Light my fire

      — Эй, Луни, ты как? — выйдя из душа спросил Сириус.       Побледневший Римус с трудом перевернулся на другой бок и негромко прошептал:       — Нормально.       — Точно?       — Да.       — Придешь на отборочные? — поинтересовался Джеймс, запихивающий в кожаную сумку пергаменты со списком потенциальных новобранцев, схемами построения и бутылку с какой-то сомнительной жидкостью. — Свежий воздух пошел бы тебе на пользу.       — Приду, — буркнул Люпин, нехотя поднимаясь с кровати.       Его тут же пробил озноб.       — Может, лучше в башне отлежишься?       — Я же сказал, что приду! — вспылил Римус, громко хлопнув дверью в ванную.       За вспышку гнева стало стыдно. Кончено, друзья уже давно привыкли к такой резкой перемене его настроения раз в месяц, но срываться на тех, кто искренне переживал о нем, было низко. Стянув с себя пижаму, Римус залез в душ и включил горячую воду. Когда воздух вокруг нагрелся настолько, что комната больше стала напоминать раскаленную печь, его скованные и ноющие мышцы наконец-то расслабились.       День, когда его укусил Фенрир, Люпин запомнил на всю жизнь. Роковой вечер начался совершенно обычно. Лайл, поиграв с сыном в волшебников-экспедиторов, прочитал ему древнегреческий миф о царе Ликаоне, прогневавшем Зевса и превращенном в волка. Поцеловав сына в лоб, отец погасил светильник и закрыл дверь. Но сон не шёл.       Оставшись один, Римус стал представлять, что бы делал он, преврати его кто-нибудь в настоящего волка: позволили бы ему остаться дома? Или навсегда отвели жить в лес? А смог бы он понимать язык других животных? И как вообще они между собой общаются?       В конце концов, не в силах уснуть, он осторожно выбрался из-под одеяла и направился к высокой стопке книг. Лампу включать было слишком рискованно, вдруг отец еще не спит и увидит свет из его комнаты? Поэтому, взяв любимый справочник с живыми иллюстрациями, Римус устроился у окна, где лунный свет ложился на страницы ровными серебристыми квадратами.       «…Лекротты — загадочные существа, обитающие в туманных рощах Шотландии. Их серебристая шерсть переливается всеми оттенками лунного света, а ветвистые рога напоминают древние руны. Общаются они через сложную систему изменения цвета меха: нежное мерцание означает радость, внезапное потемнение — тревогу…»       На этой строчке тень резко перекрыла лунный свет, заставив лекротта на странице вздрогнуть и раствориться в нарисованных кустах. Римус поднял голову, ожидая увидеть проплывающее облако, но вместо этого сквозь стекло на него смотрела огромная волчья морда.       Желтые глаза горели голодом, острые клыки обнажились в оскале. Последнее, что успел осознать Римус — леденящий душу звон разбивающегося стекла, дикую боль в шее и отчаянный крик отца.       А потом — только тьма.       Сколько бы Лайл ни водил его к целителям, вердикт был один и тот же — Римус теперь оборотень. С каждым днём слухи расползались всё шире, шепоты в министерских коридорах становились всё громче, а взгляды коллег — всё более настороженными. В конце концов, чтобы сохранить должность — а значит, и средства к существованию, — Лайлу пришлось собрать вещи и переехать прочь из Лондона.       Для маленького Римуса всё происходящее казалось кошмарным сном, от которого он никак не мог проснуться. Его мир рушился на глазах: любимый дом с уютной детской, лавка сладостей на углу, где старый пекарь всегда подкладывал ему лишнюю булочку к чаю; даже привычная дорога в парк — всё это осталось в прошлом. Новый дом, хоть и просторнее прежнего, с большим садом и собственной библиотекой, казался ему чужим и неприветливым. Особенно пугал сад. Его дальняя граница упиралась прямо в тёмный, густой лес, откуда по ночам доносились странные звуки.       