Жаль было от такого отказываться

— Давай помогу завязать? — Спросил Арсений у Антона, смотрев на то, как тот мучился с красным пионерским галстуком. — Спасибо. — Порозовел Шастун, пытаясь не дышать в лицо парню, который ему нравился с начала первой смены.       Жаркое лето настигало даже в комнатах. Старый лагерь был не рассчитан на большое количество детей, поэтому многим из них пришлось разместиться в более ветхих комнатах без кондиционера и душа. Благо с последним проблем не было и большинство ребят купались под летним душем на улице.       Поехать в лагерь на пионерскую тематику, Шастуна заставила мама, со словами: «Антош, ну, посмотришь, как мы в своё время отдыхали». Идея понять своего близкого человека лучше, ему понравилась. Если бы ему заранее сказали, что новыми технологиями помещение будет обделено, наверное, Антон бы и не согласился. Телефоны забрали по приезду в лагерь, в магазинчике на первом этаже не было никаких чипсов, газировки и мармелада, только печенье, зефир и вода. Скукота полная, ещё и эти дурацкие галстуки красного цвета приходилось завязывать каждое утро.       Комната, где жил Антон была небольшой. В ней стояло две кровати, один шкаф и две тумбочки. По соседству с ним жил парень, чуть постарше него на два года, которого закинули в другой отряд, но из-за нехватки спальных мест, поселили с Шастуном. Арсений приглянулся ему сразу. Каштановые волосы, убранные на бок, очки и крепкое телосложение, кожа которого была усыпана веснушками, и голубые глаза, которые смотрели будто в глубины души откуда-то прямиком из океана.       Шла уже вторая смена в лагере, и Антон никак не мог понять, стоит ли ему признаваться в своих чувствах соседу. За брюнетом часто бегали девчонки, но чтобы он обсуждал с Антоном противоположный пол — парень не помнил. На медленных танцах они оба сидели на лавке, играя в шахматы, а на пляже, пока их сверстники заглядывали в женскую раздевалку, они с Арсением разглядывали облака. На всё это была лишь одна отмазка в головах каждого — «Мы взрослее этого». По крайней мере, так говорил Попов, а Антон глупо поддакивал, чтобы провести лишние пять минут в окружении голубоглазого.       Обычно, Шастун так рано не просыпался, но сегодня встал ни свет не заря и застал соседа, рисующего что-то в своём блокноте. Он никогда не показывал свои рисунки, поэтому Антон не настаивал. Знал, что художники натуры творческие, ранимые и стать дальше от предмета обожания, уже который месяц, совсем не входило в его планы.       Кучерявый не умел завязывать галстук, поэтому ему завязывали его кто попало: девочка, которой он нравился; вожатая отряда или друзья, с которыми он проводил большую часть своего времени. Сейчас же ему приходилось стоять и не дышать, внимательно разглядывать лицо Арсения, которое находилось буквально в десяти сантиметрах от него. Раскрытые губы едва шевелились, шепча что-то себе под нос; голубые ясные глаза за линзами очков со всем интузиазмом были направлены на краешки галстука. Слишком близко, до одури, так, что его парфюм забивался в нос, впитывался в волосы, и Антон заранее представлял, как будет ходить с этим навязчивым ароматом весь оставшийся день, пока не смоет его в душе. — Вот так, готово, — сказал Попов, расправляя галстук, завязанный на шее Антона.       Подняв свой взгляд, Арсений чуть завис, смотря в глаза соседу, который, кажется, забыл, как дышать. Сердце билось, как заведённое моторчиком, отдавая стук прямо в виски, готовое вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки наружу. Хотелось остановить время и смотреть, смотреть, разглядывая каждую веснушку, каждую морщинку от улыбки. При одной только мысли взгляд Антона скользнул вниз, а кончик языка облизал свои сухие губы. От внимательного взгляда Арсения это не утаилось и он неловко, будто боясь, что спугнет, и так еле живого Шастуна, поддался вперёд, дотрагиваясь носом до чужого. Антон прикрыл глаза, громко выдыхая горячий воздух через приоткрытые губы.       