Молчи и дыши

Ночь была пуста, как патронник без гильзы. Рюджин шагала по коридору, глухому и мрачному, словно сама станция затаила дыхание. Стены скрипели, трубы под потолком издавали шорох, будто кто-то ползал внутри. Тусклый свет едва освещал путь, но она шла уверенно — в чёрной форме, с закинутым за спину автоматом, одинокая тень в этом бетонном гробу. Патрули были редкостью — зона считалась безопасной, но после прошлой драки Йеджи поручила Рю контрольный ночной обход. «Чтобы остыть», — сказала она. Но Рюджин не остыла. Остывало что угодно, но не она. Она свернула к техническому отсеку, где запах химии смешивался с ржавчиной. Вдруг — движение. Фигура. Шум шагов. Чужой. — Стой, — крикнула Рю, поднимая винтовку. — Кто здесь? Из-за поворота вышел охранник. В форме, но явно пьяный — глаза затуманены, походка тяжёлая. — Это ты… — процедил он. — Наша зомби-девочка… — Назад, — Рюджин навела прицел ему в грудь. — Сейчас же. Он не остановился. Продолжал идти, ухмыляясь, пока не встал вплотную. — Думаешь, раз ты Йеджи лижешь сапоги, тебя никто не тронет? — Он шептал, вонял алкоголем и злобой. — А я знаю, что ты не человек. Видел, как у тебя глаза блестели. Знаю, что ты не такая, как все. Рю молчала. Дыхание ровное. Палец — на спусковом крючке. — Может, тебе стоит напомнить, кто здесь настоящий? — Он резко потянулся, чтобы сбить винтовку. Выстрела не было. Только глухой удар. Рюджин ударила прикладом прямо в лицо. Второй раз — в живот. Когда он согнулся — по колену. Она не остановилась, пока он не застонал, уткнувшись лбом в стену. — Повтори, — прошептала она, зажав его голову между локтем и плечом. — Повтори это ещё раз, и я вышибу из тебя всю гниль. Он не ответил. Она отпустила. Он осел на пол, кашляя кровью. Прошло всего пятнадцать минут. Но когда Рю вышла наружу — всё изменилось. Холод. Жуткий, резкий, неестественный. Температура воздуха в коридорах упала на десять градусов почти мгновенно. Пар шел изо рта, будто она оказалась в морозильной камере. Система климат-контроля вышла из строя, и это было не похоже на простую ошибку — аварийные сирены молчали, но свет начал моргать, и станции стало… страшно. Как живому существу. — Что за чёрт… Рюджин вбежала в центральный зал — и поскользнулась. Лёд. Прямо на полу. Внутри базы. На дверях, на полу, на стенах. Связь не работала. Радио — мёртвое. И тут её повалил спазм. Жар внутри тела бился в кости, словно организм среагировал на холод неестественным образом. Сердце рванулось в груди, ладони сжались, как когти. На миг она почувствовала, как зрачки расширяются… нет, зрачки снова стали красными. Она зажмурилась, но это не помогло. Глаза горели. Она не могла больше идти. Резко села у стены, руки дрожали. Издалека — крик. Йеджи нашла её через двадцать минут. Сама дрожала от холода, но на ней был армейский плащ. Она подбежала, присела, обняла. — Ты что, мать твою, делаешь одна в таком холоде?! — закричала она, быстро растирая руки Рю. — Ты дура? Ответь мне! — Я… — Рю с трудом выговаривала. — Не могу… тело… Йеджи молча стянула с себя плащ, завернула Рю. Потом села рядом, притянула её ближе. Не думала, не стеснялась. Просто прижала, крепко, почти навалившись всем телом. — Тише. Просто дыши. Тепло тела Йеджи было ярким, сильным, живым. Оно пробиралось под кожу, в кости, в разум. Рюджин чувствовала, как сердце бьётся не только у неё, но и у неё в груди — чужое, но родное. Словно к ней приложили источник. — Это не случайность, — прошептала Йеджи. — Такой сбой… не бывает случайным. —не отпускай.Даже если я… —Ты моя.—отвечает йеджи. Рюджин не ответила. Только прижалась сильнее. Они остались лежать так, на полу, среди замёрзших труб и дрожащего света. Вся база теперь дышала холодом — чужим, программным. А в одной из технических комнат — на экране управления — промелькнула строчка: Протокол Очищения. Этап 1: Температурное подавление. Продолжение следует…