Light my fire

      — Я бы на твоем месте так не рисковал, — выразительно посмотрев на Сириуса, сказал Римус, вваливаясь в купе с потрепанной книгой подмышкой.       Но Сириус, закатив в ответ глаза только щелкнул зажигалкой и сделал первую затяжку, выпустив в воздух кольца дыма.       — Неужели ты, Рем, наябедничаешь на меня другим старостам?       — Боюсь представить, чтобы со мной стало после этого, — фыркнул в ответ Римус. — Но если сюда зайдет Лили… Сам будешь перед ней оправдываться.       — Тоже мне проблема. Если с проверкой сюда нагрянет сама прекрасная Лили Эванс, Сохатый построит ей глазки, и она не станет жаловаться на меня Макгонагалл.       — Не сыпь мне соль на рану! — возмущенно воскликнул Джеймс. Он, сгорбившись, сидел у окна, и его пальцы нервно барабанили по стеклу, за которым проплывал осенний пейзаж. — Она ведь так и не ответила ни на одно мое письмо… Даже строчки в ответ не написала.       — Может, не стоило присылать ей по семь писем в день? — предположил Римус, усаживаясь напротив. — Это слегка навязчиво.       — А что мне было делать? — не унимался Джеймс. — Вдруг, она бы забыла меня за лето или, еще хуже, влюбилась в какого-нибудь соседского маггла? Бродяга, да открой ты окно, в конце концов! — прикрикнул он, поморщившись.       — Какие мы нежные, — пробубнил Сириус, но все же потянулся к ручке окна. — И знаешь, такую занозу в одном месте, как ты, хрен забудешь. Так что расслабься.       — Рем, ты с ним согласен? — с надеждой спросил Джеймс, в упор смотря на несчастного Люпина.       — Я верю, что у тебя еще все впереди, — как мог попытался поддержать друга Римус.       Сириус с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. Как будто главный девственник Гриффиндора мог дать дельный любовный совет! Чего ждет Римус, он никогда не понимал. Что вообще может быть лучше, чем заманить симпатичную студентку в пустой класс после занятий и забрать в качестве трофея ее галстук?       Оставив Лунатика на растерзание Сохатому, Сириус откинулся на спинку сиденья и задумчиво уставился в окно.       С самого утра настроение было ни к черту. Лето закончилось, а Сириус так и не решил ни одной из накопившихся проблем.       Во-первых, он за два месяца так и не придумал, что ему делать с особняком, которой добрый дядюшка Альфард почему-то решил завещать дорогому племяннику.       Конечно, по-хорошему было бы слезть с шеи Поттеров и перебраться туда, но от одной мысли о темном, пустом и холодном особняке у Сириуса по спине бежали мурашки. Пусть Альфард меньше всего — кроме Сириуса с Андромедой — походил на типичного Блэка, его дом, в лучших традициях чистокровного семейства, был от пола до потолка завешан портретами любимых родственничков и заставлен разными фамильными побрякушками. И если портреты просто начинали поливать Сириуса грязью, то сомнительные артефакты были куда кровожаднее — разбирая этот хлам, он несколько раз чуть не лишился пальцев.       В итоге Блэк просто махнул рукой, запер высокие ворота поместья и вернулся в единственное место, которое мог назвать своим домом.       Пусть Джеймс и шутил, что Поттеры приютили у себя «наглого бродячего пса», Сириус знал — в их доме ему всегда были рады. Вкусный ужин, заботливо постиранные и выглаженные вещи, возможность, назло Сохатому, пофлиртовать с Юфимией и вызвать у нее добрую, материнскую улыбку — он бы не променял один такой день на сотню пафосных, но бездушных особняков.       К тому же Сириус, всегда привыкший видеть подвох в действиях своей семейки, до сих пор не мог понять, почему ему вообще хоть что-то завещали. Радовало одно — любимая мамаша наверняка искусала себе все локти от злости, что предателю крови досталось в наследство целое состояние. И, похоже, на фамильном древе появилось еще одно выжженное лицо.       Во-вторых, и это было куда серьезнее, Сириус понятия не имел, чем займется после Хогвартса. Галлеонов в его банковском хранилище хватило бы, чтобы бездельничать до конца своих дней. Но сама мысль о том, чтобы потратить хоть кнат из блэковских денег, вызывала у него приступ тошноты.       