Light my fire

      Первые лучи солнца пробивались сквозь темно-синие шторы, озаряя спальню мягким светом. Когда один из лучиков скользнул по лицу белокурого юноши, распластавшегося поперек огромной кровати, он, не открывая глаз, поморщился и с тихим стоном перевернулся на другой бок, спасаясь от назойливого вторжения.       Рядом с его кроватью застыла такая же белокурая девушка, державшая на руках пушистую кошку и недовольно постукивавшая ногой по полу. Единственное, что отличало двойняшек друг от друга, был глубокий шрам, пересекавший правое веко девушки.       Поняв, что брат совсем не собирается просыпаться, она подошла, наклонилась к нему и прошептала:       — Люсьен, солнце встало, петухи запели, пора вставать.       — Еще пять минуточек, — пробубнил он, утыкаясь лицом в подушку.       — Но мне скучно!       — Угу…       Но волшебницу нисколько не удовлетворил такой ответ. Опустив на питомца, она разбежалась и, словно грозный хищник, прыгнула прямо на него.       — Ай! — взвыл он, услышав, как затрещали его кости. — Лия, да чтоб тебя!       — Разве можно так разговаривать с собственной сестрой? — притворно надула губы девушка. — Оррик мне все уже все уши прожужжал, что отец вернулся. А ты прекрасно знаешь, что бубнеж этого старого эльфа я терпеть не могу!       — Ладно-ладно, встаю.       Аккуратно отпихнув сестру на пустую часть кровати, Люсьен зевнул и потянулся рукой к халату, лежавшему на стуле.       — Не это ли ищешь? — лукаво улыбнувшись, поинтересовалась Лия, помахав в воздухе синим халатом.       — Отдай, — попросил Люсьен, протягивая ей руку.       — А ты догони! Или хочешь предстать перед его Темнейшеством в одних пижамных штанах?       Девушка залилась звонким смехом и выбежала прочь из его спальни.       Что может быть лучше, чем небольшая шалость прямо с утра?       Бегом спускаясь вниз по лестнице, Лия пыталась сообразить, что именно ждёт их с братом в отцовском кабинете. Опыт подсказывал — точно ничего хорошего.       Большую часть времени Арман предпочитал делать вид, что детей у него нет вовсе. Исключениями были «серьёзные разговоры» — когда он с ледяным спокойствием отчитывал Лию за очередную выходку или Люсьена за то, что тот не сумел её остановить, — и короткие визиты в спальни двойняшек в первый день месяца, чтобы выдать каждому карманные деньги. Сложно было сказать, любил ли он хоть что-то в этой жизни, кроме своей работы.       Все свое время и силы Арман посвящал политике. Он пользовался непоколебимым авторитетом в Совете Министерства магии, хоть и не мог открыто участвовать в слушаниях и заседаниях. Причиной тому было то, что старший Марсо был единственным из всей французской знати, кто не отрекся от своего обожаемого лидера — Геллерта Грин-де-Вальда. Ни бесконечные слушания, ни допросы, ни бумажная волокита так и не заставили его раскаяться.       Лия никогда не могла понять, почему их отец так цепляется за прошлое. Возможно, новые истории о преступлениях четы Марсо, периодически всплывающие в газетах, были единственной ниточкой, связывающей его с Ирмой, их матерью. Та скончалась когда детям еще не исполнилось и пяти лет. Но на жизни двойняшек упрямство дорогого родителя сказывалось самым неблагоприятным образом.       В Шармбатоне с ними никто не общался. Магглорожденные и полукровки были запуганы историями о страшном семействе, где на праздники принято убивать парочку moldu. А другим наследникам чистокровных семейств строго-настрого было запрещено даже стоять рядом с Марсо — большая часть из них всеми силами старалась откреститься от всего, что они натворили, поддерживая Грин-де-Вальда.       