Light my fire

      У Лии были чувства к Сириусу Блэку. Точнее, целый спектр чувств, которые она больше не могла игнорировать и в которых ей было страшно разбираться.       Каждый день она с замиранием сердца ждала, когда они встретятся в Выручай-комнате. Или когда он начнет прожигать ей затылок голодным взглядом на уроках, от которого кожа покрывалась мурашками, а в животе завязывался тугой узел. Его серые глаза, блестевшие, как ртуть, завораживали её. Лия могла бы без конца смотреть, как в них вспыхивают и гаснут эмоции. И все они были направлены на неё. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить.       Когда он привел её на крышу, чтобы таким способом извиниться, Лия не могла поверить, что перед ней тот Блэк, который всего месяц назад сутками её изводил. Она ведь сказала ему о том, что хочет полетать вокруг замка всего один раз. Один. А он запомнил.       Каждым словом, каждым взглядом, каждым движением Блэк заставлял Лию чувствовать себя особенной. Но совершенно не факт, что она была особенной для него.       Блэк постоянно сбивал её с толку. И ничто не могло гарантировать, что ведёт он себя так только с ней. По словам девиц, разговоры которых она слышала в коридорах, Блэк умел быть невероятно обходительным, когда ему что-то было нужно. А получив желаемое, терял интерес и исчезал, будто ничего и не было.       Лию душила липкая, ядовитая тревога. Ей постоянно казалось, что Блэк её проверяет. Она была уверена: стоит ей лишь намекнуть, что их игра против ее воли переросла во что-то большее, все будет конечно. Блэк и глазом не моргнув отнимет у неё это головокружительное чувство полёта.       И она больше не сможет чувствовать, как он разрушительным смерчем врывается в её жизнь, переворачивая всё с ног на голову и заставляя гореть вместе с ним.       Блэк был как буря, которую невозможно ни предсказать, ни сдержать. В нём было слишком много всего: злости, упрямства, желания. Он будто бы не умел существовать наполовину.       Даже новое правило их игры, которое он ввёл, — и от которого у Лии сердце не просто замерло, а совершило сальто в грудной клетке, — могло ничего и не значить. Точнее, оно наверняка ничего не значило. Ведь кто знает, сколько было девиц, которым Блэк ставил точно такие же условия, глядя в их наивные, сияющие глаза? А объединяло их всех лишь одно — рядом с ним никто из них надолго не задерживался.       Сама того не понимая как, Лия начала замечать всех других студенток, чьи голодные взгляды провожали Блэка в коридорах. Желание выколоть им глаза или наслать самое мучительное проклятие было таким острым, что она кусала губы до крови. Но такого права у неё не было. Ведь то, что было между ними, для Блэка не значило ровным счетом ничего.       Но тренировка стала последней каплей. Лию чуть на кусочки изнутри не разорвало. В грудную клетку будто кто-то загонял раскаленные докрасна иглы. Эти густо накрашенные, шумные, пышногрудые девицы были повсюду. И каждая легко могла стать его следующей.       Блэк однозначно вытаскивал из неё на свет не только хорошее, но и плохое. До встречи с ним Лия и подумать не могла, что осознанно может мстить кому-то в приступе ревности. И, если честно, перед Фенвиком ей было немного стыдно. Их разговор ограничился только Травологией и Францией. А всё остальное больная фантазия Блэка додумала сама.       Лия не знала, чего хочет. Встречаться с Блэком? Нет, она не была настолько наивной. Она просто хотела… она сама не понимала чего. Наверное, чтобы время остановилось и оставило им их маленький нереальный мир в Выручай-комнате, где не существовало сложных вопросов. Где можно было бы бесконечно тонуть в Блэке и его объятиях.       Лие нравилось, как на его шее пульсирует венка от её легкого кокетства; нравились его мягкие тёмные волосы, блестевшие, как шёлк; нравились крошечные зажившие ссадины на руках, оставшиеся от проделок, о которых он рассказывал; нравились его широкие плечи и острые ключицы; нравился его хриплый от сигарет смех и его сбивчивое дыхание у неё над ухом.       Но однажды она этого лишится. Их договоренность подойдет к концу. Это может произойти в следующий раз, когда он на нее разозлится, они наорут друг на друга, и она убежит, или когда Блэк устанет от нее, как и от любой другой девушки. Но чтобы не случилось, Лия поклялась себе, что не будет из-за него плакать. Ни слезинки не прольет. Иначе сразу окажется в списке тех блэковских дур, что она искреннее ненавидела.

