***
15 сентября, 2018.
Ноги болят. Ужасно. Мышцы забиты, стопы стёрты в кровь и наспех перебинтованы. Не надо было вчера так переусердствовать. На белых кроссовках, что купила совсем недавно, проступило багровое пятно.
Опять стирать.
Растрёпанная девушка бежит по безлюдным улочкам Москвы, шлепая по лужам. Да оно и ясно. Кому нужно выходить на улицу в такой ливень. Все, наверное, проводят время с семьей. Многие девочки-подростки сидят на подоконниках, поглощая атмосферу. Думают о мальчиках, пьют горячий какао.
Фантазерши.
Да кто вообще сунет нос на улицу в такую погоду? К сожалению, Женя. Вода уже просочилась в тканевые кроссовки. Помните то самое чувство с детства, когда вопреки запретам мамы, побежали с друзьями гулять во время дождя? Когда внутри обуви все неприятно хлюпает, а ещё прекрасно знаешь, что мама будет ругаться. А в голове одно: "Лишь бы не заболеть".
А сейчас наоборот. Иногда хочется взять и забыть, что тебе куда-то надо. Или как раз таки заболеть.
Нельзя.
По пути собирает култышку, рассыпав добрую часть шпилек. Густые волосы вылетают из общей кучи. Перфекционист внутри бьётся в истерике. Ещё и сетку забыла.
Ещё немного и налысо побреюсь.
Не побреется. Её потом живьём похоронят.
Времени собрать все с мокрого асфальта нет, уже заработала отжиманий двадцать за опоздание, наверное. Руки ощущаются ровно как палки.
После прошлой оплошности.
Женя тогда упала посреди номера, запнулась об собственные ноги. А потом в наказание отжималась в поте лица. При чем не Этери Георгиевна заставила, она сама себя "наказала". А ещё позже решила, что недостаточно. В итоге не ела целые сутки.
До студии остается примерно пять минут, она успевает за две. Но как на зло, прямо перед входом падает, разодрав коленку в кровь. Лёгкие горят, по ноге стекает тонкая струйка крови, смешиваясь с каплями дождя. В голове кошмар: желание заплакать смешивается с ледяной решимостью. Желанием быть лучше.
Только вот не особо выходит пока.
Женя решительно стукнула рукой по асфальту и поднялась.
Уже устала подниматься.
В помещении тепло, почти уютно. Как тогда. Когда она была счастлива тут. Пока не почувствовала вкус конкуренции, не услышала крик хореографа, не почувствовала тяжёлую руку, не узнала тяжесть поражения.
Быстро забежала в раздевалку, успев обматерить все, на чем свёт стоит. Буквально запрыгнув в тренировочную форму, помчалась в зал.
Как же сейчас не хотелось туда. Опять крики, опять насмешки, опять любимое "Медведева!". Девушка сама не заметила, как зашла в зал. Прошмыгнула, скорее.
— Медведева, шевели своей прекрасной задницей. Хватит стоять на пороге. Разминайся. На пять минут опоздала? Пятьдесят отжиманий твои. Вперёд. — О, вот и собственная фамилия. Тренер явно сегодня не в настроении. Как и всегда. Захотелось до одури стереть это надменное выражение лица.
Сука. У неё недотрах или что?!
Уже на тридцатом отжимании падает от ужасной боли забитых мышц. Рядом удары тренерских джазовок об пол. Сейчас начнется.
— Мне сверху сесть?! Копчик подкрути. Расслабилась она. — женщина зачем-то снова обратила на неё внимание.
Женя лишь поджимает губы и утыкается взглядом в пол. Интересно, если она сейчас уйдет, все станет лучше?
Не уйдет, встать не сможет.
А ведь когда она только-только пришла сюда, тренер ее обожала. Чуть ли не в жопу дула.
А сейчас у неё есть Алиночка.
