Light my fire

      За те пару недель, что Лия провела в стенах Хогвартса, она окончательно убедилась, что людей с фамилией Блэк она просто на дух не переносит.       Особенно это касалось старшего Блэка. За обедами и ужинами в Большом зале Лия чувствовала, как он пялится на неё из-за соседнего стола гриффиндорцев. И каждый раз он изучал её с игривой полуулыбкой, будто разглядывал диковинный экспонат.       Но если их взгляды случайно пересекались, Лия почему-то не сразу могла отвернуться, показательно скривившись. Виной всему были его невероятно красивые глаза. Серые, похожие на две грозовые тучи, которые то и дело освещаются вспыхивающими молниями.       Засмотревшись, Лия выпадала из реальности, чувствуя, будто эти молнии начинают сверкать в её теле разрядами тока, проходясь вдоль позвоночника. И она видела, что ему нравится её реакция. Ему нравилось, что он вообще способен её вызвать. А её саму это совсем не устраивало.       Блэк был ей противен. Громкий, самодовольный бабник, уверенный, что весь замок обязан валяться у его ног только потому, что он имеет непомерное либидо. Таких Лия презирала ещё до Хогвартса — людей, которые сами себе внушили, что их желания важнее всего на свете, а окружающие должны считать за честь быть выбранными. Испорченные похабными рисунками учебники и сломанные перья, которые он с насмешкой возвращал, лишь укрепляли её презрение.       Более того, каким-то неизвестным ей способом, Блэк стал всегда оказываться в тех местах, куда она выбиралась, чтобы посидеть в одиночестве. Если раньше их пересечения были случайными — в основном в заброшенных классах, где он лапал очередную глупо хихикающую девицу, — то теперь складывалось впечатление, что Блэк заранее знал, куда она направляется. Каждый раз, стоило ему открыть рот или просто показаться на горизонте у Лии чесались руки самолично утопить его в озере.       Из-за такого внимания к своей персоне, ей ничего не оставалось, как вернуться в гостиную Слизерина, где ее тут же стал донимать расспросами об отце второй Блэк.       Отчасти, это было немного полезно. От Регулуса она узнала, что Арман, оказывается, был не просто старым маразматиком, влюбленным в свою работу — он принимал участие в ежегодных съездах магической знати Европы, являлся соучредителем нескольких фондов, спонсирующих исследования в сфере зельеварения и даже был одним из организаторов Лунного бала — мероприятия для чистокровной элиты, проходящего несколько раз в год.       И если со старшим Блэком Лия знала что делать, то как отвадить от себя младшего совсем не представляла. Стоило ей засесть в гостиной, как тот тут же подсаживался к ней и засыпал очередной порцией вопросов.       — Если ты задашь мне хоть один вопрос про Армана, я встану и уйду, — предупредила Регулуса Лия, как только он прошел через проход в гостиную и направился к ней.       Сама она удобно устроилась на диване и билась с несколькими рунными цепочками, которые совсем не хотели у нее получаться.       — У тебя здесь ошибка, — ткнул пальцем ей в блокнот Регулус.       — Да ну?       — Поменяй Исэ на Уруз и тогда круг замкнется.       — Ну ладно, умник, давай попробуем, — буркнула Лия, стирая написанное.       Как бы ей ни хотелось это признавать, Регулус оказался прав. Стоило лишь заменить две руны, и вся формула вдруг сложилась сама собой, словно только и ждала его подсказки.       — И для кого ты это готовишь, если не секрет? — лениво поинтересовался Блэк. — Насколько я знаю, на Рунах такое не проходят.       — Секрет.       — Как знаешь. Кстати, тебя искал Слизнорт, — он довольно ухмыльнулся. — А я ведь говорил, что лучше не пропускать его занятия.       — Подумаешь прогуляла парочку, — пожала плечами Лия.       — Ну-ну, — хмыкнул Регулус. — Он просил передать, что если ты заглянешь к нему на ужин на следующей неделе, он закроет глаза на твои прогулы и даже не станет строчить жалобы твоему отцу.       — Да что такого в этих ужинах? — вскинулась Лия. — Почему вы постоянно пытаетесь меня на них затащить?       — Хочешь сказать, мы для тебя не слишком изысканное общество?       Все на Слизерине знали, как сильно Регулус ненавидит брата. Но чем чаще он общался с Лией тем сильнее она замечала насколько Блэки похожи. Если Нотт, Эйвери и Розье продолжали с ней любезничать, то Регулус говорил с ней с тем особым, едва уловимым пренебрежением, которое выдает в человеке врождённую гордыню. Он даже не пытался делать вид, что считает её равной — и уж тем более не старался понравиться.       — Или компания Поттера тебе нравится больше?       — С чего ты взял, что я с ним вообще общаюсь? — брови Лии поползли вверх.       — Я видел, как вы летали над полем для квиддича, — поморщившись, ответил Регулус.       — Не твое дело.       — Как ловца слизеринской команды очень даже мое, — возразил он. — У нас свободно место загонщика и охотника, почему бы тебе не попробовать? Я уже поделился этой идеей с Мальсибером, ему она тоже понравилась.       — Я подумаю, — буркнула в ответ Лия.       Конечно, она и сама была бы не прочь поиграть в квиддич, но то, что Блэк решил все за нее, бесило Лию до зубного скрежета. К тому же, квиддич для неё всегда был командной игрой, где важны не только техника и сила, но и сплочённость. А на Слизерине об этом можно было только мечтать.       — Что-то еще? — выразительно посмотрела Лия на Регулуса, который почему-то не собирался никуда уходить. — Мне кровью подписаться под обещанием прийти на ваш дурацкий ужин?       Но тот пропустил ее колкость мимо ушей и полез во внутренний карман своего пиджака.       — Ничего не напоминает? — помахал он перед носом девушки пачкой писем.       — Это что, моя почта? — удивленно уставилась на него она.       — Да.       — Но ведь Эйвери обещал ее для меня забирать!       — С ним было несложно договориться.       — Отдай сейчас же! — потребовала Лия.       — Давай заключим сделку… — начал говорить Блэк, но девушка даже не стала его дослушивать.       Рывком вытянув руку вперед, Лия попробовала выхватить свои письма из его мерзких лап, но тот ловко увернулся, встал и поднял их высоко у себя над головой.       — Я вообще-то ловец, если ты не забыла, — ухмыльнулся он. — Так что насчет сделки?       — Ты головой ударился? — вспыхнула Лия. — Ты не имеешь права прятать у себя письма, адресованные мне! — взяв со стола палочку, она выкрикнула: — Акцио!       Но ничего не произошло. Только ухмылка Регулуса стала еще шире.       — Поверь, я успел оценить твои таланты в магии. Они зачарованы против кражи. Так что, если тебе в голову придет идея пробраться ко мне в спальню, ты просто не сможешь их найти.       Вот засранец!       Теперь понятно, почему она не получила от Люсьена ответ ни на одно свое письмо. Про тот ужас, который она испытала, когда ей пришлось самой идти в совятню и под пристальным взглядом сотни пернатых чудовищ привязывать письмо к лапе школьной совы, она вообще молчала. Хорошо хоть с этим ей потом стала помогать Нотт.       — А если я просто стану ходить на завтраки и сама буду забирать все письма?       — Умно, — флегматично хмыкнул Регулус. — Но, поверь, мне не составит труда сделать так, чтобы у меня они оказывались раньше, чем первая сова влетит в Большой зал.       — И чего ты хочешь? — закусив губу от досады, спросила Лия.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что починила.       — И что это?       Быстро убрав письма обратно в карман, Регулус вытащил оттуда нечто, напоминавшее миниатюрный шар для прорицаний, находящийся посередине нескольких серебряных прутьев. При внимательном рассмотрении можно было заметить, что каждый из них покрыт десятком выгравированных символов, а на самом шаре нацарапана буква «К».       — Ты собираешься сказать мне, что это? — язвительно спросила Лия, с неохотой принимая из его рук странный артефакт. — Или мы будем играть в угадайку?       — Это амулет.       — И все? — посмотрела она на него, как на идиота. — Ты ведь понимаешь, что мне нужно знать, по какому принципу он работал до поломки?       — Я и сам не знаю, — просто ответил тот. — Так что, по рукам?       — А если я не смогу его починить?       — Ну а это уже твои проблемы. В любом случае, нет амулета – нет писем.       — Ладно, — процедила Лия.       Неужели у всех Блэков в крови вести себя как охреневшие засранцы?              Чтобы хоть немного утихомирить желание сотворить с двумя Блэками нечто страшное, Лия весь остаток дня бродила по территории Хогвартса. Английская осень её раздражала: от сырости кудри на голове превращались в гнездо, мелкая морось неприятно мочила одежду, и даже солнце, пробивающееся через тучи, радости не приносило.       Мрачный лес рядом с замком и озеро, где по слухам обитал гигантский кальмар, Лие тоже не пришлось по душе. Она искренне сомневалась в психическом здоровье того, кто решил, что это место подойдет для того, чтобы обучать детей. Особенно волшебников.       Единственное, что в Хогвартсе ей действительно понравилось, — башни. С них открывался потрясающий вид на горы и долины, а Лию так и тянуло взять метлу, вылезти на крышу и сигануть вниз в безумное пике. Только она пока не придумала, как незаметно протащить школьную метлу в замок.       Вернувшись с прогулки, Лия устроилась у камина в гостиной и накатала брату три длинных письма. То, что младший Блэк присвоил себе все письма от малыша Лу, совсем не значило, что она ему ни строчки не напишет. Меньше всего ей хотелось, чтобы брат чувствовал себя брошенным и забытым.       А так у него появлялась возможность развлечься чтением о множестве изобретательных способов убийства двух представителей «древнейшего и благороднейшего рода Великобритании».

***

      — Что пишет будущая миссис Лонгботтом? — спросила Мэри, стоя перед зеркалом в спальне девочек и примеряя очередную блузку.       — Говорит, мама Френка пыталась одеть ее в свое старое подвенечное платье, — хихикнула Лили. — Похоже, она больше радуется свадьбе, чем сама Алиса.       — Торжественно обещаю, что никогда не выйду замуж, — приложила руку к сердцу Мэри. — Еще не хватало получить в подарок такую свекровь.       — Отношения – чушь, — раздался тихий голос Марлен, которая лежала на кровати и с печальным видом листала «Еженедельную ведьму».       — И давно ты пришла к такому выводу? — лукаво улыбнулась Макдональд. — Кажется, еще на прошлой неделе ты только и болтала о том, как вы бы с нашей звездочкой хорошо смотрелись вместе.       — Он не обращает на меня никакого внимания! — возмутилась Марлен. — Я ведь ничем не хуже тех, с кем он спит!       — Может быть, он так выражает свое уважение? — предположила Лили. — К Мэри же Сириус тоже не лезет.       — И правильно делает, — отрезала та. — У меня на примете есть кое-кто более симпатичный.       — Ты для него так стараешься?       — Вроде того, — туманно ответила Мэри. — Хочу сделать колдофото.       — Стой, он что, не ученик Хогвартса? — удивилась Марлен. В миг повеселев, она отбросила журнал и подскочила к Мэри, настойчиво начав трясти ее за руку. — Макдональд, ты обязана рассказать нам, кто он! Это ведь сенсация! За шесть лет тебе впервые кто-то понравился!       — Полегче, руку оторвешь, — закатила глаза Мэри.       — Мне тоже интересно, — Лили поудобнее устроилась на кровати и выжидательно посмотрела на подругу. — Рассказывай давай.       — Мы познакомились на каникулах, — с трудом сдерживая улыбку, начала свой рассказ Мэри. — Он давний знакомый моей мамы и летом приходил ее проведать. В какой-то момент она оставила нас вдвоем, мы разговорились и я поняла, что не могу перестать на него пялиться. А потом пришел и второй.       — Стой, — перебила ее Марлен. — Второй?       — Со стороны они могут сойти и за одного человека.       — Да ладно! — вскрикнула Маккинон. — Ты говоришь про близнецов Пруэттов?       — Они такие красавцы… — мечтательно протянула Мэри, прикрыв глаза. — Рыжие волосы, мускулистые руки, а эти улыбки… Представляю, что они вытворяют в постели.       — Ну ты даёшь, — прыснула от смеха Марлен. — Не думала, что тебя заводит мысль о тройничке.       — В этой жизни нужно попробовать всё. Не всем же нам сразу после школы замуж выходить, да, Лилс?       — А я-то тут при чем? — попыталась сохранить невозмутимое выражение лица Лили. — Меня еще никто замуж не звал.       — Пока, — фыркнула Мэри. — Уверена, Поттер об этом ночами грезит.       — Ставлю десять галлеонов на то, что до Хэллоуина вы с ним поцелуетесь, — подхватила Марлен, с азартом потирая руки.       Лили вмиг залилась краской и с укором посмотрела на подруг.       — Мерлин, неужели ты правда не хочешь даже попробовать? От одного свидания ты точно ничего не потеряешь.       — Я такого не говорила, — отведя взгляд, пробормотала Лили.       — Тогда чего ты ждешь? — не унималась Маккинон.       — А если серьёзно, Лили. Сколько еще ты собираешься его динамить? Весь Хогвартс уже сто лет знает, что он по тебе сохнет. И ты знаешь. Мы все знаем.       — И между прочим, девиц, которые только и ждут, чтобы он их пригласил на свидание, целый вагон.       — И огромная тележка, — согласно закивала Мэри. — Он ведь лучший ловец за всю историю Хогвартса! К тому же Мародер. И многим он нравится куда больше Блэка. Да и к тому же, — девушка испытующе посмотрела на подругу, — ему ведь может надоесть в какой-то момент тебя добиваться.       Об этом Лили, к своему удивлению, никогда не задумывалась. Она уже привыкла к настойчивому вниманию Поттера: к подмигиваниям, нелепым запискам, летевшим к ней через весь класс, и бесконечным приглашениям в Хогсмид. Казалось, что он всегда будет рядом, неизменный в своих попытках. И всё же прошлой весной, когда у Джеймса ненадолго появилась подружка, Лили вдруг стало неприятно. Гораздо сильнее, чем она готова была признать.       Однако Лили не могла подойти к такому важному вопросу, как отношения или простое свидание, безответственно. Это была одна из причин, почему она так и не ответила ни на одно из писем Джеймса, хотя его сова за лето стала постоянным гостем в доме Эвансов. Ей нужно было наверняка знать, что она не пожалеет.       — А ещё мы все знаем, что он тебе нравится! — победно воскликнула Марлен.       — Нравится?! Неправда! — Лили залилась густой краской.       — Нравится-нравится. Иначе почему ты за весь прошлый год ни разу его «невозможным придурком и самодовольным нахалом» не назвала? А? Раньше это было твоим любимым словосочетанием.       Лили, сдавшись, прикрыла на секунду глаза. Сопротивляться было бесполезно, когда правда была так очевидна.       — Он… уже не такой, как раньше, — наконец признала она. — Просто я думала, что он окончательно изменился. А потом эта выходка на ЗОТИ…       — Просто мальчики медленнее взрослеют, — с умным видом сказала Мэри. — К тому же, он после этого ходил с таким видом, будто пережил поцелуй дементора. Главное ведь, что ему было стыдно.       — Пожалуй, да, — согласилась Лили. — Я… Я согласилась придти на отборочные в воскресенье.       — Это же отлично! — захлопала в ладоши Мэри. — Тогда я выпишу завтра нам парочку свадебных каталогов…       — Макдональд!       — Ладно, так и быть, не будем торопить события, — печально вздохнула Мэри. — Раз моя помощь тебе не нужна, я украду Марлен, чтобы она меня сфотографировала.       — Хочешь напомнить Пруэттам о себе? — догадалась Лили.       — Именно!       Мэри встала с кровати, достала из тумбочки фотокамеру и поманила за собой Марлен. А Лили осталась одна, пытаясь прогнать остатки смущения и собраться с мыслями. Десять минут полежав на кровати, она, поняв что у нее ничего не выходит, подошла к сумке и достала из нее записную книжку. Устроившись поудобнее, она открыла чистый разворот, черканула на одной стороне минус, на другой — плюс. Несколько секунд Лили просто смотрела на листок, потом всё же принялась писать.       