***

      — Мисс Марсо, задержитесь, пожалуйста, после урока, — обратился к девушке Слизнорт, когда Зелья подошли к концу.       Предчувствуя, что сейчас ей оукнутся все не сданные вовремя домашние работы, Лия насупилась, закинула в сумку учебники и поплелась к преподавательскому столу. Единственным предметом, который она не забросила были Руны. Видеть раздраженное лицо Бабблинг было слишком забавно.       Когда последние студенты вышли из кабинета, Слизнорт с некоторым усилием опустился в свое просторное кресло, сложил руки на выступающем животе и устремил на Лию доброжелательный, чуть маслянистый взгляд.       — Ну, мисс Марсо, — начал он беззлобно, — как ваши дела? Освоились ли вы в Хогвартсе? Надеюсь, стены нашего старого замка стали для вас родными? Завели ли друзей?       — Да, профессор, — без энтузиазма ответила Лия. Быстро сообразив, что если она обрадует декана своей «дружбой» с другими слизеринцами, тот, возможно, не будет сильно приставать с домашними заданиями или писать её отцу, она добавила: — И да, я нашла… общий язык с некоторыми однокурсниками. Мы довольно близко общаемся с Флоренс Нотт.       Уголки губ Слизнорта дрогнули в слабой, но одобрительной улыбке. Решив накинуть себе ещё пару баллов, Лия с легкой издевкой протянула:       — А в начале года Регулус Блэк показал мне, насколько слизеринцы и англичане… гостеприимны.       — Ах, прекрасно, прекрасно! — довольно закивал Слизнорт. — Приятно видеть, что наши традиции взаимопомощи живы. Однако, как бы слизеринцы ни стояли друг за друга горой, — его лицо приняло слегка озабоченное выражение, — я, к сожалению, уже не могу закрывать глаза на жалобы других преподавателей.       Он поднял свою пухлую ладонь и принялся загибать пальцы.       — Проффесор Флитвик, профессор Стебель, профессор Бинс… А уж Минерва, — он сокрушенно вздохнул, — и вовсе была непреклонна. Я беспокоюсь о вас, мисс Марсо. Возможно, у вас что-то произошло? Или вы столкнулись с трудностями?       — Нет, профессор. Все в порядке. Я просто… отвлеклась. На Руны, — соврала Лия не моргнув и глазом. Слизнорту точно не стоило знать, какой именно частью своего тела Блэк заставляет её забыть о своих домашних заданиях.       Эффект был мгновенным. Слизнорт захлопал в ладоши, и его лицо озарилось понимающей улыбкой.       — О, да! Конечно! Вы исправно приносите нашему факультету двадцать баллов в неделю на занятиях у профессор Бабблинг! — воскликнул он. — Помнится, и я в студенческие годы так был увлечен Зельями, что забывал про все остальное. Именно тогда я и свел дружбу с парочкой небезызвестных зельеваров, один из которых впоследствии основал «Сугубо Экстраординарное Общество Зельеваров»…       Он погрузился в расплывчатые воспоминания, и его голос превратился в монотонное бормотание. Лия, чувствуя, как накатывает волна скуки, незаметно закачалась на носках, считая трещинки на каменном полу. Прошло двадцать мучительных минут, прежде чем Слизнорт очнулся, вспомнив о ее присутствии.       — Ох, кажется, я вас заболтал, — смущенно прочистил он горло. — О чем мы говорили? Ах, да, Руны. Знаете, до вашего появления этот предмет приносил факультету пользу только благодаря одному человеку. Наверное, один из немногих в замке, кто демонстрирует к ним такой же интерес, как и вы. Регулус Блэк.       Лия с усилием выдавила из себя что-то, отдаленно напоминающее улыбку.       — Да, он, наверное, очень талантлив.       — Именно так! — оживился Слизнорт. — Раз уж вы, мисс Марсо, нашли общий язык, я обязательно попрошу мистера Блэка помочь вам с учебой. Он уже давно наперед освоил всю программу седьмого курса. Уверен, вместе вы сможете наверстать упущенное!       — Я и сама справлюсь… — начала Лия, но мужчина её перебил.       — Пустяки! — весело махнул рукой Слизнорт, поднимаясь из-за стола. — Такому талантливому юноше, как Регулус, наставлять менее усердных учеников только в радость! Удачи с домашними заданиями, мисс Марсо!       