздохнул и двинулся на тёмную половину комнаты. Гость передвигался по памяти — в конце концов, именно он проектировал и обустраивал эту комнату. Вот он и у кровати. Глаза быстро привыкали к темноте и скоро начали приглядываться контуры шипастого элемента фурнитуры. На шипастой кровати лежала сама Сьюзи, полностью закутанная в одеяло, точно в кокон. Лишь кончик её продолговатой морды выглядывал из-под складок ткани. Девушка тяжело дышала. Посетитель подвинул к кровати стул, стоявший у стола и уселся прямо перед Сьюзи. Он аккуратно проговорил: — Сьюзи, не забывай — ты не должна винить себе. Некоторые вещи определены заранее. И мы не можем на них повлиять так или иначе. И ты не могла. Ответом мягкому голосу и добрым словам была лишь тишина и сопение. Монстресса периодически поскуливала, будто бы её кто-то больно ударил в бок. Гость вздохнул и продолжил: — У тебя есть ещё друзья, Сьюзи. У тебя есть я. Если тебе больно, то выплесни боль. Поговори со мной. Молчание. Посетитель решил сменить тактику и, с горьким вздохом, продолжил: — Что ж, я не буду тебя мучать и вытаскивать из тебя слова. Это всё только усугубит. Как насчёт небольшого рассказа о том, что происходит в Городе-Замке? Вопрос был скорее риторический, Сьюзи очевидно и его встретила молчанием. Гость, как ни в чем не бывало, начал свой очередной монолог. — Наши настоящие молодцы — все трудятся на благо Замка. Многие строят укрепления, некоторые работают с домами, другие следят, чтобы все были накормлены. Признаться — всем страшно. Мы не знаем, что будет дальше. В начале, мы ждали что просто обратимся в камень, как и было предсказано, но, как ты видишь… Гость развёл руками. Широкие полы его мантии свисали с рук точно мешковина. –… Мы ещё живы. У нас многое уже получилось и я надеюсь, получится ещё больше. Немного помолчав, монстр продолжил: — Вчера была коронация. Короновали… Меня. Не думаю, что это было столь необходимо — большинство и так меня слушалось, однако красивая и пышная церемония дала им надежду. Посетитель заметил, что Сьюзи едва заметно приподнялась над подушкой, проявив кроху интереса. Впрочем всего мгновение и голова снова в мягкой ложе. Гость вздохнул и потянулся к голове. Монстр снял с головы металлический обод. Острые зубцы на нём и зелёный изумруд, инкрустированный в головной убор посередине не оставляли сомнения — это корона. Король опустил обод на колени и, глядя на него, пробормотал: — Король Ральзей… Правда здорово звучит, а, Сьюзи? Вопрос, естественно, риторический. Сьюзи на него не ответит. Ральзей покачал головой и, будто на мгновение потеряв самообладание, пробурчал: — Какой смысл во всём этом если я даже не могу… Закончить фразу Ральзей себе не дал. Вместо этого он глубоко вздохнул и надел корону обратно на голову. Всё с тем же спокойным и умиротворяющим голосом, он продолжил свою речь: — Ну и теперь я главный. Официально. Безусловно, мне помогают в этом деле Тенна с Королевой, да и Король в каком-то роде. Впрочем, они все весьма… Радикальны в своих идеях, так что будет лучше и дальше думать больше своей головой. Я уже произнёс несколько речей и одобрил расширение кухни. Работаю, не покладая рук, но это я люблю, хах. Сьюзи что-то пробормотала, почти беззвучно (или скорее промямлила) и отвернулась от Ральзея. Молодой король воспринял это как сигнал, что он утомил подругу. Тихо хлопнув мягкими ладонями, юноша поднялся на ноги и двинулся к картинке в кругу свечей. Уходя из комнаты Сьюзи он не мог пройти мимо фотографии их общего друга. Признаться, Ральзей хотел многое сказать о нём. Хотел обсудить это хоть с кем-то близким. Но реальность была такова, что близкий монстр у него только один. И она сейчас совсем не хочет говорить о Крисе. Король поймал на себе злобный взгляд Сьюзи. Боится. Боится, что он заберёт фотографию. Что заберёт последнее воспоминание. Конечно, Ральзей этого не сделает. Но страх, что охватывает Сьюзи иррациональный, всемогущий над её душой и чудовищно гложущий. Кто знает, что она сделает если хоть на миг поверит в реальность своих кошмаров. Ральзей обернулся к подруге и попытался поймать её взгляд своими глазами. На миг ему показалось, что это удалось, но вдалеке раздался скрип кровати. Сьюзи перевернулась на другой бок и теперь смотрела разве что в стену. Юноша сглотнул и проговорил: — Если тебе что-то нужно, попроси дежурного у двери позвать меня. Я принесу тебе всё, что надо. Ральзей отвернулся, уже даже не ожидая ответа, однако тот, на удивление, последовал: — Принеси мне… Топор. Мой т-топор. Король замер. Холодное прикосновение неведомой силы скрутило всё тело будто самые крепкие цепи. Не оборачиваясь, Ральзей проговорил тихо и чётко: — Нет. Не