У друзей все было просто и ясно. Сохатый еще с третьего курса грезил спортивной карьерой. Лунатик видел себя затворником в какой-нибудь библиотеке, с наслаждением по уши зарываясь в переводы пыльных манускриптов. Сам Бродяга же всегда мечтал только об одном — быть свободным. И желательно наслаждаться этим чувством в компании жгучих красоток.       Но что-то глубоко в душе Сириуса подсказывало — мечтам Мародеров не суждено сбыться. Война, о которой все шептались, уже стучала в двери. И сколько бы Министерство не делало вид, что ситуация находится под контролем, в «Пророке» все чаще появлялись статьи о пропавших без вести магглорожденных волшебниках и погромах в немагической части Англии.       Ещё в прошлом году такие вести омрачали атмосферу за столом в Большом зале, заставляя студентов бледнеть и судорожно строчить письма домой. Так вел себя каждый, у кого была совесть. Кроме, разумеется, слизеринского отребья. Те встречали сводки веселым улюлюканьем и ядовитыми насмешками в сторону студентов с нечистой кровью, намекая, что их дорогие родители могут быть следующими.       Сириус ненавидел их всеми фибрами души. Розье, Мальсибер, Эйвери, Крауч — на все эти надменные рожи он насмотрелся ещё в детстве, вынужденный торчать на скучных светских приёмах. Ну и, конечно, вечно целующий им пятки Снейп и склизкий младший братец Регулус.        Мысль пойти в Аврорат, чтобы лично отправить всю эту погань в Азкабан, с каждым днём становилась всё привлекательнее. А заодно и Ноттов, Малфоев и Лестрейнджей, чтобы их дружкам не было скучно в компании дементоров.        Похоже, в свете таких радужных перспектив оставалось только одно — провести последний год в Хогвартсе так, чтобы о нём складывали легенды. А лучше даже повесили в Большом зале его портрет.       Мысли были прерваны резкой, пронзительной болью в боку.       — Твою мать, Сохатый! — вскрикнул Сириус, когда Джеймс неожиданно впился в него ногтями. — Какая муха тебя укусила?       — Смотри, — тот тыкнул пальцем в сторону коридора.       Переведя взгляд туда, куда указывал Сохатый, Сириус увидел незнакомую белокурую волшебницу, которая, скрестив руки на груди, с ледяным спокойствием выслушивала ядовитые тирады Эвана Розье. Слизеринец стоял к ней вполоборота, загораживая проход, и его надменная ухмылка говорила сама за себя.       — Ты её раньше видел?       — Нет, — ответил Блэк, уже с профессиональным интересом оценивая стройную фигуру и гордую осанку незнакомки. — А если бы и видел, она уже была бы в моём списке. Хотя шрам выглядит жутко.       — У тебя есть список тех, с кем ты спал? — оторвавшись от книги, поинтересовался Римус.       — В следующий раз повешу его на дверь спальни.       — Как будто гирлянды из галстуков нам было мало, — поморщился Джеймс.       — Может, стоит помочь? — отложив книгу спросил Римус, бросая беспокойные взгляды на дверь купе. — Мало ли, что случится…       — Так и быть, господа, — вставая и театрально кланяясь, объявил Сириус. — Я возьму на себя обязанность по спасению дамы в беде.       Он рывком распахнул дверь купе и и одарил Розье самой обольстительной и ядовитой улыбкой.       — Ну что ты, Эван, разве в таком тоне принято разговаривать с дамами?       Две пары глаз сразу же уставились на него.       — Не твоё дело, Блэк, — процедил Розье.       — Нельзя быть таким грубым, сладкий! — Сириус игриво подмигнул ему. — Или папочка не научил тебя хорошим манерам? — Он притворно вздохнул, прижимая руку к груди. — Ах да, он же занят тем, что выбивает себе и всей вашей семейке уютную камеру в Азкабане.       — Как остроумно, — явно сдерживаясь, чтобы не устроить драку прямо в коридоре, ответил Эван. — На большее мозгов не хватило?       — Поверь, я всегда готов сказать пару ласковых слов о твоей мамочке…       Рука слизеринца молнией рванулась к палочке в кармане его брюк. Но не успел он вытащить её, как до этого молчавшая девушка, громко объявила:       — Заткнитесь оба. Вы мне надоели.       И, не удостоив никого из них взглядом, она плавно обошла ошеломленного Розье и направилась прочь, к купе для старост.       — Эй, погоди! — выкрикнул Сириус, с силой отпихнув Розье плечом и бросившись вслед за ней. — А где же поцелуй для прекрасного рыцаря, явившегося на выручку?       Девушка остановилась и медленно обернулась. Одна ее бровь скептически поползла вверх.       — А ты разве меня спас?       — Как минимум, я за тебя вступился! — Сириус широко улыбнулся, демонстрируя все обаяние, перед которым не могла устоять ни одна девушка в Хогвартсе.       — Я об этом не просила, — в ее глазах вспыхнули насмешливые искорки.       Вот же стерва!       — Ты что, умрешь, если скажешь спасибо? — схватив ее за руку, спросил Сириус.       — Я? Нет, — губы девушки изогнулись в ехидной улыбке. — Но вот ты – да, если продолжишь распускать руки.       Сириус уже собирался сказать в ответ какую-нибудь гадость, чтобы поставить эту зазнавшуюся девицу на место, как вдруг дверь соседнего купе открылась. Оттуда высунулась знакомая рыжая голова, и пара изумрудных глаз, полных раздражения, уставилась на него.       — Сириус? Что происходит? — спросила Лили.       — Я пытаюсь получить заслуженную благодарность!       — Скорее пытаешься оправдать хронический зуд в штанах, — ехидно протянула девушка, выдернув свою руку из его ослабевшей хватки. — Ведешь себя как малолетний девственник.       Лили тяжело вздохнула и провела рукой по переносице, словно отгоняя надвигающуюся головную боль.       — Сириус, пожалуйста, мы еще даже не доехали до школы. Обязательно устраивать бардак прямо в поезде?       И почему я здесь крайний? Вот же гадина!       — Простите, уважаемая староста Эванс, — встав по стойке смирно отчеканил он. — Не буду мешать вам наслаждаться обществом какой-то самодовольной стервы.       И, не дожидаясь, когда возмущенная Лили начнет угрожать ему снятием очков с целого факультета, он быстро юркнул обратно в купе к Мародерам, громко захлопнув за собой дверь.       — Нет, ты представляешь! — возмущался Сириус, натягивая на себя школьную форму. — Вместо благодарности она натравила на меня твою возлюбленную!       — Не называй её так! — Джеймс мигом залился густой краской, опасливо озираясь, будто Лили могла материализоваться из воздуха. — И тише, вдруг кто-нибудь услышит!       — Мне кажется, во всем Хогвартсе не найдется человека, который бы не знал, что тебе нравится Лили, — хмыкнул Римус, в который раз перевязывая галстук.       — Но я не хочу, чтобы она услышала об этом от других! Я сам ей скажу!       — Похоже, звёзды сошлись, и тебе выпал шанс сделать это прямо сейчас, — съехидничал Сириус. — У нас почётные гости.       Дверь купе с лёгким скрипом отъехала в сторону, и внутрь, не стучась и ни капли не смущаясь, ввалились Марлен Маккинон и Мэри Макдональд, держа под руки Лили.       — Не может быть, мы почти приехали, а купе все еще цело и невредимо? — лукаво поинтересовалось Мэри, опускаясь на сиденье рядом с Римусом. — Кому «Шоколадную лягушку»?       — Я возьму, спасибо, — кивнул ей Люпин, отвлёкшись от своей муки с галстуком.       — Прекрасно выглядишь, Маккинон, — протянул Сириус, с притворным интересом разглядывая Марлен. — Загар тебе к лицу. Дай угадаю, всё лето наслаждалась тёплым французским солнышком в каком-нибудь сексуальном бикини?       — Почти… — пробормотала та, страшно краснея.       — Пытаешься компенсировать неудачу в коридоре? — язвительно подняла бровь Мэри. — Не думала, что у великого Сириуса Блэка такое хрупкое эго.       — Не знаю насчет эго, но кое-что другое у меня очень твердое. Дать потрогать?       — Сириус! — хором воскликнули Лили и Джеймс.       — Да что такого? Я, может быть, просто имел в виду свою палочку. Ну и мысли у вас.       — Кстати, Сириус, тебя искала некая Ава Миттчел с Пуффендуя, — продолжила Макдональд. — Бедняжка целое лето ждала от тебя письма!       — Подумаешь – забыл, — небрежно отмахнулся Сириус. — Все равно она меня простит. На такого красавца, как я, просто невозможно долго злиться.       — Знаешь, — вставил Римус. — Говорят, нет ничего хуже мужчины, который знает, что он красив.       — Красив, умен, талантлив и весьма одарен! — с пафосом поправил его Сириус, развалившись на сиденье.       — Наконец-то появилась хоть одна девушка, которая на всю эту мишуру не повелась, — довольно заключила Мэри, разворачивая новую «Шоколадную лягушку».       — Ещё не вечер, — зыркнул на неё Сириус. — И вообще, Лилс, что она здесь делает? Не поздновато ли для поступления?       — Зря ты так, — укоризненно посмотрела на него Лили. — Мне она показалась очень приятной и умной волшебницей. Её зовут Люсилия. Она перевелась к нам из Академии Шармбатон.       — И что ей понадобилось в Англии? — нахмурился Джеймс. — Вдруг это очередные Пожиратели?       — Многие волшебники покидают родные страны в поисках защиты, — покачав головой, возразил Римус. — Нельзя к каждому относиться с подозрением.       — Полностью с тобой согласна, — сказала Лили. На секунду замявшись, она продолжила: — Знаете, она выглядела такой печальной… Её брат остался во Франции. Наверное, ей сейчас очень одиноко.       — Тоже мне трагедия, — фыркнул Сириус.       — Интересно, на какой факультет она попадет? — спросила Мэри. — Я была бы не против учиться вместе с человеком, который решился продинамить самого Сириуса Блэка.       — Да что тут думать? — ответил тот. — Училась в манерном Шармбатоне, ведёт себя как настоящая стерва. — Пропустив мимо ушей возмущённый возглас Лили, он подытожил: — К тому же, наверняка она наследница какой-нибудь чистокровной семейки, а у таких, как мы знаем, только одна дорога. Прямиком в слизеринский гадюшник.       — Но вы же с Джеймсом туда не попали, — возразила Марлен.       — Просто они не заслуживают такого прекрасного оленя. Ну и меня, разумеется. — Сириус откинул со лба непослушную прядь. — К слову, о том, кто чего заслуживает… В этом году на мой день рождения я жду от вас незабываемый сюрприз. Последний год как-никак.       — Можешь не переживать, тебя ждет нечто невероятное, — загадочно протянул Джеймс, обменявшись с Сириусом многозначительным взглядом. — Я лично прослежу.       — То, что Алиса уже выпустилась, не дает вам право творить все что душе угодно! — тут же возмутилась Лили, сверкнув глазами. — Даже если Римус теперь тоже староста.       — Как будто Ларк когда-то могла нас остановить, — фыркнул Сириус. — Кстати, когда она станет достопочтенной миссис Лонгботтом?       — Они с Фрэнком планируют сыграть свадьбу после Нового года.       Услышав эту новость, Сириус трагично вздохнул, закатил глаза и повалился на Джеймса, прикрыв лицо рукой.       — Ну вот и всё. Еще одна прекрасная леди стала жертвой скучной моногамии!       — Неужели у вас что-то было? — удивленно спросила Марлен.       — Не волнуйся, Маккинон, в моем сердце есть место только для тебя, — подмигнул ей Сириус, поудобнее устраиваясь на коленях у друга.       — Ладно, нам пора, — бросив на подругу тревожный взгляд, решительно объявила Мэри. — Увидимся на пиру в Большом зале.       И, ловко подхватив глупо улыбающуюся и раскрасневшуюся Марлен под руку, она почти силком вытащила её из купе.       — Нам тоже пора, — сказали в унисон Римус и Лили, поднимаясь вслед за ними. — Если заранее не угомонить младшекурсников они разбредутся по всей платформе.       — Рем, не сбеги в страхе при виде толпы детей! — крикнул вдогонку Люпину Джеймс. — Помни, ты официальное воплощение Гриффиндора!       Римус в ответ только закатил глаза и вышел в узкий коридор, с трудом сдерживая улыбку.              Поезд «Хогвартс-экспресс» с глухим стуком замедлял ход, выпуская из трубы облака белого пара. Они снова были в Хогвартсе. В последний раз.