И, не дав ей и шанса вставить слово, он жестом показал на дверь, безмятежно улыбаясь. Лия вышла в пустой коридор, чувствуя, как ее трясет от раздражения. Теперь ей предстояло не только делать кучу домашней работы, но и делать это под надменным взглядом засранца по имени Регулус Блэк.       Ну просто блеск!       В гостиной, казалось, яблоку некуда было упасть. Младшекурсники обсуждали предстоящие контрольные, студенты постарше играли в волшебные шахматы, а некоторые просто разбились на небольшие компании, обсуждая последние новости.       До встречи с Блэком у Лии было ещё много времени, так как тот отправился на занятия к Хортону. А значит, пока было время, стоило быстрее разобраться с долгами, пока Слизнорт к ней Регулуса до конца года надзирателем не приставил.       Поискав того взглядом, Лия обнаружила младшего Блэка за самым дальним столом в углу гостиной. Там общий гул был почти не слышен. Он со скучающим видом листал газету, делая в ней какие-то пометки, но, заметив её, сам махнул рукой.       — Здравствуй, Люсилия, — его губы растянулись в дежурной улыбке. Серебристо-серые глаза, лишенные безумного блеска глаз его брата, спокойно и оценивающе скользнули по ней.       — Привет, — безразлично пожала плечами она, опускаясь в соседнее кресло. — Тебе Слизнорт уже все рассказал, да?       — О, да, — протянул Регулус, отложив газету. — Спасибо, что сочла меня достаточно одаренным, чтобы таким хитрым способом заставить помочь тебе с учебой. Лестно.       — Я вообще об этом не просила! — вспылила Лия. — Предлагаю просто сделать вид, что ты мне помог. И все довольны. Ты избавлен от обузы, а я от твоего общества.       — Чтобы ты получила «троллей» и испортила мне репутацию?       Вот же гад!       — Я не сказал, что против тебе помочь, — неожиданно хмыкнул Регулус. — Так что просто доставай учебники и давай начнем. Я прекрасно разбираюсь в том, что вы проходите на Трансфигурации и Заклинаниях, так что возьму эти предметы, как самые трудные. А ты делай остальное.       Метнув на него острый взгляд, Лия открыла сумку и вытряхнула её содержимое на стол. Придвинув к Регулусу два чистых пергамента и учебники, она распаковала пачку клубничных леденцов, купленных в «Сладком королевстве», и со вздохом уткнулась в свои заметки по Истории Магии. Правда, ничего дельного написано в них не было.       Писать эссе о восстаниях гоблинов оказалось куда сложнее, чем она рассчитывала. Глаза слипались, буквы расплывались, а перо всё время скользило мимо строчек, оставляя кляксы. В какой-то момент Лия сдалась и от скуки принялась рассматривать младшего Блэка.       Он и так был бледным, но сейчас цвет с его лица исчез вовсе. Под глазами залегли темные тени. Складывалось впечатление, что Блэк страдает хронической бессонницей. Хотя, может, он и до этого так выглядел, просто у Лии не было ни поводов, ни желания поближе его рассмотреть.       Несмотря на изможденность, школьная форма сидела на нем идеально: накрахмаленный воротничок, аккуратный узел галстука, блестящие пуговицы и укладка, из которой не выбивался ни один волосок. Для кого Блэк так выряжался, Лия понять не смогла.       — Не думал, что у тебя такие проблемы с концентрацией, — негромко сказал Регулус, заметив, что смотрит она на него, а не в пергамент.       — Проблемы были у того, кто решил, что этот предмет вообще нужен в школьной программе, — Лия закинула ещё один леденец в рот и покрутила пальцем у виска. — Не удивлюсь, если Бинс умер прямо во время урока.       — Так и было, — кивнул Регулус. — Однажды, он просто не заметил собственной смерти и пришёл на урок, оставив тело в учительской.       — Ты шутишь.       — Можешь сама у него спросить.       Глядя на абсолютно серьезное лицо Блэка, Лия не сдержалась и негромко усмехнулась.       — Это, наверное, оскорбительно для приведения. Хотя… есть у них вообще чувства?       — Призрак – это отпечаток души, покинувшей землю, — с важным видом пояснил Регулус. — Эмоциональная оболочка, застывшая в момент смерти. Они утратили способность чувствовать по-настоящему, их мир остановился. Они просто воспроизводят знакомые им паттерны.       