Тогда он ещё не догадывался, что это только начало. Лайл, конечно, был опытным волшебником, но что он знал о воспитании маленького оборотня? Каждое полнолуние превращалось в испытание для них обоих. Отец запирал сына в подвале, укреплённом всеми известными ему защитными заклятиями, но по утрам к ним все равно стучались соседи, обеспокоенные страшным воем и шумом, раздававшимся из их дома.       Так началась их странная кочевая жизнь — от одного захолустья к другому, от одного пристанища к следующему, пока наконец они не обосновались в небольшой деревушке на севере графства Корнуолл. С каждым переездом Лайл выглядел всё более уставшим, а Римус — всё более замкнутым. В его голове не переставая крутился только один вопрос: почему это произошло именно с ним?       С момента знакомства с Сириусом и Джеймсом мир Римуса обрел новые краски. Они приняли его таким, какой он есть, без страха и жалости. Конечно, иногда они бесили Римуса до зубного скрежета, бесили так, что ему хотелось отвесить каждому по подзатыльнику. Но они были его семьей, теми, кого он искренне любил.       — Ты там заживо еще не сварился? — раздался голос Сириуса. — Или занимаешься кое-чем поинтереснее?       — Сириус! — громко одернул его Римус, слабо рассмеявшись.       — Пока ты натираешь себе спинку, а может не только ее, отборочные начнутся!       — Я вас догоню.       — Не забудь шарф, погода сегодня дерьмовая.       Погода и правда оказалась хуже некуда. Если в предыдущие дни осеннее солнце еще радовало студентов Хогвартса теплыми лучами, то в утро воскресенья, словно специально, небо затянули темные тучи. Поплотнее закутавшись в пальто, Римус взобрался на трибуну и оглядел взглядом собравшихся. Помимо гриффиндорцев, пришедших поглазеть на успехи своих друзей, на трибуне почему-то сидели и слизеринцы.       — Разве сегодня не мы проводим отборочные испытания? — спросил Римус у проходящей мимо Марлен.       — Мальсибер утверждает, что первым занял сегодняшнее утром, — ответила она. — Они бы и драку легко устроили, но пока обошлось без жертв. — Пройдя дальше по направлению к подругам, она добавила: — Так что сначала мы, а потом они. Поттер никогда бы этим змеям не уступил.       Согласно кивнув, Римус устремил взгляд на поле, где уже в ряд выстроились потенциальные новобранцы. Кроме Джеймса, Сириуса и Мэри с прошлого года никого не осталось.       — Здесь не занято? — раздался рядом с ним знакомый женский голос.       Подняв голову, Римус увидел Люсилию Марсо, которая была одета в форму слизеринской команды и, нисколько не смущаясь, курила прямо на стадионе.       — Нет, — ответил он, чувствуя как его начинает мутить от запаха табачного дыма.       — Отлично.       На беседу у Римуса просто не было сил. Он вновь перевел взгляд на поле, где пара десятков новобранцев уже оседлали метлы и теперь стайкой поднимались в воздух. Следуя указаниям Джеймса они разбились на пять групп и теперь дружно перекидывали друг другу квоффлы, пока он кружил над ними, с видом стервятника, выслеживающего свою добычу.       — Я так и не поблагодарила тебя за мантию, — сказала Марсо, лениво покручивая в руке трубку. — Было очень мило, спасибо.       — Да не за что, — ответил Римус. Решив, что все-таки о правилах приличия забывать нельзя, он спросил: — Ты хочешь вступить в команду?       — Мальсибер умолял меня попробоваться на место охотницы. Хотя они бы справились и вшестером, — резюмировала она, когда один из новобранцев на полной скорости врезался в другого.       — Ты играла на этой позиции в Шармбатоне?       — Там не особо любят квиддич. К тому же с этим, — Марсо указала на свой шрам, — я не выгляжу как самый желанный и надежный игрок. Так что может быть и сейчас не возьмут.       — У Бренанна Миллера, ловца «Вигтаунских воителей», не было трех пальцев, — вспомнил Римус главного кумира Джеймса. — И он не упустил ни одного снитча.       — Ты не похож на того, кто интересуется квиддичем.       — Те, кто живут вместе с Поттером поневоле становятся в нем знатоками.       Марсо в ответ негромко рассмеялась. Но ее лицо резко скривилось, когда к ним на полной скорости подлетел Сириус.       — Эй, Одноглазка, ты что здесь забыла? Неужели хочешь попасть в команду?       — Отвали, Блэк.       — Ой-ой-ой, какие мы злые. Или ты просто хочешь прокатиться на моей метле? Поверь, у меня она точно длиннее, чем у твоих друзей-чистокровок.       — Сдохни, — процедила Марсо, смерив Сириуса презрительным взглядом.       Римусу стало ужасно неловко. Он так и не смог понять, почему Бродяга так прицепился к Марсо. Сам Люпин уже давно понял, что та совсем не похожа на других слизеринцев. Каждый раз приходя на занятия, она предпочитала садиться в стороне, демонстративно игнорируя однокурсников, но при этом выглядела очень одинокой. Иногда, наблюдая за ней, Римус ловил себя на мысли, что за ее внешней холодностью и дерзостью скрывается что-то еще. Что-то вызывающее у него сострадание.       — Сириус, мне кажется, тебя ждет Джеймс, — попробовал он вразумить друга, но тот его уже не слушал.       Развернув метлу, он подлетел к компании студенток, сидевших неподалеку. Те мгновенно оживились, и одна из них чуть наклонилась вперёд, стоило ему приблизиться.       — Хочешь прокатиться? — спросил Блэк, одарив её самой обворожительной из своих улыбок.       — С радостью, — согласилась та, довольно поправляя шарф.       — Только держись крепко, — сказал Сириус, обнимая ее за талию.       В этот момент где-то выше в воздухе резко развернулся Джеймс и, заметив происходящее, тут же спикировал к ним.       — Ты с ума сошёл? У нас отборочные! — рявкнул он, испепеляя Блэка взглядом. — Тебе и часа не потерпеть?       Сириус в ответ лишь хмыкнул. Убрав руки с талии девушки, он взял ее за подбородок и впился в ее губы своими, при этом не сводя взгляда с Марсо.       — Свинья, — одними губами произнесла та, демонстративно отворачиваясь.       — Он не всегда ведет себя как придурок… — сделал Римус неловкую попытку оправдать друга, но Марсо только закатила глаза и поднялась со скамьи.       — Пожелай ему от меня упасть с метлы и свернуть себе шею.       Засунув трубку в карман, девушка поправила форму и направилась вниз на поле, куда уже потихоньку входили другие слизеринцы, громко выкрикивая язвительные фразочки в сторону тех гриффиндорцев, кто провалил отборочные.       — И зачем был нужен этот спектакль? — спросил Римус у Сириуса, когда тот плюхнулся рядом с ним.       — Ты просто ничего не понимаешь в искусстве обольщения, мой пушистый друг, — фыркнул тот, наблюдая, как в воздух один за одним поднимаются слизеринцы. — Так она точно не перестанет обо мне думать, — устроившись поудобнее, он ухмыльнулся. — К тому же ты видел ее взгляд? Еще пара недель и эта стерва больше не посмеет на меня так смотреть.       — Чем бы дитя не тешилось, — пробормотал в ответ Римус.       Спорить с Бродягой было заведомо проигрышной идеей.       — Смотри, начинается, — ткнул тот Люпина в бок.       — А Джеймс разве не должен был остаться посмотреть?       — Он провожает Эванс в замок.       — Ему наконец улыбнулась удача?       Но Сириус пропустил мимо ушей этот вопрос. Стоило Марсо пролететь рядом с ними, как он вскочил с места и со всей мочи заорал:       — Эй, Марсо, не перепутай квоффл с чьей-нибудь башкой!       Но девушка полностью проигнорировала его комментарий. Ловко огибая других потенциальных игроков, она мчалась к кольцам и, прицелившись, закинула кволфф прямо в кольцо. Слизеринцы, сидящие на трибуне, громко зааплодировали.       — А она неплохо играет, — хмыкнул Римус.       — Ничего подобного! — нахмурился Сириус и скрестил руки на груди. — Это просто везение.       — Завидовать плохо, Блэк, — громко крикнул Эйвери, подлетая поближе. — В вашей команде никто на такое не способен.       — Напомнить, кто выиграл Кубок в прошлом году?       — Если бы Регулус не выбыл…       — Ключевое слово «если бы», — перебил его Сириус. — Если бы у Розье руки росли из нормального места, если бы ты или Мальсибер не роняли биты прямо в воздухе… Мне продолжать?       — Пошел ты, — прошипел Эйвери. — В этом году все будет по другому.       — Конечно, сладкий, как скажешь, — слащаво улыбнулся ему Блэк, довольно наблюдая, как тот летит обратно к своим игрокам.       — Джеймс доволен новым составом команды? — спросил Римус.       — С Ларк, понятное дело, никому не сравниться, но в целом да. О, смотри, снова она летит!       Наблюдать за этим спектаклем Римусу уже надоело. Единственное, что ему хотелось, — это поскорее вернуться в теплый замок и набраться сил — как физических, так и моральных — перед полнолунием. Пробубнив что-то Сириусу об отмерзших конечностях, он уже собрался встать и уйти прочь с поля, когда рядом раздался противный хруст — не желая слушать новую порцию оскорблений, Марсо со всей силы запульнула квоффл в голову Блэка, по всей видимости, сломав ему нос.       — Ах ты сука! — взревел Сириус, вытирая с лица струйку крови.       — Ой, прости, — невинно ответила та. — Я тебя не заметила.       Побагровев от злости, Блэк вскочил на метлу и бросился вслед за Марсо, которая, под одобрительный рев слизеринцев рванула от него прочь. Глядя на них, Римус мысленно попросил всех известных ему богов, чтобы Марсо смогла улизнуть от взбешенного Сириуса. Догони он ее, живой бы она точно не ушла.

***

      — Мелкая дрянь, — шипел Блэк, сидя на полу Визжащей хижины и периодически делая большие глотки из бутылки с текилой. — Если она попадется мне на глаза…       — Ты свяжешь ее и будешь мучать, пока она не взмолится о пощаде, — закончил за него Джеймс. — Мы уже поняли.       — Дай бутылку, — попросил Римус, протягивая руку.       Его била такая сильная дрожь, что казалось, еще немного и зубы превратятся в крошку.       — Ты принял настой из аконита? — обеспокоенно спросил Джеймс.       — Я перестал пить его еще летом, — нехотя ответил Римус. — Он больше не работает.       — Как это не работает?       — Не знаю. Всё вроде так же, но… что-то не то, — с трудом сдерживаясь, чтобы не огрызнуться в ответ, начал объяснять Римус. — Раньше, когда пил его, я чувствовал… будто хоть немного держу себя в руках. А теперь просто пусто. Как будто стал хуже понимать, что происходит. Или, может, мне просто кажется.       — Значит, нужно найти что-то новое!       — Джеймс, ты ведь и сам прекрасно знаешь, что ничего другого просто не существует, — обреченно вздохнул Римус. — А обвешиваться сомнительными оберегами и надеяться на чудо я не хочу.       — А что говорит Лайл? — спросил Сириус, открывая вторую бутылку с алкоголем.       — Он обещал поискать что-нибудь в библиотеке Министерства, но ты и сам знаешь, что это долгий процесс.       — Но ведь обычно с возрастом оборотни лучше себя контролируют… — задумчиво протянул Джеймс, почесав голову.       Если за годы соседства с Поттером Римус стал настоящим спецом в сфере квиддича, то Джеймс, только узнав о «проблеме» своего друга, сразу же стал собирать всевозможную литературу о ликантропии, чтобы узнать, как облегчить страдания Люпина.       Именно ему принадлежала идея научиться анимагии, чтобы сопровождать Римуса во время его превращений. Такой план Люпина поначалу ужаснул — вдруг он не сможет себя сдержать и случайно покалечит друзей? Но после первого раза, очнувшись в Больничном крыле, Римус готов был разрыдаться от радости. И плевать, что сказал бы Сириус. Он больше не был один.       — Может, это из-за усталости? — предположил Сириус. — Всё лето думала о ЖАБА и вот нервишки сдали.       — Может быть, — вяло отозвался Римус. Почувствовав, как тело скрючивает, словно в судорогах, он еще раз приложился к бутылке и почти залпом осушил половину.       По телу тут же разлилось приятное тепло, и, чтобы хоть ненадолго отвлечься от боли в мышцах, он вымученно улыбнулся и обратился к Джеймсу:       — Как у тебя дела с Лили?       — Хорошо… вроде.       — Вроде?       — Она согласилась пойти со мной на свидание, — на одном дыхании выпалил тот.       — Сохатый, это ведь потрясающее! — обрадовался Сириус. — Наконец-то в твоей жизни вновь появятся плотские утехи, и ты отстанешь от меня со своими тренировками.       — Я пригласил её на свидание, не для того, чтобы затащить в постель!       — Никто и не думает, что она с тобой сразу спать станет, — фыркнул Сириус. — Это ведь Эванс.       — Потерплю, — уверенно объявил Джеймс.       — Потерпишь? — лукаво улыбнулся Блэк. — Луни, ты веришь в чистоту его мотивов?       — Не особо, — честно ответил тот. — Твоя похотливость слишком заразительна.       — Идите оба в задницу, — надулся Поттер. — Лили, она ведь такая нежная и чистая. А её голос…       — Гадость, — скривился Сириус. — Еще стихи ей напиши.       — А что плохого в стихах? — нахмурился Римус.       — Вот поэтому ты и девственник.       — Прости, Луни, но я здесь на стороне Бродяги, — прыснул Джеймс. — Такими методами разве что привидений очаровывать. Им это по возрасту.       Смотря на друзей, что принялись изображать Серую даму, Почти Безголового Ника и Кровавого барона, маша руками в стороны и умоляя Римуса позвать их на свидание, тот и сам негромко рассмеялся. Но тут же пожалел об этом, потому что его тело вновь содрогнулось от боли.       — Сколько до полуночи? — прохрипел он, допивая все содержимое бутылки.       — Десять минут, — ответил Джеймс, бросив взгляд на наручные часы. — Я пойду наружу, посмотрю, не решил ли кто-то выйти на ночную прогулку.       — Ну что, готов? — похлопал Римуса по плечу Сириус.       — К такому никогда готов не будешь, — вздохнул тот, ощущая, что комната перед глазами уже начинает плыть.       На это Блэк ему уже ничего не ответил. На месте, где еще пару секунд назад стоял Бродяга, теперь сидел большой черный пес, задорно виляя хвостом из стороны в сторону. Прикрыв глаза, Римус приготовился к тому, что будет дальше — острая боль, провал в памяти, а затем утро в Больничном крыле в окружении друзей и горы шоколада, который они ему принесут.       Луна неспешно выходила из-за облаков, подсвечивая Хогвартс холодным серебряным светом. В окнах высоких башен изредка мелькали лица студентов, засидевшихся за домашними работами. Каждый из них в ту ночь слышал жалобный пронзительный вой, раздававшийся из покосившейся хижины на самой границе территории замка.