О светских приемах, балах и праздниках не могло быть и речи. Все каникулы Люсьен с Лией проводили дома, иногда выбираясь на прогулку в соседние с их поместьем маггловские деревушки. Как ни странно, за это их никогда не ругали. В целом, как себя вели дети не в стенах школы, Армана мало заботило. Единственное, что он требовал — безупречные манеры и поведение на глазах у других волшебников. Или в те редкие дни, когда он сам появлялся дома, превращая семейный ужин в пытку.       — А вот и наш дорогой Люсьен, — довольно объявила Лия, когда юноша влетел в отцовский кабинет, попутно чуть не опрокинув стеклянную витрину с антикварными кубками.       — Дай сюда, — пробурчал он, выдергивая у нее из рук злосчастный халат и быстро надевая его на себя. — Доброе утро, отец.       — Присаживайся, — на секунду оторвавшись от бумаг, которыми был завален рабочий стол, скомандовал мужчина. — Есть разговор.       — Если что, диван в гостиной на прошлой неделе сгорел не по моей вине, — быстро вставила Лия, плюхнувшись на стул напротив отца. — И я не имею ни малейшего понятия, почему у Оррика исчезло пол уха, а на нашем счету теперь не хватает ста галлеонов.       — Еще что-нибудь, к чему ты не имеешь никакого отношения? — изогнув одну бровь, поинтересовался Арман, смерив дочь суровым взглядом.       — Возможно, — пожала плечами та. — Но вашему Темнейшеству об этом знать совсем не обязательно.       Разговоры с отцом всегда напоминали ей азартную игру, в которой она считала себя победителем, если дорогой родитель хоть как-то реагировал на ее откровенное хамство. К сожалению Арман, внешне больше напоминавший безэмоциональную каменную статую, чем человека, почти никогда ей не проигрывал.       — Что-то случилось? — спросил Люсьен.       — Мы с твоей сестрой уезжаем, — начал свою речь мужчина, делая последние штрихи пером в очередном документе. — Люсилия, собери свои личные вещи и будь готова к вечеру. Мы воспользуемся порталом.       — Уезжаем куда?       — В Англию.       — Очень смешно, — фыркнула девушка. — И зачем нам туда переезжать?       — Одному волшебнику потребовалась моя помощь на политической арене.       — Так и проваливай на все четыре стороны! — вспыхнула Лия. — Я-то тут каким боком? Если ты не забыл, у нас школа начинается через неделю!       — Это не обсуждается, — отрезал Арман.       — А как же Люсьен?       — Твой брат останется тут.       — Что?! — хором воскликнули они.       — В Англии мне твой брат не нужен, — спокойно ответил мужчина, беря в руки следующий документ. — А вот ты можешь принести пользу. Хоть раз за все шестнадцать лет.       — А если мы сбежим? Уедем прочь от тебя и твоих важных делишек? — не унималась Лия.       — Сбежишь? Ты? — отмахнулся от дочери мужчина. — И как ты проживешь без домашнего эльфа и мешка галлеонов, которые достаются тебе совершенно ни за что?       Старый маразматик.       Против такого аргумента ей было совсем нечего поставить. Но разлучаться с единственным по настоящему родным человеком Лия не собиралась.       — Ты поступишь в местную школу, — невозмутимо продолжил мужчина. — Слава Мерлину, несмотря на весь тот бардак, который ты устраивала в Шармбатоне, оценки у тебя приличные. Так что переговоры о твоем переводе прошли более чем успешно.       — Плевать. Я никуда не поеду. Ты меня не заставишь.       — Отец, — осторожно начал говорить Люсьен. — Неужели Лия не может остаться? Нам ведь остался всего год до выпуска…       — Вот именно, вам остался всего лишь год. Хватит ныть, вам уже не по пять лет. Мне давно стоило растащить вас по разным углам.       — Но…       — Ваше мнение никого не интересует. Все приготовления уже завершены. И я советую тебе, Люсилия, перестать тратить мое время и начать, наконец, собирать вещи.       В горле образовался ком, отчего стало трудно дышать. Нет, она бы ни за что не проронила перед этим человеком и слезинки, но сохранять невозмутимое выражение лица с каждой секундой становилось все труднее.       — Я вообще-то твоя дочь! А не домашняя зверюшка, с которой можно делать всё, что взбредет в голову. Ты не имеешь права увозить меня в какую-то дыру и разлучать с братом. Он мой единственный живой родственник.       — Я делаю всё на благо нашей семьи, — отрезал Арман. — Однажды, ты это поймешь.       — Это бесчеловечно! — возразил Люсьен.       — Пока вы двое носите фамилию Марсо, то будете выполнять всё, что я требую, — и, прежде чем Лия вновь начала возмущаться, он добавил: — И учти, мне плевать, в каком виде тебя перевозить. Хоть по частям, хоть превращенную в чашку. Сегодня вечером мы окажемся в английской резиденции семьи твоей матери. И точка.       — Тогда считай, что у тебя больше нет дочери! — объявила Лия, подскакивая со стула.       Гордо подняв голову, Лия в два шага пересекла кабинет и вышла прочь, хлопнув дверью так, что стеклянные витрины и расставленные на полках статуэтки опасно зазвенели.       Но Арман, давно привыкший к таким сценам, даже бровью не повел. Его перо вновь заскользило по бумаге.       — Найди сестру, вытри ей сопли и проследи, чтобы она не вздумала сжечь на прощание половину поместья, — скомандовал он Люсьену, указав рукой на дверь. — У меня еще много работы и нет времени на эти истерики.       — Я так и знал, что ты тут, — сказал Люсьен, заходя в светлую стеклянную теплицу, пристроенную к их поместью.       — Угу, — промычала в ответ Лия, отворачиваясь к зарослям алых роз и быстрым движением смахивая с щеки предательскую влагу. — Ищу какое-нибудь ядовитое растение, чтобы отравить это чудовище за обедом.       — Ты же знаешь, что после прошлой твоей попытки здесь теперь растут только розы.       Лия в ответ только слабо улыбнулась и достала из кармана брюк длинную курительную трубку.       — Тогда мы ещё можем успеть на маггловский автобус до Тулузы. Доедем до Парижа, а оттуда уже дальше. Или можем попробовать добраться до Монпелье, а там сесть на пароход.       — Без магии мы ничего не сможем сделать, — Люсьен печально вздохнул. — Да и золото, кажется, мы за лето всё потратили…       — Почему я вообще обязана его слушаться? — Лия запустила пальцы в свои непослушные кудри, выпуская в воздух кольца табачного дыма. — Ему всегда было плевать на нас, что изменилось теперь?       — Он наш отец.       — Тоже мне достижение.       — Как думаешь, — Люсьен запустил руку в свои светлые волосы, отчего они встали дыбом. — Он еще может… передумать?       — Ты и сам знаешь ответ на свой вопрос, — процедила девушка. — Твою мать, Лу! А если он везет меня в Англию, чтобы выдать замуж за какого-нибудь морщинистого лорда? И заставить рожать ему детишек?       — Поверь, все уже давно поняли, что им не заставить тебя делать то, что ты не хочешь.       — Но сейчас же заставили! Тебе что совсем плевать, что он нас даже за людей не считает?       — Конечно нет! — твердо ответил Люсьен. — Знаешь, что мы сделаем? Мы потерпим. Всего один год. Поднакопим золота и придумаем как сделать так, чтобы ни Арман, ни Оррик нас не нашли. Сейчас мы просто не справимся. Нужно быть более рациональными.       — А я не хочу быть рациональной! Я хочу уехать!       — Лия…       — Предатель, — пробурчала она, отводя взгляд. — Конечно, тебе легко говорить «подождать». Не тебе же уезжать в какую-то дыру.       — Ты ведь сама всегда хотела побывать в Англии, — мягко заметил Люсьен.       — Да, но не так!       — Ты же знаешь… если бы я мог поехать вместо тебя, я бы обязательно это сделал.       — Знаю, — тихо ответила Лия, сжимая его руку. — Я знаю.       — Принцесса, это всего лишь год. А потом, когда нам исполнится по семнадцать, мы уедем. Куда захотим. А Арман… — Люсьен сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнула редкая для него решимость. — А Арман может хоть удавиться от злости.       — Уедем туда, где полно маггловских чудных животных? — переспросила Лия, шмыгнув носом.       — Да, — уверенно кивнул Люсьен.       — Обещаешь? — прошептала она, утыкаясь носом брату в грудь.       — Обещаю, принцесса. Обещаю.       Переезд прошел просто отвратительно. Лия до последнего саботировала сборы, устроив молчаливую забастовку в теплице, и сдалась только тогда, когда Арман, появившись на пороге, сообщил, что всё, что не будет упаковано к закату, отправится в камин или на помойку — на её усмотрение. Борясь с яростным желанием швырнуть в него чем-нибудь тяжелым и острым, Лия, стиснув зубы, позволила Люсьену и паре перепуганных домовиков начать помогать собирать ей вещи.       И тут началось самое сложное. Шкафы в её комнате ломились от экстравагантных пальто, тончайших блузок, платьев, кожаных плащей, стопок брюк и юбок всех фасонов. И это не считая обуви, шарфиков, беретов и украшений. С таким количеством вещей Лия легко могла открыть собственный магазин.       Для всего этого великолепия, накопленного за шестнадцать лет жизни, мало было и трех расширяемых чемоданов. Домовики, похрюкивая от натуги, с трудом впихивали в них стопки вещей. А Лия, с мрачным видом наблюдая за этой картиной, прижимала к груди ненавистную Арману футболку с надписью «Sex Pistols».       — Что будем делать с Хвосторогой? — спросил Люсьен, в попытке отвлечь сестру. Он поманил к себе рукой белую пушистую кошку.       — Она всегда больше любила тебя.       — Да брось. Кто-то ведь должен согревать тебе в холодной Англии, — невесело пошутил он, почесав кошку за ухом. — Кстати, я знаю, что дарить подарки заранее это плохая примета, но…       Достав из внутреннего кармана жилетки маленькую бархатную коробку, перевязанную шелковой лентой под цвет её глаз, он вручил подарок Лие и смущенно улыбнулся.       — Я, конечно, мог бы прислать это почтой, но мне хочется увидеть твою реакцию.       — После твоего прошлого «сюрприза» с оживщими волосами, боюсь даже представить, что там.       Распаковав подарок, Лия вытащила на свет длинную цепочку с массивным медальоном.       — И ты не придумал ничего лучше, чем подарить мне фамильную побрякушку? — скептически изогнула одну бровь девушка, рассматривая руку, проткнутую кинжалом, которая была выгравирована на поверхности медальона.       — А ты открой его.       — Как скажешь, месье Загадка.       Немного повозившись с хитрым, почти невидимым замочком, Лия нажала на крошечную пружинку. Медальон открылся с тихим щелчком, и из обеих его половинок стали подниматься тонкие струйки белого тумана, напоминающие дым от погасшей свечи.       