Лия облокотилась на стол, подперев подбородок. На ум само пришло приведение Слизерина, любящее проходить сквозь стены гостиной. Когда она увидела его впервые, у неё чуть сердце не остановилось.       — Интересно, а как умер Кровавый Барон?       — Никто не знает, — Регулус продолжал строчить эссе, не глядя на неё. — Даже другие призраки молчат. Но, судя по следам крови на одежде, его убили в драке варварским маггловским способом. Логично, не находишь?       — Спасибо за просвещение, умник, — раздражённо проворчала Лия.       — Не за что, — он пожал плечами. — Мне, как первому наследнику, многое полагается знать и быть всесторонне развитым.       — Но самому чинить свои побрякушки у тебя ума не хватило? — съязвила она, с наслаждением наблюдая, как его пальцы на долю секунды замерли над пергаментом. — Обязательно надо было вести себя как гад.       — Иначе ты бы не согласилась помочь, — спокойно ответил Регулус.       Лия так громко вскрикнула «Серьёзно?!», что несколько пар глаз в гостиной тут же устремились на них. Она сжала кулаки, чувствуя, как горит лицо, и выдохнула, понизив голос до ядовитого шёпота:       — И ты выбрал меня шантажировать? Какой хороший способ получить желаемое.       — Зато действенный.       — Наверное, да, — нехотя признала Лия. — Но это тебя не оправдывает.       Регулус наконец отложил перо и медленно повернулся к ней. В его безучастных серых глазах что-то колыхнулось.       — Но тебе ведь интересно, правда? Новая, ранее не изведанная область работы с рунами. Да и некий талант у тебя имеется. По словам Слизнорта, теперь моя ноша по завоеванию симпатий Бабблинг стала легче.       — Это комплимент такой?       — Возможно. Решай сама.       Недоверчиво на него покосившись, Лия зашуршала фантиком, закинула новый леденец в рот и объявила:       — Ну, чтоб ты знал, я скоро закончу с твоим амулетом.       — Прекрасно, — на лице Регулуса впервые появилась легкая улыбка. — Давно пора.       Разговор дальше не клеился, но Лию это сильно и не расстроило. Смерившись с неизбежным, она вновь принялась за Историю магии, периодически шурша обертками от сладостей.       Она уже собиралась в который раз порыться в сумке, когда вдруг заметила нечто забавное. Каждый раз, когда ее пальцы разворачивали очередной фантик, Регулус, не отрывая взгляда от эссе, едва заметно поджимал губы. Словно крошечная судорога пробегала по его идеально контролируемому лицу.       — Что, в вашем утонченном обществе не принято сладкое есть? — не удержалась она от подкола. — Или претензии у тебя к клубнике?       Регулус медленно перевел на нее взгляд. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось легкое презрение к такой бестактности.       — В нашем обществе не принято шуршанием отвлекать других, — отрезал он. А затем, сделав паузу, тихо и невзначай добавил: — А клубнику я люблю.       Лия уже открыла рот, чтобы запустить шквал саркастичных комментариев насчет его внезапной откровенности, как вдруг к их столу приблизилась высокая, подтянутая фигура Барти Крауча-младшего.       — Люсилия, — он одарил её слащавой улыбкой, а затем повернулся к Регулусу и протянул ему конверт с аккуратной печатью. — Только что сова принесла.       Регулус молча взял конверт, не глядя сунул его во внутренний карман мантии.       — Не хочешь сегодня присоединиться сегодня вечером к нам с Розье? — Крауч хлопнул Блэка по плечу. — Партия в карты, лучший огневиски. Всё, что нужно для растущего организма.       — Я подумаю, — безразлично ответил Регулус, не отрываясь от текста.       — Мы будем тебя ждать, — ухмыльнулся Крауч и, кивнув Лии, наконец удалился.       Едва он отошел, Лия не удержалась от колкости:       — Неужели этого своего дружка ты тоже шантажируешь, чтобы он тебе письма носил?       — Нет. Простая соседская любезность, — коротко бросил Регулус.       Он убрал перо в сумку, аккуратно скрутил два свитка с готовыми эссе и протянул их Лие. Но прежде чем уйти, повернулся и, взглянув на неё своими холодными серыми глазами, сказал:       — А друзей у меня нет.

