Молчи и дыши

Тишина была обманчива. Йеджи слышала, как капала вода с трубы — тик, тик, тик — по полу, где рядом валялась рубашка Рюджин, насквозь пропитанная кровью и гнилым потом. Комната была узкой, с одной лампой, свет которой мигает каждые полминуты, будто дрожит от страха. Место, где умирать легче, чем дышать. Она смотрела на тело. Обнажённое. Перевязанное грубыми бинтами, в каких обычно укутывают мертвецов. Но Рюджин не мертва. Она стонала — глухо, еле слышно, будто пыталась вернуться из ада, из которого уже не было выхода. Йеджи сидела на корточках рядом. Лезвие ножа лежало у её бедра. Руки в латексных перчатках, по локоть в крови. Сердце било — не из страха, не из жалости. Из злости. Потому что эта чёртова охотница снова выжила. Она зашивала её два часа. Рана на боку была рваная, с кусками чужой кожи, вживлёнными прямо под дерму. Йеджи сразу поняла, что это кожа заражённых. Чёрная, рыхлая, мёртвая. Но организм Рюджин принимал её — не отторгал. — Чёрт тебя побери… — прошептала Йеджи, стирая лоб тыльной стороной руки. Рюджин зашевелилась. Пальцы дрогнули. Её губы облизнули пересохший рот. — …где… — Заткнись, — отрезала Йеджи. — У тебя не тот случай, чтобы много говорить. Рюджин фыркнула. Усмешка кровавая, как и всё вокруг. — Ты снова меня спасла? — еле слышно. — Нет. Просто не дала тебе сдохнуть у моего порога. Она поднялась, подошла к кувшину, плеснула воду в жестяную миску. Поднесла её к Рюджин, но не дала допить — выдернула прямо изо рта. — Медленно. Хлебнёшь слишком резко — вырвет. Я тебя только зашила, сучка. — Всё ещё грубая… — выдохнула Рю. — Не соскучилась? Йеджи опустила взгляд на её тело. Голая грудь под бинтами. Живот в шрамах и рваных следах. Бёдра — все в укусах, некоторые уже затянулись, другие ещё сырые. Она хотела отвернуться. Но не смогла. — Ты выглядишь как человек, которого не должно быть. — Голос Йеджи стал ниже, медленнее. — Как будто тебя собрали из кусков. И всё равно ты живая. — А ты выглядишь как та, кто меня снова удержала. Йеджи подошла ближе. Скользнула взглядом по ключицам Рюджин, по её челюсти, по губам, на которых засохшая кровь. — Я тебя отмывала. Видела всё. Тело. Шрамы. Как дышишь. Как дрожишь. Ты не должна возбуждать. Рюджин улыбнулась. Болью. Жестоко. — Но возбуждаю? Йеджи резко схватила её за подбородок. — Ещё раз. Только намекни на это — и я тебя выкину к стае. — И они меня не съедят, — прошептала Рю. — Я — одна из них. * Йеджи медленно отпустила подбородок Рюджин. Рука задержалась на секунду — не случайно, нет, не потому что хотела, а потому что не могла остановиться. Тепло от кожи Рю было… неестественным. Жар, словно под ней течёт не кровь, а что-то другое. Инфицированное, мутировавшее — и всё же манящее. — Ты одна из них? — тихо повторила Йеджи. — Тогда почему не укусила меня, когда я вытаскивала тебя? — Потому что… — Рюджин закатила глаза, её дыхание сбилось. — Ты была тёплая. Не воняла смертью. Это… приятно. Йеджи чувствовала, как под кожей что-то ползёт. Не вирус. Страх. Желание. Тонкая грань между отвращением и влечением, которую она давно уже не умела распознавать. Или просто не хотела. — Ты больная, — пробормотала Йеджи и развернулась, пошла к столу, где валялись бинты, ножи, чертежи. — Я — выжившая. А ты? Ты хоть раз убивала своими руками? Йеджи замерла. — Или только в лаборатории пряталась, пока таких, как я, сжирали заживо? Секунда тишины. Йеджи медленно обернулась. В глазах — красный блеск, ярость, а под ней что-то глубже: стыд. — У меня нет нужды что-то доказывать тебе. Я спасла тебя. Без вопросов. Без условий. И теперь ты — мой груз. — А может, твоё оправдание? — прошептала Рюджин. — Типа… если я выживу, значит, ты тоже живая. Хоть немного. Йеджи подошла молча. В следующую секунду — нависла над ней, схватив за горло. Сдавила. — Я могла бы тебя убить. — Но не убила. — Потому что ещё не решила, что ты. — А ты реши, — дыхание Рю стало хриплым. — Или я сама решу за тебя. Йеджи толкнула её голову в подушку, с глухим стуком. Не до потери сознания — ровно настолько, чтобы в глазах потемнело. Она прижалась коленом к телу Рю, зафиксировала её бедро. Прижала ладонь к груди — там, где ещё тёплое сердце. — Это всё, что у тебя осталось? — прошептала Йеджи. — Плоть. Грязь. Инстинкты? — Это всё, что нужно, — выдохнула Рюджин. Её зрачки расширились. Губы приоткрылись. Она не сопротивлялась. Не потому что не могла. Потому что не хотела. Йеджи чуть наклонилась. Их лбы соприкоснулись. — Если я буду рядом — ты не сможешь умереть, — прошептала она. — И ты это знаешь. — Вот почему я хочу остаться, — ответила Рю. — Даже если ты сломаешь меня. Даже если будешь кусать, царапать, ломать. Пусть. Только не отпускай. Йеджи замерла. Мгновение. Потом отстранилась, тяжело выдохнув. Взяла покрывало, накрыла Рю. — Отдыхай. Завтра начнётся твоя подготовка. Если не сдохнешь до рассвета — я поставлю тебя в ряды. — И будешь смотреть, как я убиваю? — Буду смотреть, чтобы ты не развалилась. И она ушла. Тень от её тела скользнула по стене, растворяясь в дрожащем свете лампы. Рю лежала и улыбалась. Губы потрескались. Но в этой улыбке была не радость. А предвкушение.