желая слушать ответ Сьюзи, юноша покинул помещение с громким ударом дверью о косяк. Едва ли хоть что-то могло его взбесить. Так думала Сьюзи. Удар двери заставил её съежиться под одеялом. Разум будто на некоторое время выполз из пучины отчаяния и столкнулся с горькой реальностью — даже добряка Ральзея она смогла вывести из тебя. Она не это имела ввиду. Не хотела этого. Не хотела всего этого. Страшное осознание того КАК понял это её последний друг, послужило отрезвляющей пощёчиной. Сьюзи с тоской оглядела комнату. Глаза уже давно привыкли к темноте. Красиво обставленная комната зачахла вместе со своей хозяйкой — едва заметный во тьме слой пыли покрывал всю мебель, а по углам свисали мёртвые паутины, лишённые даже своих хозяев-пауков. В этом месте была лишь одна живая душа, если такое существование вообще можно было назвать жизнью. Сьюзи никогда не чувствовала себя настолько слабой. Большую часть жизни она прятала свои страхи и проблемы за злой маской, но теперь, когда всё уже почти стало хорошо и маска перестала быть нужной, жизнь забрала у неё надежду. Растоптала Сьюзи, показала ей её место. Теперь и маска оказалась не в силах скрыть всю ту боль, что ударила по бедной девушке. Сьюзи могла делать лишь несколько действий — например плакать, плохо спать, из-за жутких снов и не менее плохо есть, из-за банального нежелания. Это существование изматывало. В жизни будто не осталось ничего, за что Сьюзи могла бы схватиться, как за спасательный круг. Все важные люди и монстры канули в небытие и девушка чувствовала, что если не сможет удержаться на плаву, то исчезнет во тьме вместе с ними. Она не хотела умирать, даже сейчас, через боль. Она хотела найти спасение, но кто её уже спасёт… Кроме Ральзея. Очередная пощёчина от самой себя. Действительно, он единственный, кто остался. Погрузившись в скорбь по светлым, Сьюзи будто утратила возможность видеть тёмного, который всегда хотел защитить их с Крисом. И сейчас хочет спасти её. Монстресса потянулась лапой во тьму, будто пытаясь схватить Ральзея за руку. Но его нет. Он ушёл. Горечь опять кольнула где-то внутри. Он был так близок, а она даже не смогла его тронуть. Встать и попросить дежурного — выше её сил. Она просто не может. Не может передвигать ногами, нормально говорить, правильно составить предложение, чтобы её поняли. Девушке хотелось опять беспомощно захныкать, точно маленькая бездомная собачка у скамейки с сердобольной бабушкой. Обида сжала сердце когтистыми пальцами. Обида на себя, на Ральзея, на жизнь, на Криса. Сьюзи хотела найти виноватого, хотела беспощадно его отмутузить и жить с полным спокойствием внутри своей души. Но виновных нет. Как и желанного спокойствия. Ей хотелось быть на коронации. Хотелось подшутить над другом, снять с него корону, примерить себе и затем они бы вместе посмеялись. Может, это то, что было бы ей нужно. Может и Крис хотел бы, чтобы Сьюзи не убивалась по нему, а продолжала веселиться и радоваться жизни даже в самые сложные её моменты. Но она не могла. Глаза слипались, гудящая головная боль истончала последние силы. Настало время очередных кошмаров.

***

Ральзей размышлял. Признаться, в последнее время это было его единственное занятие. Ошивающийся рядом синекожий мужчина в парадном мундире (никто иной как Рулс Кард) тщательно записывал всё, что говорил Ральзей. Наличие подобного секретаря могло бы значительно облегчить монарху жизнь, но только не в случае Карда — последний записывал абсолютно все звуки, даже отдалённо напоминающие слова, что вылетали изо рта короля. Эти изощрённые стенограммы представляли собой нечитаемые листы бесконечных вздохов, задумчивых мычаний и прочих бесполезных записей. Редкие дельные мысли Ральзей предпочитал записывать самолично — так было куда проще и полезнее. Впрочем, пока Рулс Кард занимался секретарской деятельностью, он хотя бы не мешался под ногами у остальных. Это вполне устраивало Ральзея. Юноша откинулся на своём мягком кресле и задумчиво огляделся вокруг. Мозг просто кипел от многочисленных мыслей о управлении Городом-Замком и молил о разрядке. Ральзей любил осматривать мебель в своей комнате (ныне — кабинете) и вспоминать откуда тот или иной элемент интерьера оказался в его жилище. Несколько абсолютно не подходящих друг другу шкафов, два кресла, столик, слишком низкий, чтобы им нормально пользоваться, мягкая подушка, будто выращенная из какого-то дивана, невероятно перегруженная разными блестящими висюльками люстра и плюшевая игрушка в виде самого Ральзея в углу. Даже рабочий стол был совершенно отличным от всей остальной фурнитуры — сквозь грубо сделанную столешницу прорастали зелёные росточки, а чёрная земля на ножках будто