Начнем с минусов — это всегда проще.       «Вечно лезет в неприятности». «Шумный». «Эгоцентричный». У него в голове один квиддич — как будто ничего больше в мире не существует. А еще в комплект к Джеймсу всегда прилагался наглый, бессовестный и похотливый Блэк, с которым они были неразлучны…Добавив в список слова «навязчивый» и «неугомонный», Лили вздохнула. Листок уже пестрел недостатками, но… быть необъективной она не хотела.       Она задумалась, а потом написала: «умный». Если бы Джеймс относился к учебе серьезно или хоть ненадолго сосредоточился, то наверняка стал бы лучшим на курсе. «Добрый» — тоже, куда деваться. Особенно со своими друзьями и теми, кому нужна помощь. Сгорая от стыда, Лили добавила еще и «красивый» ужасно мелким почерком, на случай если подруги случайно найдут ее список.       И, пожалуй, самое главное — он не сдаётся. Сколько лет прошло, а он всё ещё не отступил. В этом упорстве была доля сумасшествия, но и… что-то очень притягательное. Лили снова посмотрела на страницу. Минусов было больше. Гораздо больше. Но почему-то рука сама тянулась зачеркнуть слово «эгоцентричный». В последнее время он почти не выпендривался. Конечно, та история с Марсо сильно подпортила его образ исправившегося негодника, но Лили и сама видела, как ему потом было стыдно (не перед Люсилией, конечно, но все же). В целом Поттер действительно вел себя почти… нормально.       А значит, отказывать ему у нее больше не было повода.       

***

      Лили всегда знала, что стать целителем будет нелегко. Она была готова к трудностям — по крайней мере, так она твердила каждое утро, запретив себе падать духом. Но даже ее неутомимая, почти одержимая страсть к знаниям ощутимо подугасла, когда на третьи сутки кряду она обнаружила, что фактически живет в библиотеке, превратившись в бледное, заляпанное чернилами привидение.       Её мир сузился до стола, заваленного тяжелыми сборниками с целебными травами, свитками с заживляющими заклинаниями и трактатами о применении трансфигурации в медицине, которые вызывали лёгкую тошноту от обилия сложных терминов. И это не считая горы домашних заданий, которые обрушились на них с первого же дня, словно профессора решили проверить, кто из студентов сломается первым.       И всё же Лили не позволяла себе жаловаться. Она работала до изнеможения не потому, что хотела быть лучше всех, а потому что… просто не могла иначе.       В самом начале обучения она остро чувствовала, что здесь, в этом мире, она чужая. Тот раз, когда ее впервые назвали грязнокровкой, она запомнила на всю жизнь. Стоило какому-то слизеринскому мальчишке произнести эти слова, как ей тут же захотелось спрятаться и исчезнуть. А потом на место стыду пришло жгучее желание доказать чем угодно, что она тоже волшебница, которая достойна быть частью этого удивительного мира.       Тогда рядом с ней был Северус. Он знал этот мир с рождения и был готов что-то подсказывать или объяснить. Однако к концу четвертого курса Северус окончательно перестал быть мальчишкой из её воспоминаний. Его сменил холодный, отстраненный юноша, чье окружение вызывало у Лили тихий ужас. Стена между ними выросла не за один день, но однажды она стала такой высокой, что Лили перестала видеть того, кто стоял по ту сторону.       После этого её опорой стали другие. Римус, Мэри, Марлен, Алиса…  С ними она смеялась, дулась, обсуждала книги и мальчишек, и уже не вспоминала каждый день, кем её считает часть волшебного общества. Они принимали её без лишних вопросов — как свою. И за это Лили была им искренне благодарна.       Но всё равно, каждый раз, когда она не справлялась с заданием или не понимала новую формулу, те старые мысли возвращались. И тогда она сжимала челюсть так, что сводило скулы, открывала учебник и продолжала. Упрямо, методично, до победного конца. Пока не начинало получаться.       — Я так и знал, что встречу тебя тут! — раздался за спиной Лили радостный голос. — Собираешь материал для книжного клуба?       — Привет, Бенджи, — Лили обернулась и устало улыбнулась.       Перед ней стоял Бенджамин Фенвик — высокий, долговязый юноша, с гривой каштановых волос, падавших на плечи. Староста Когтеврана был одним из немногих, кто, как и она, считал библиотеку лучшим местом для отдыха. Хотя их представления об «отдыхе» кардинально отличались.       — Как тебе мои локоны? — задорно спросил он, демонстративно повертев головой из стороны в сторону. — Красота, правда? Говори честно, я похож на молодого Роберта Планта?       — Флитвик еще не бегает за тобой с ножницами? — рассмеялась Лили.       — Пусть попробует дотянуться! Не поверишь, я летом уболтал отца отпустить меня на их концерт, — Фенвик засунул руку в сумку и вытащил оттуда сложенную пополам листовку Led Zeppelin. — Теперь у меня есть их автограф!       — Да ты и сам скоро станешь похож на рок-звезду, — Лили с сомнением покосилась на его шевелюру.       — А ты чего здесь торчишь? — Фенвик ткнул пальцем в раскрытый том. — «Целебные травы Шотландии и их применение при гнойных воспалениях»… Звучит не так увлекательно, как твоя любимая «Джейн Эйр».       — Пришлось променять Бронте на реальность, — вздохнула Лили, потирая переносицу. — Готовлюсь к будущей профессии.       — Обалдеть, Эванс, ты что, хочешь стать целителем? — искренне удивился Фенвик. — Ты ведь знаешь что они живут прямо на работе?       — Это уважаемая и благородная профессия, — парировала Лили. — И так я смогу приносить реальную пользу. В конце концов, кто-то должен уметь исцелять, пока остальные… — она запнулась, не желая договаривать.       Как только Фенвик понял, на что она намекает, с его лица тут же слетела улыбка.       — Кстати об этом, — наклонившись поближе прошептал он. — Ты слышала, что Аврорат сократил срок подготовки новобранцев? Теперь вместо двух лет она длится всего десять месяцев.       — Но это ведь безумие! Как за такой срок можно успеть освоить всю программу?       — Зато мне не придется тратить годы своей молодости за очередными книжками, — пожал плечами Фенвик.       — Неужели ты хочешь пойти в авроры? — прошептала Лили с неподдельной тревогой.       — Пока не знаю, — задумчиво ответил он, накручивая на палец прядь волос. — Но сама подумай, если к власти придут чопорные зануды, как я проживу в этом мире без нормальной музыки?       — Дурак, — только и ответила Лили.       И почему всем моим знакомым и друзьям так хочется рисковать своей жизнью? Пусть даже ради благородной цели.       — Да, кстати, — вдруг засуетился Бенджи, вытаскивая из сумки очередной листок. — Макгонагалл уже рассказала вам, что произошло на вчерашнем дежурстве?       — Нет, — нахмурилась Лили.       — Мистер Эйвери и мисс Нотт были застуканы в одном из коридоров за распитием огневиски, — пафосно объявил он. — Теперь они хотят перемешать всех старост.       — То есть кто-то из нас может попасть в пару со слизеринцем?       — Именно! — он торжествующе кивнул. — Но я решил не ждать у моря погоды и набросал примерный план, кого с кем можно свести. — Он развернул перед ней лист бумаги, испещренный стрелочками и фамилиями. — Смотри, я все продумал. Остались только вы с Люпином. Тебе я, как великодушный друг, могу предложить свою персону, а вот бедному Рему, похоже, придется наслаждаться обществом Нотт.       Бедный Римус.       — Все равно спасибо, Бенджи.       — Да не за что, — кивнул он, поднимаясь из-за стола. — Кстати, советую тебе почитать «Полный справочник магических болезней». Там такие иллюстрации… Может, передумаешь тратить свою молодость на Мунго.       Лили в ответ только фыркнула. Помахав на прощание Фенвику, она потянулась, вздохнула и вновь уткнулась в массивный сборник целебных трав Шотландии.