Волчонки

Хосок проснулся от ощущения тяжести на груди. Его первое предположение — кошмар. Второе — нападение. Но когда он открыл глаза, первое, что увидел — чья-то макушка. Волосы цвета воронова крыла. Юнги. А рядом, на другом боку — плотная теплая ладонь, охватывающая его талию. Чонгук. — Опять, — выдохнул Хосок себе под нос, прикрывая глаза рукой. Он не знал, как получилось так, что они каждое утро просыпались вот так: сплетённые вместе, как клубок. Ещё вчера он ушёл спать один. Запер дверь. Убедился, что всё под контролем. И всё же — они были здесь. — Доброе утро, хён, — раздался хриплый, почти сонный голос Юнги. Он не отодвинулся, наоборот — прижался крепче. — Ты пахнешь спокойствием, — пробормотал Чонгук, зарываясь носом в шею Хосока. Хосок сжал зубы. — А вы пахнете проблемами, — буркнул он, пытаясь аккуратно вывернуться из их объятий. Но вместо этого только сильнее вжал себя между двумя теплыми телами. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀ За завтраком Хосок молчал. Он чувствовал на себе взгляды. Юнги неторопливо пил кофе, его язык облизывал губу после каждого глотка. Чонгук ел хлопья с молоком и иногда невинно кидал на Хосока взгляды из-под длинных ресниц. Они оба выглядели так, словно ни в чём не виноваты. Он поставил чашку на стол слишком резко. — Мы так не договаривались. Юнги поднял бровь. — В смысле? — Вы не должны быть в моей постели. Я не ваш омега. Я вообще не ваш. — А кто ты тогда? — Чонгук наклонился вперёд. Его голос был тихим, но в нём звенело напряжение. — Мы жили с тобой всю жизнь. Ты нас вырастил. Ты — наш. Хосок встал из-за стола. — Вы были детьми. Я заботился о вас, как старший. Как семья. Но сейчас... — он вздохнул. — Сейчас вы другие. И ваши чувства — это не... не то, что должно быть. — А что должно быть, хён? — Юнги встал, обошёл стол и оказался вплотную. — Ты хочешь, чтобы мы исчезли? Ушли? Ты хочешь остаться один? Хосок отступил на шаг, но спиной упёрся в стену. Сердце билось в груди, как у пойманного зверя. Чонгук подошёл с другой стороны, замыкая его в тиски. Хосок оказался между двумя альфами, запах которых будоражил инстинкты. — Мы не дети, Хосок-хён, — прошептал Чонгук. — Мы — альфы. Мы чувствуем, чего хотим. И мы хотим тебя. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃 Хосок сбежал. Это было жалко. Глупо. Но другого выхода он не видел. Он не мог оставаться в доме, где каждый взгляд, каждое прикосновение заставляло его вспоминать не о семье, а о том, как легко он мог поддаться. А он не мог. Не имел права. Он вернулся в дело. Очередной заказ. Очередная цель. Холодная кровь и чёткий план. Но даже во время выстрела он чувствовал, как в груди сжимается. Это было не тем, что раньше приносило ему удовлетворение. И когда он вернулся домой — они ждали. — Где ты был? — Юнги. Глубокий, спокойный голос, но глаза пылали. — Мы волновались, — добавил Чонгук. — Ты не отвечал. Мы думали, с тобой что-то случилось. — Со мной всё в порядке, — устало ответил Хосок, проходя мимо них. — Просто дайте мне время. Пространство. — Ты получишь всё, что хочешь, хён, — Юнги подошёл ближе, глядя прямо в глаза. — Но и ты должен понять: ты наш. Мы не позволим тебе исчезнуть. Хосок отвернулся, потому что знал — в их взглядах слишком много боли. Слишком много любви. И он не был уверен, сможет ли в следующий раз убежать. 𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃⠀✦𓂃 Он снова проснулся от прикосновения. Нежного. Почти невинного. Но только на первый взгляд. Чьи-то губы коснулись его шеи. Он не знал, кто из них — Чонгук или Юнги. Он не был уверен, хочет ли знать. Хосок не шелохнулся. Сердце стучало слишком громко. Тело горело. Он чувствовал их обоих рядом. Альфы. Его волчата. Его семья. Его грех. И, возможно... его судьба. Он не знал, как долго сможет сопротивляться. Но знал — время у него почти закончилось.