уже впиталась в них. Почти вся мебель здесь появилась по инициативе Сьюзи и Криса. Когда комната только начала пополняться мебелью, Ральзей стеснялся этого, но сейчас это вызывало в нём лишь тёплые мысли. Хоть конкретно в данный момент добрые воспоминания были окрашены болью и грустью от случившейся трагедии, размышления о друзьях знатно скрашивали не самую разнообразную и увлекательную жизнь тёмного короля. Рулс Кард внезапно замер на месте, будто к чему-то прислушиваясь, затем поднял выше перо (королевский секретарь предпочитал писать сугубо перьями) и лист желтоватого пергамента. Выдержав чёткую паузу, он проговорил: — Ваше величество, похоже, к вам скоро придёт посетитель! Ральзей удивлённо взглянул на Карда. — Как ты это понял? Секретарь молниеносно записал на своём листе фразу короля и сразу же ответил: — Я, как начальник вашей тайной канцелярии, знаю всё, что происходит в королевстве, хо-хо! Юноша покачал головой. — Какой ещё тайной канцелярии? Сделав очередную запись, Рулс Кард беспечно проговорил: — На то она и тайная, чтобы даже вы не знали её состава, ваше величество. Ральзей устало потëр переносицу и проговорил: — Ладно, кто ко мне идёт? Запись, ответ: — Судя по топоту крупных лап и двум сопровождающим со второго этажа, полагаю, что это ваша подруга. Ральзей вскочил из-за цветочного стола и без лишних слов ринулся к двери. Впрочем, он уже опоздал. Деревянная створка отворилась в сторону короля, знатно вмазав тому по белоснежной морде. На входе стояла Сьюзи в своей розовой пижаме без рукавов (это было инициативой хозяйки). Впрочем, «стояла» — было излишне громким словом. Она наверняка свалилась бы прямо на порог, если бы не две монстрессы-миззла, поддерживающих её под руки. Водяные духи выглядели чрезвычайно вымотанными. Ральзей приказал девушкам отпустить Сьюзи и подхватил еë сам. С трудом добравшись до дивана и усадив там Сьюзи, Ральзей обернулся и с совсем несвойственной ему строгостью рявкнул: — Кард — выйди. Мне нужно поговорить с ней наедине. Рулс Кард не был из тех, кто оспаривают приказы начальства. Записав приказ Ральзея с точностью до интонации и возможного мотива, он подбросил в воздух перо и лист, хлопнул в ладоши и исчез во вспышке яркого света, вместе со своими принадлежностями. Миззлы испытывать терпение короля не стали и покинули кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ральзей обернулся к Сьюзи. Та выглядела совершенно убитой — мешки под жёлтыми глазами, заметно побледневшая чешуя, отсутвующее выражение лица и мёртвый взгляд. Не успел король сказать и слова, как Сьюзи сорвалась с места и заковала друга в свои объятия. Продолговатая морда ткнулась в грудь Ральзею (это выглядело чрезвычайно забавно, учитывая их разницу в росте). Сьюзи шмыгнула носом и пробурчала: — П-прости. Ральзей пораженно оглядывал розовокожую, будто бы увидел её в первый раз. Юноша, несколько проанализировав произошедшее, тихо произнёс: — Ты встала и прошла столько… Только для того, чтобы извиниться? Сьюзи молча кивнула, продолжая тереться мокрым носом о синюю мантию Ральзея. Тот сглотнул и аккуратно погладил девушку по макушке. — Ну-ну, не стоит. Я не злюсь и не злился. Я мог быть излишне резок, но… Я был неправ, вот так. Ты хочешь поговорить или просто побыть… Тут? Сьюзи что-то пробурчала себе под нос, что-то невнятное и бессознательное. Ральзей почувствовал как её хватка ослабевает. Король тут же вырвался из объятий и, снова послужив для Сьюзи крайне шаткой опорой, довёл ту до своей кровати. — Ты совсем без сил. Приляг, отдохни. Монстресса сопротивляться не стала и совсем скоро оказалась заботливо укутанной в одеяло по самый подбородок. Ральзей погасил люстру, заменив её невыносимо яркий свет на синий огонёк свечи на его рабочем столе. Опустившись на кресло рядом с кроватью, он попытался продумать очередной план действий, коих сегодня он придумал не один и не два, однако в этот раз он пытался разобраться не с судьбой целого пусть и небольшого, но королевства, а с болью, что поглотила его подругу целиком. От размышлений его отвлёк неожиданно наивный вопрос от сонной Сьюзи: — Ты не уйдёшь? М-можешь не уходить, пока я не усну?.. Ральзей постарался улыбнуться как можно доброжелательнее и незамедлительно ответил подруге: — Конечно я не уйду. Я всё равно не собирался покидать сегодня кабинет. Это была ложь, но едва ли у Сьюзи было то состояние, чтобы её выявить. Девушка что-то благодарно пролепетала и опять утонула в собственных тревожных снах. Ральзей молча наблюдал за неспокойным сном подруги. Он много раз говорил, что тëмные вроде него, должны заботиться о светлых, особенно, о своих друзьях. Ральзей никогда не изменял своим словам.