***

      В спальню Лия вернулась только поздно ночью. Её до сих пор била крупная дрожь, а шея пульсировала от поцелуев и зубов Блэка. Она хотела только одного — рухнуть в постель и дать телу заслуженный отдых.       Откровенно говоря, она бы с удовольствием уснула прямо в объятиях Блэка, уткнувшись носом в его пахнущие табаком волосы. Но он никогда не предлагал задержаться в Выручай-комнате на ночь.       Возможно, это было к лучшему. Каждый вечер, провожая её до подземелий, Блэк прочерчивал между ними черту, напоминая, кто она для него. И кто для неё он. Лишь временная страсть, и не более того.       Прокравшись на цыпочках мимо спящей Росмант, Лия порылась в тумбочке Нотт и достала оттуда чудодейственную мазь, за одну ночь убирающую с нежной кожи все кровоподтеки. Блэк, разумеется, закатывал целый концерт, когда она убирала его следы — особенно маленький кровоподтек над сердцем, — но делать это было необходимо. Лия боялась, что и остальной замок может оказаться таким же догадливым, как Нотт.       Вдруг ее взгляд зацепился за узкую полоску света, падающую из-под приоткрытой двери ванной. Лия нахмурилась. Осторожно подойдя ближе, она заглянула внутрь.       На холодном кафельном полу, прислонившись к стене, сидела Нотт. В ее руке безвольно болталась почти пустая бутылка огневиски. Другой рукой она держала маленькое зеркальце, придирчиво разглядывая свое отражение. Тушь расплылась по ее щекам грязными черными ручьями.       Лия, не церемонясь, вошла внутрь.       — Что, не спится? — усмехнулась она, разглядывая соседку.       — Мерлин, ты меня напугала! — взвизгнула Нотт, шмыгнув носом.       — Ты в порядке? — брови сами собой сошлись на переносице.       — Да! — огрызнулась Нотт, отводя взгляд. — Всё прекрасно. Просто замечательно. Иди уже.       — Как скажешь, — пожала плечами Лия. Она подошла к раковине и принялась аккуратно втирать мазь в истерзанную шею. Кожа под пальцами неприятно покалывала. Закрутив крышку, она с глухим стуком поставила маленькую баночку на край раковины.       Тишину снова разорвал сдавленный всхлип. Лия закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями.       — Не ты ли мне два дня назад с умным видом утверждала, что от слез появляются морщины? — беззлобно пошутила она, наклонив голову на бок. — Может, уже расскажешь, что случилось?       Нотт вместо ответа протянула ей бутылку.       — Лучше выпей, — просипела она. — Я как староста разрешаю тебе завтра прогулять первый урок. Да пей уже, давай! — в её голосе прорезались привычные требовательные нотки.       Отказываться Лия не стала. В голове был лишь один Блэк, а алкоголь мог хоть на время его оттуда вытравить. Жаль, с душой и сердцем такой способ не сработал бы.       Она опустилась рядом с Нотт на холодный кафельный пол и сделала большой глоток.       — Мариус тоже пытался сегодня это сделать, — Нотт вдруг указала на шею Лии. — Проигрался в карты и приперся ко мне в отвратительном настроении. Видимо, все его жирные коровы его к себе не пустили.       Лия ничего не ответила, молча ожидая, что будет дальше.       — Разумеется, я не позволяю ему творить такое с моим телом, — хмыкнула Нотт, сделав новый глоток. — Он не имеет права так со мной обращаться.       — Разве он не твой жених? Мне казалось, ты поддерживаешь идеологию чистокровных браков.       — Поддерживаю… — не то согласилась, не то возразила Нотт. А потом резко взмахнула рукой. — Это не важно! Важно, что я – Нотт! Наша семья куда богаче, чем Эйвери! И он должен проявлять ко мне хоть каплю чертового уважения!       Зеркальце со звоном полетело в стену. Чтобы на шум не прибежала Росмант, Лия быстро достала палочку и наложила на дверь парочку заглушающих.       — У вас с Блэком все совсем по-другому, — негромко, почти завистливо, добавила Нотт, вновь опустошая бутылку.       — Нет никаких «нас», — отрезала Лия.       — Ну-ну, — широко улыбнулась Нотт.       — Мы просто спим друг с другом! Заранее обо всем договорившись, как взрослые люди! Вроде как…       — Ага-а-а, — протянула Нотт, сверкнув глазами. Такой расклад Лию совсем не устраивал.       — Иди в задницу! — объявила она, рывком забрав из рук Флоренс бутылку и осушив её почти до дна. В уголках глаз выступили слезы.       Нотт вдруг посмотрела на неё абсолютно трезвым взглядом:       — Скажи, ты бы доверила мне тайну?       — Тебе? — фыркнула Лия. — Конечно нет.       — Я бы тебе тоже, — тут же, без тени сомнения, ответила Нотт.       Они недолго поиграли в гляделки, выясняя, кто больше опьянел и более жалко выглядит: размазанная тушь делала Нотт похожей на мима, а у Лии от выпитого залпом огневиски предательски дергалась бровь. А потом, не сговариваясь, обе прыснули от смеха и хором сказали:       — Ну ладно, рассказывай.       Одной полупустой бутылкой дело не ограничилось. Вскоре в ход пошли и джин с вином из волшебного сундука Нотт.       — Знаешь, а я поцеловала Люпина, — вдруг объявила она, пьяно улыбаясь. — На дежурстве.       Лия поперхнулась и страшно закашлялась.       — Ты что?! — просипела она, смахнув слезы.       У него ведь есть подружка…       — Он был таким милым, — продолжила Нотт, не обращая внимания на реакцию Лии. Её затуманенный взгляд блуждал по комнате. — Пытался напоить меня водичкой.       — Люпин точно не тот человек, который даже такую, как ты, бросит в беде, — согласилась Лия. — Зато вы теперь с Эйвери идеальная пара. Оба друг другу изменили. Считай, счастливый билет в семейную жизнь.       — Я не уверена, что хочу выходить за него замуж… — замявшись, пробормотала Нотт, и ее пьяная улыбка мгновенно испарилась. — Мне так это все надоело. Во время нашей помолвки мне обещали совсем другое.       Что отвечать на такое неожиданное признание, Лия даже представить не могла. У нее никогда не было подруг. Только Люсьен. И развитыми навыками утешения она похвастаться не могла. Даже если поддержать Нотт ей правда сейчас хотелось.       — Знаешь, люди обычно получают то, что получают. Это никак не связано с тем, чего они заслуживают.       — Но это ведь нечестно, — Нотт обняла себя за колени и положила на них голову. — Тибериус всегда говорил, что если я буду самой красивой и самой элегантной, то получу своего идеального жениха. А я такая и есть! И кровь у меня чистая…       — И что заставило тебя передумать насчет Эйвери?       — Издеваешься? — Нотт резко вскинула голову, и в ее глазах вспыхнули пьяные огоньки обиды. — Он бегает за каждой юбкой! И волшебник из него никакой, я и в детстве куда лучшего не колдовала. Хотя, до четвертого курса и нашей помолвки мы общались куда лучше. Мне даже казалось забавным, что Мариус такой несмышленый и неуклюжий. Раньше он был куда мягче своих дружков.       — Думаешь, он тоже не хочет, чтобы вы поженились? — предположила Лия, передавая ей бутылку.       — Не знаю, — Нотт бессильно вздохнула, сделав глоток. — Тибериус говорит, мне обязательно нужно поскорее выйти замуж. Это моя обязанность и долг перед семьей.       — Может, тебе поменьше его слушать? Живи так, как тебе хочется самой. И поверь, кровь – это не самое главное.       — Да ну? — Флоренс прищурилась. — Но ты ведь спишь с чистокровным. И не с абы каким, а с Блэком. А это самая чистая кровь во всей Англии.       — Вы его «предателем крови» зовете.       — И все равно ты могла выбрать кого угодно, — стояла на своем Нотт, тыча в нее пальцем. — На тебя многие заглядываются. Даже тот патлатый и неухоженный когтевранец.       Возможно, Нотт с Блэком были правы и другие студенты правда считали её привлекательной. Однако после того безумного внимания, догонялок и игр, что устроил Блэк, Лия чужих взглядов даже не замечала. Они просто не могли с ним сравниться.       — Даже если так, мне без разницы, — отмахнулась она. — Блэк он просто… Просто…       — Красивый, — подсказала Нотт.       — Это очевидно, — щеки Лии порозовели.       — А ещё и в постели ему, наверное, нет равных, — протянула Нотт, падая ей головой на плечо. — Салазар, когда он выходит на поле в квиддичной форме, даже меня не тошнит от него. А это о многом говорит.       А ведь ему и правда идет форма…       — Это тоже общеизвестный факт, — выдавила Лия, чувствуя, как по телу расползается жар. — Но да. Так и есть.       — А ещё он смотрит на тебя так, будто ты единственная во всем мире.       Лия замерла. Она не знала, имеет ли Нотт в виду конкретно ее, или это шаблонная фраза, которую можно применить ко всем бесчисленным девушкам Блэка. Не найдя в себе сил спросить или ответить, она лишь молча кивнула.       — И ты по уши в него влюблена, — безжалостно заключила Нотт, поднимая на нее затуманенный, но пронзительный взгляд.       — Я… Нет! Что ты такое несешь?! — взвизгнула Лия. Ее сердце заколотилось в грудной клетке с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. — Мы просто развлекаемся!       — И мне кажется, ты ему тоже небезразлична. На моей памяти еще никогда не было такого, чтобы сам Сириус Блэк все время проводил только с одной девушкой.       Если Нотт хотела довести её до сердечного приступа, у неё это отлично получилось. Это не могло быть правдой. Но и игнорировать эти чувства, одновременно пьянящие и когтями разрывающие грудную клетку на части, Лия больше не могла.       На её пьяную голову снизошло озарение. Случилось самое страшное, самое банальное и самое неотвратимое. Она влюбилась в Сириуса Блэка. Влюбилась, как и десятки девиц в замке, за которыми она когда-то с презрением наблюдала.       А слова Нотт зажгли в её душе маленький огонёк надежды, который так и рвался перерасти в выжигающее остатки разума пламя. Хотя так и выжигать уже было нечего. Блэк с этим и сам прекрасно справился.       В голове калейдоскопом начали вспыхивать воспоминания: его странные приступы заботы, преследования, не свидание на крыше, танец в Выручай-комнате… Не будь рядом Нотт, Лия отвесила бы себе приличную пощечину. Ей нельзя было придавать значение его поступкам. И искать в них какой-то смысл.       Блэк никогда не возражал, когда она язвительно бросала, что они «просто развлекаются». Он лишь усмехался в ответ, а его серые глаза сверкали ртутью, подтверждая правила игры. И Лие нельзя было думать иначе. Такой человек, как Блэк, не был способен на любовь. Её чувства были только её проблемой. А ему они и даром были не нужны.       Правила, по которым они играли, были спасительными. Ведь если никто больше не узнает о том, где они проводят вечера и перемены, когда Блэк исчезнет из её жизни, у неё хотя бы останется шанс сохранить лицо. А любые глупые надежды стоило поскорее потушить, чтобы просто наслаждаться им, пока он был рядом.       — Ты ошибаешься, — Лия старалась выглядеть непринужденной. — У него есть ещё Маккинон. И, видимо, Росмант.       — А разве переспать с Верити, чтобы добраться до тебя, не настоящий подвиг? — Нотт хихикнула. — Она ведь та еще корова.       — Я думала, вы с ней подруги.       — Чушь. Я бы такую, как она, и прислугой к себе не взяла.       А вот и она, старая добрая Нотт.       — А Маккинон ещё хуже! — с энтузиазмом продолжила Нотт. — Ты видела, что она сделала со своими волосами? Да они на солому похожи! Человеку с таким типом лица не мог по определению подойти блонд. Хотя, ей ничего подойти не может. Она ведь дружит с Макдональд! — девушка набрала в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить свою пьяную тираду. — А она настоящая гадина! Ходит с видом, будто королева!..       — Боги, я сейчас захлебнусь в твоем яде, — негромко рассмеялась Лия, кое-как поднимаясь на ноги. Перед глазами все двоилось, а сердце ещё продолжало биться где-то в горле. Она протянула руку Нотт, чтобы помочь той встать с пола. — Напомни, с чего ты вообще решила удостоить меня своим змеиным обществом?       — Потому что ты единственная, кто меня слушает, — негромко ответила та, крепко сжимая протянутую ладонь.