Не смотря на ранее утро, солнце уже во всю освещало комнату, создавая духоту и высокую температуру. Тело стоящее рядом ни сколько не охлаждало, а наоборот, парню было ещё жарче при таком близком контакте. В корпусе стояла тишина, большинство детей ещё спали, либо это уши Антона, так сильно заложило от волнения, что они ничего не слышали. Попов придвинулся ближе, боясь спугнуть Антона своими действиями, и медленно прикоснулся своими губами, наблюдая за реакцией парня. Как только до Шастуна дошло происходящее, он широко раскрыл глаза, сталкиваясь с голубыми глазами. Чувствуя на своих губах чужие, Антон еще раз выдохнул, отвечая на поцелуй. Когда оба парня пришли к молчаливому согласию, Арсений продолжил более настойчиво сминать шершавые губы Шастуна. Влажный язык протиснулся в рот, очерчивая зубы и гладкое нёбо, а после их языки сплелись. В лёгких кончался воздух, а в шортах становилось всё меньше места и больше неприятных ощущений, из-за нехватки прикосновений. Антон отстранился, подставляя тонкую шею, и наконец-то, вдохнул свежий кислород. Влажные поцелуи осыпали бледную кожу, спускаясь ниже. Он выдохнул, издавая тихий звук, больше похожий на стон.       Сильные руки Арсения толкнули соседа на кровать, и Антон оказался снизу, ощущая тяжелое тело на нём. Футболки обоих полетели на пол и перед Шастуном возник накаченный пресс и широкие плечи, которые сейчас были в его полном распоряжении. Рука с кольцами схватила чужую, направляя её к низу, прямо на выпухлость в шортах. — Ох, что ты творишь со мной, — прошипел Попов, сминая ткань сильнее, заставляя Антона прогнуться в спине.       На худых ключицах уже виднелись засосы, а розовые бусинки сосков, с которыми играл язык Арсения, болели, прося продолжения. Поцелуи спускались всё ниже, а Антон думал, что скоро сойдёт с ума, рассматривая и ощущая то, насколько обожаемое им тело было сейчас близко к нему. — Я не хочу, чтобы ты жалел потом об этом, — вдруг вырвалось из Шастуна, и голубые глаза поднялись, смотря на него. — На протяжении месяца я мечтал о том, чтобы ты стонал подо мной, почему я должен жалеть? — Низким голосом ответил Арсений, заставляя тихо вздохнуть тело под ним.       Его рука залезла под шорты через широкую штанину, оглаживая возбуждение в нижнем белье. Румянец на худых щеках и нетерпение, которое выражалось в ёрзанье бёдер, доводили Попова до рычания и засосов на теле. — Пожалуйста, прошу, — заскулил Антон, зажмуриваясь до звёздочек перед глазами.       Арсению два раза повторять не надо, он схватил зубами резинку шорт вместе с боксерами и потянул вниз, помогая себе руками. Стоячий член с красной головкой показался наружу, и мокрый язык тут же облизнул его, заставляя Шастуна заскулить так, что пришлось закрыть рот ладонью, чтобы их не услышали остальные. Вбирая глубже, практически наполовину, Попов начал двигаться быстрее, задевая нежную кожу нёбом, громко вытаскивая его изо рта с пошлым хлюпанием. — Ах, блять, — тихо прошептал Антон, выдыхая и закидывая голову назад сильнее.       Пальцы Арсения сжимали соски парня, играясь с уздечкой языком, оставляя после себя мокрую дорожку слюны и заглатывая член глубже насколько мог. Антон наблюдал за его действиями пошлым взглядом, приоткрыв рот, сжимал плед, лежащий на кровати и тихо постанывал. А после длинные пальцы, увешанные кольцами, легли на выпирающий бугорок на шортах Попова, сжимая. Арсений выдохнул, упираясь лбом в пах Антона от нахлынувшей волны возбуждения. Поднимая партнёра за плечи и усаживая перед собой, параллельно снимая свои шорты, Попов кинул их на пол не глядя. Шастун подметил, что член Арсения больше и толще на пару сантиметров точно. Представляя, как он бы смотрелся рядом с его лицом и во рту за щекой, он облизнулся. Это не ушло от любопытных глаз Арсения, в которых черти плясали бурное танго. Садясь так, чтобы бедра соприкоснулись, а ноги были за спинами друг за друга, Попов схватил оба члена в руку, плюнул густую слюну и начал двигать ладонью вверх-вниз. Из-за размеров они выскализывали, сбивая весь ритм, поэтому Антон обхватил своей рукой с другой стороны, прикасаясь подушечками пальцев к ногтям брюнета. — Ты такой красивый, – негромко сказал Шастун, наблюдая за голым Поповым, который блестящим взглядом разглядывал Антона, стараясь дышать ртом.       Ещё несколько движений и Шастун кончил прямо на живот партнёра, откидываясь назад, наблюдая за тем, как Арсений водит рукой один, закусываю губу, с румянцем на щеках. Очки уже давно были заляпаны грязными пальцами, а прическа растрепана, и это выглядело чертовски сексуально. Кончая, он обрызгал спермой постельное белье, свои и чужие ноги, закрывая глаза и выдыхая, почти сразу падая на кровать спиной. — Блять, — прошептал он, смотря сначала в потолок, а потом поднял глаза на Шастуна. — Ты безумно красивый, — чуть улыбнулся Антон, разглядывая парня и повторяя комплимент. — Ты тоже, — потянувшись за поцелуем, сказал он.       Месяц назад, спроси бы у Антона, жалеет ли он, что поехал по совету мамы в пионерский лагерь, он бы ответил — да, без промедления. Сейчас, школьник подумал бы: «Забудьте, что я говорил, это лучшее лето в моей жизни».