Постепенно он начал складываться в образы: вот маленькие Лия и Люсьен взбираются на дерево; вот играют в салочки; а вот просто сидят в огромной мраморной ванной, окруженные горой пены, и Лия водружает на голову брату корону из мыльных пузырей.       — Это невероятно, — только и смогла сказать девушка, завороженно рассматривая сценки из их детства. — Как ты это сделал?       — Пришлось кое-что… позаимствовать из потайного ящика в отцовском кабинете, — загадочно ответил Люсьен, смотря на нее с теплотой. — Я рад, что тебе понравилось.       — Не волнуйся, — объявила Лия, надевая цепочку на шею. Холодный металл коснулся кожи, но внутри стало тепло. — Мой ответный подарок будет еще лучше. Готовься.       — Даже не сомневаюсь, принцесса.       Когда последний чемодан с ее бесчисленными нарядами был собран, Лия, чувствуя себя приговоренной к казни, в последний раз решила обойти поместье.       Выйдя из спальни, она замерла у огромного портрета в золоченой раме, висевшего в галерее второго этажа. С него на нее смотрела худая волшебница с ледяными, как осколки арктического льда, глазами и прямыми, белыми волосами. Ее тонкие, насмешливо поджатые губы и вздернутый нос говорили о превосходстве над всем миром. В руках она сжимала свиток, на котором были выведена фраза: «Ради общего блага».       Кто знает, может быть и хорошо, что их мать умерла еще одиннадцать лет назад.       Проходя по второму этажу, Лия вертела головой по сторонам, жадно собирая все остатки воспоминаний об этом доме. Вот здесь они случайно разбили окно, здесь сожгли портрет их тетки балуясь с отцовской палочкой, а тут всегда прятались от Оррика…       Спустившись в гостиную, она остановилась около камина, где они с братом отмечали разницу в их росте. Лия провела пальцем по мраморной поверхности. Последняя черта — ровно на два пальца выше предыдущей, сделанной в прошлую зиму.       На душе стало гадко. Этот дом, хранивший столько воспоминаний, больше не будет её домом.       — Лия, отец тебя уже заждался! — раздался из холла голос Люсьена.       — Да пусть хоть сдохнет от ожидания, — ядовито буркнула она себе под нос, но все же, волоча ноги, как каторжник, направилась в холл.       — Прощайтесь быстрее, — скомандовал Арман, когда Лия подошла к брату. — Портключ вот-вот сработает.       — Все будет хорошо, — тихо сказал Люсьен, с такой силой сжимая сестру в объятиях, что у нее перехватило дыхание. — Обещаю писать тебе каждый день. Все равно в Шармбатоне без тебя будет невыносимо скучно.       — Напакости мадам Максим за нас двоих.       — Обязательно.       — Заканчивайте быстрее, — потребовал Арман. — Я ждать не собираюсь.       Но Лия только плотнее прижалась к Люсьену, впиваясь пальцами в ткань его рубашки. От него пахло лавандой, деревом и мятными леденцами, которые Лия обожала красть у него из сумки. В глазах вновь защипало.       А если я его больше никогда не увижу?       — О, Мерлин, — вздохнул Арман, направляя палочку на дочь.       Яркая вспышка, и тело Лии, внезапно обмякшее и безвольное, повисло на руках у брата. Люсьен, не успевший среагировать, инстинктивно крепче обхватил ее, не желая отпускать.       — Я сказал, достаточно, — прорычал Арман, грубо вырвав дочь из его рук. Подозвав к себе заклинанием чемоданы, он, прежде чем коснуться портала, выразительно посмотрел на Люсьена. — Веди себя прилично. И не вздумай устраивать истерик. В этом доме и так всегда было достаточно бессмысленного шума.