— Что с твоими ногами? — Женя поворачивает голову и видит то, чему не верит сама. Этери Тутберидзе, ее хореограф, что нехило подпортила ее ментальное здоровье, сейчас смотрит на неё сверху вниз. В карих глазах, что обычно выражали лишь безграничный холод, сейчас можно было разглядеть что-то по типу заботы. Кудрявые волосы откинуты на одно плечо, оголяя острую ключицу.
Она сейчас похожа на ангела.
Но это неправда. Чистейшая ложь. Этери Георгиевна бессердечна, так по крайней мере думала Женя. Кем только не называли её эти уста. И лентяйкой, и коровой, и курицей, и бездарностью. Девушка тут же отвернулась.
— Все нормально. — голос почти дрогнул. Слава богу, два года театрального кружка прошли не зря.
— Медведева, я не слепая. Глаза на меня подняла.
Женя послушалась. Всегда слушалась, если быть до конца честной, то почти всегда.
Например, исключением стало вчера.
— Опять танцевала хер знает где? Сегодня просто поражаешь меня. На асфальте танцевала, не меньше. — Девушка снова отпустила глаза в пол. Стыдно.
Женщина повернулась, махнув кудрями. По залу сразу же знакомый древесный аромат, исчезнув так же быстро, как появился. Женщина обратилась к остальным девочкам в зале.
— Вот как назвать ее поступок? — риторический вопрос. Как обычно. — Правильно, безрассудством чистой воды. — хореограф снова повернулась к Жене. — Встала и вышла из зала. Сейчас же. Занимайся дальше на своем асфальте. — буквально выплюнула. И ушла в глубь зала.
Хвалить Алину, наверное.
Поднялась настолько осторожно, насколько могла. Но тупая боль все же прошла по телу неприятной волной. Встала. Не без помощи Лизы Туктамышевой, конечно. Хорошая девчонка. Побольше бы таких. Она самая старшая тут. Больше всего работает с Этери Георгиевной. Знает, когда и что говорить, а когда лучше не стоит. Иногда, кажется, что она тренера понимает лучше, чем собственную мать.
Женя зашипела и поковыляла к выходу, но обернулась у самого выхода на оглас Тутберидзе. Не хотела. Но обернулась. Крупица уважения к этой женщине затерялась в душе и сейчас, наверняка, потратила все оставшиеся силы на столь малый жест.
— Медведева, асфальт весь не раздави. Набрала до ужаса.
Блять.
Девушка почти закипела от злости. Магия той частицы тут же испарилась. Эта женщина практически
сломала её. И морально, и физически.
К чёрту.
Она вышла, так и не ответив. Как обычно. Всегда говорит Этери Георгиевна. Только она права. Все остальное неважно. Конечно, как может быть иначе.
К чёртовой матери вас всех.
***
29 ноября, 2018 год.
Женя ушла. Решилась. Впервые в жизни сделала не так, как сказала тренер, а как захотела сама. Все же решила попрощаться. Даже такой человек, как её тренер достоин личного прощания.
Девушка зашла в просторное помещение студии. Когда-то родное, но ныне такое чужое. Все кубки, что стояли на полках, больше не вызывали гордости.
Какая показуха.
Сколько слёз на этих наградах, сколько пота, синяков и травм. Один, особо большой выделялся на фоне остальных.
International Choreographic Competition in Spain "Dance Factory" 2017.
Гран-при.
О, как же Этери Георгиевна радовалась. Её настроение не омрачило даже то, что Алёна Косторная сломала руку прямо на сцене, после чего покинула хореографию на долгий переод. Женя никогда не видела её такой счастливой. Тренер даже расцеловала девочек.
Премия "тренер года" ваша.
А сразу после приезда поставила четырех часовое ОФП со словами: "Больно расслабились".
Так, хватит воспоминаний.
Женя подошла к расписанию.
Так, Этери Георгиевна сейчас в 12 кабинете. Занятие у малышей. Вперёд и с песней.
На пути к залу Женю бросало то в жар, то в озноб. Нет, не из-за волнения. Из-за жуткого чувства дежавю.
Вот на этой скамейке она болтала ножками, ожидая своего первого пробного занятия.
А сейчас спокойно достает до пола.
Здесь играла с девочками в догонялки после тренировок.
Теперь еле выползает из зала.
На этих пуфиках они сплетничали с девочками.
Почти все ушли, с остальными не общается.
У этого зеркала они фотографировали своё "до" и "после" тренировок.
Тот телефон давно не работает.
На эти полки ставила свои любимые тапочки с какими-то детскими рисунками перед занятиями.
Их сгрызла собака.
Женя тряхнула головой. Слишком много мыслей, аж голова разболелась.
Вот и дверь. А что будет дальше? Это уже похоже на стокгольмский синдром. Тебя ломают, доставляют боль, а ты снова и снова приходишь. Как щенок, который просто не умеет по-другому. Лишь два слова. "Я ухожу". И всё. Конец. Долой все воспоминания. Почему она так долго не могла решиться? Далеко не плохой танцор, с сильным характером, желанием расти и двигаться дальше. Так почему? Сложный вопрос. Потому что привыкла, потому что так проще. Пора заканчивать.
Тук-тук. Противный скрип двери.
В зале светло. На Женю обращается пар двадцать восхищённых взглядов.
Старшая. Её знают. Её любят. Ею восхищаются.
В сердце снова что-то кольнуло. Когда-то и она смотрела так на старшие группы.
Хватит.
Девочки, совсем малютки. С ними не так строги, но уже готовят к будущему. Из двадцати останется семь лет через пять, если повезёт.
Естественный отбор, как говорит тренер.
Фу.
Вот и карие глаза устремились на Женю с удивлённо-непонимающим взглядом.
— Этери Георгиевна, можно Вас? — женщина коротко кивнула.
— Петросян, за старшую. — указала длинным пальцем на камеру. — У меня глаза на затылке. — и вышла вслед за почти бывшей воспитанницей в коридор.
Руки Медведевой вспотели. Как-никак не каждый день сообщаешь об уходе из коллектива, которому посвятил всю жизнь. Пусть и нелюбимому тренеру.
— Какими судьбами? — Женя резко вышла из мыслей от голоса женщины. Она была явно недовольна тем, что её вырвали из рабочего процесса.
— Этери Георгиевна, я..., — девушка нервно заломила пальцы, от которых тут же раздался неприятный звук хруста, но глаза не отвела. Собеседница сморщилась. Медведева набрала в лёгкие воздуха и выпалила, — ухожу.
Глаза тренера полезли на лоб.
— Ты... Что?! — ранее недовольный взгляд превратился в раздраженный. — Куда ты собралась, ты же кроме танцев ничего не умеешь. Полы драить? Или ты думаешь, — женщина взяла опасную паузу, — что найдёшь место лучше?! Ну и катись ты к чертям собачьим. Даже слушать не хочу. Всего наилучшего, но помни: хорошо там, где нас нет. — тренер развернулась и громко хлопнув дверью исчезла в зале.
Женя стояла потрясённая, хлопая глазами. Конечно, она не ожидала спокойной реакции, но далеко не такой. Может, оно и к лучшему.
Но в душе поселились сомнения.
А если и вправду. Что если "там", где бы оно ни было, лучше не будет.
Да плевать, главное не с ней.
И ушла разъярённая, хлопнув напоследок входной дверью так же, как и её уже бывший тренер пару минут назад.
Раз она не верит, буду работать на зло. Лучше в сотню, тысячу, да хоть в миллион раз. Я сильнее, я - не она.
***
В Москву приехал Брайан Орсер, крутой хореограф с Канады, набирать талантливых девочек в труппу.
Женя не была слепой, знала, что после Этери Георгиевны, одного из самых востребованных хореографов в мире, её не возьмут только если в Большой.
А может и возьмут.
Как самонадеянно.
Медведева отправила запись кусочка комбинации, как только узнала о такой возможности. На тот момент все ещё была в родной команде, но уже планировала "побег".
Из тысячи пятиста заявок отобрали только пятьдесят. Как же льстило, что Женя была одна из них.
Нужна, Этери Георгиевна, представляете.
Но предстояли ещё и очные отборы.