***

      Холодная английская погода, резко контрастирующая с теплым французским солнцем, ни капли не воодушевила Лию. Да и ее новый дом оказался куда мрачнее, чем вилла на юге Франции. Он выглядел враждебным, будто сам был не рад новым жильцам.       Как оказалось, к их приезду уже все было готово, а значит, Арман специально оставил «радостную» новость на потом, лишив её и призрачной надежды на побег.       Первым делом Лия выпустила из клетки белую пушистую кошку и дала ей ответственное задание — нагадить отцу на кровать, в отместку за переезд. А затем оставила Оррика разбирать ее вещи и отправилась исследовать поместье и его окрестности.       Пусть комнат в нем и было больше, но жуткий холод, который стоял в них, несмотря на все усилия домовика, на физическом уровне вызывал отторжение. Да и темное дерево на полу, потускневшие гобелены и почерневшие от времени потолки радости не прибавляли. Казалось, сам дом высасывал из жильцов тепло и желание жить.       Снаружи оказалось не лучше. Хотя городок Сент-Дэвдис, в чьих окрестностях приютилось поместье, и стоял на самом берегу Ирландского моря, о купании или солнечных ваннах не могло быть и речи. Промозглый ветер, гулявший в голых, бесконечных полях и бившийся о темные скалы, пробирал до костей даже сквозь теплую мантию. Вердикт Лии был прост — неудивительно, что их мамаша поехала головой и утопилась в море.       С первого дня, как половина семейства Марсо перебралась в Англию, Арман и дня не провел в новом доме. Приказав дочери следить за обустройством поместья, он отправился в Лондон по каким-то своим важным делам и так и не вернулся. А когда Лия спросила у Оррика, не пора ли им тоже отправиться в Лондон, чтобы купить новые школьные мантии и учебники, тот ответил, что господин Марсо строго-настрого запретил отпускать юную госпожу дальше территории поместья.       Но запреты никогда на неё не действовали так, как хотелось бы Арману. Лия не была бы собой, если бы, узнав эту новость, не придумала новый план побега.       Правда, только в сам Сент-Дэвдис.       — Фу, какая-то кислятина, а не вино, — поморщилась Лия, с отвращением ставя на стол почти полную бутылку, которую она ловко стащила из маггловского магазинчика. Горлышко было липким, а этикетка кривой. — Неудивительно, что в этой дыре все такие угрюмые.       — Англичане предпочитают эль и джин, юная госпожа, — покряхтел в ответ Оррик.       — А у нас они есть? — в ее голосе мелькнула слабая надежда.       — Нет, юная госпожа.       На самом деле Лия все еще не могла поверить, что ее вылазка увенчалась хоть каким-то успехом. Казалось, сама вселенная смеялась над ней с самого начала — она не только не смогла проскочить мимо бдительного Оррика, так еще и чуть не сломала себе ноги, приземлившись в колючий куст рододендрона. Похоже, выпрыгивать со второго этажа изначально было дерьмовой идеей.       С Люсьеном все было бы куда проще. Он бы отвлек эльфа, пока я спускалась… или хотя бы подстраховал внизу…       Чтобы отогнать нахлынувшую тоску, она решила сменить тему.       — Ты видел, что утром прислали из Лондона? — спросила Лия. Встав и подойдя к шкафу, она брезгливо вытащила оттуда черную школьную мантию и затрясла ей у Оррика перед лицом. — Это же настоящее уродство! Наши старые голубые мантии мне нравились куда больше. У англичан точно нет вкуса!       — Студенты факультета Когтевран носят синюю форму, юная госпожа.       — А остальные? — Лия с интересом подняла бровь.       — Студенты Пуффендуя – желтую, Гриффиндора – красную, а Слизерина – зеленую.       — И кто решит, куда я отправляюсь?       — Распределяющая шляпа. Очень мудрый и древний артефакт.       Лия в ответ только громко фыркнула, решив, что эльф либо глупо шутит, либо окончательно свихнулся от старости.       — Бред какой-то, — резюмировала она, швыряя мантию на стул. — От Люсьена писем не было?       — Нет, юная госпожа. Совиная почта сегодня не прилетала.       Тяжело вздохнув, Лия подошла к напольному зеркалу в витиеватой, но потемневшей от времени раме и вновь приложила к плечам черную мантию. Та совсем невыгодно подчеркивала ее бледную кожу, делая девушку похожей на мертвеца. Или саму смерть.       — Ну что, мне идет? — с вызовом спросила она, покрутившись из стороны в сторону.       — Вы в любой одежде выглядите прекрасно, — учтиво ответил Оррик.       — Ну-ну, — съязвила Лия, сбрасывая мантию на пол.       Небрежно пнув несчастную одежду ногой, Лия вновь встала перед зеркалом и стала придирчиво рассматривать свое отражение.       Прямой нос, губы, покрасневшие от отвратительного вина, неопрятное гнездо из серебристых кудрей на голов… Странно было осознавать, что человека с почти таким же лицом больше нет рядом. Хотя двойную фишку всегда портил шрам — бледная, неровная полоса, словно трещина в фарфоре, пересекавшая правую бровь и спускавшаяся вниз по веку. Мир с этой стороны был слегка размытым и лишенным четких контуров.       Сколько Лия себя помнила, шрам всегда был с ней. По словам отца, в раннем детстве на неё напал взбесившийся домашний филин, чуть не выцарапав глаз. После этого случая она до дрожи стала бояться птиц. Особенно сов и всех их пернатых сородичей, чьи внезапные движения заставляли её инстинктивно отшатываться, а сердце — бешено колотиться.       — Ску-у-учно… — протянула Лия, томно облокотившись о зеркало и выжидательно посмотрев на Оррика. — До отъезда в школу еще целая вечность.       — Я могу принести волшебный проигрыватель или шахматы, — тут же предложил он.       — Может, лучше выпьешь со мной? — она подняла бутылку и соблазнительно ею покачала.       — Простите, юная госпожа, я не могу.       — Зануда, — фыркнула Лия. — Тогда проваливай, я лягу спать.       — Как пожелаете, юная госпожа, — поклонился ей домовик.       — Кстати, Оррик, — окликнула его девушка сладким голосом, когда он уже был на пороге. — Ты ведь уже рассказал моему дорогому отцу про сегодняшний побег?       Эльф тут же задрожал всем телом и стал неловко переминаться с ноги на ногу, заламывая длинные пальцы.       — Простите, юная госпожа, но у Оррика не было другого выбора… Оррик должен обо всем докладывать господину Марсо.       — Да и плевать, — только и пожала плечами та. — Скажи ему, что в следующий раз я не ограничусь маггловской выпивкой. Предупреди, что я присмотрела в порту симпатичную яхту.              В утро перед отъездом в Хогвартс произошло нечто неожиданное — за завтраком к Лие присоединился сам Арман Марсо. Этот жест, разумеется, был продиктован не грустью о разлуке с дочерью, а желанием проконтролировать, чтобы она вовремя вышла из дома и не опоздала на поезд. Или не сбежала по пути.       Проницательности Армана можно было только позавидовать — как только Марсо ступили на платформу 9 и 3/4, заполненную суетящимися семьями и студентами, Лия предприняла безуспешную попытку бегства, нарочно отстав от отца. Но ее замысел сразу раскусили, силой затолкав в вагон поезда.       — Веди себя прилично, — вместо прощания сказал Арман, внимательно разглядывая дочь. — И постарайся не привлекать к себе лишнего внимания. До поры до времени.       — Угу, — пропустила все его слова мимо ушей Лия.       Ее мысли вихрем крутились вокруг одного, единственно важного вопроса.       — Когда я увижу Люсьена? Мы поедем на Рождество в Альби? Или он приедет к нам?       — Обсудим это потом.       — «Обсудим» – это не ответ! — вспылила она. — Я хочу знать, когда увижу брата!       — Люсилия! — одернул её Арман. — Ну почему с тобой всегда так? Ты узнаешь всё тогда, когда придет время. И хватит задавать ненужные вопросы.       Услышав первый гудок поезда, он засунул руку во внутренний карман своей мантии и достал оттуда небольшой сверток.       — Возьми это. Я думаю твоя мать хотела бы, чтобы он был у тебя.       Подозрительно посмотрев на протянутый ей сверток, Лия все же взяла его и быстро забросила на дно сумки.       — Надеюсь, студенты Хогвартса доживут до своего выпускного? — Арман выразительно приподнял одну бровь. — У меня не будет времени в который раз писать преподавателям письма с извинениями.       — Посмотрим на их поведение, — буркнула в ответ Лия.       И полностью игнорируя возмущенный взгляд отца, девушка театрально поклонилась и, не прощаясь, прошла дальше в поезд. Она сделает всё, чтобы этот старый хрыч пожалел о том, что решил отправить ее в этот проклятый Хогвартс.