Сначала ванна

      Скрип кровати сливается с протяжным мычанием. Тело отзывается приятной волной дрожи, заставляя довольно прикрыть глаза и зарыться лицом в свежие простыни. После такого тяжёлого дня просто лечь кажется благословением, а тут такая мягкость, что не хочется лишний раз двигаться. Ну не красота ли?       — Стелла, ты же не легла в уличной одежде на постель? — раздается голос Дань Хэна со стороны ванной комнаты. Стелла тяжело вздыхает. Кажется, звукоизоляцией в этом отеле и не пахнет. Как и состраданием.       Она медленно сползает на пол. Деревянная кровать снова жалобно скрипит, а одеяло тянется вслед за ней, словно оставляя надежду на сиюминутный отдых. Стелла и так еле потерпела до номера, не свалилась в холле или лифте, а теперь вот так, да? Несправедливо. Сейчас мотивации хватает только на то, чтобы перевернуться набок.       Тишина длится совсем недолго, вслед за появившимся шумом воды раздаются и шаги. Стелла поджимает губы. Было бы прекрасно остаться хотя бы так, но притворяться спящей или полностью обессиленной смысла нет, поэтому остаётся лишь недовольно бурчать себе под нос, когда одеяло стремительно улетает обратно на кровать.       — Стелла, — снова раздается голос Дань Хэна, только в этот раз в интонации явно читается недовольство. Стелла нехотя приоткрывает один глаз.       Он стоит над ней, скрестив руки, а в его взгляде читается та самая родительская усталость, которая обычно предшествует принудительным водным процедурам. На секунду возникает желание стыдливо увести взгляд в сторону: учитывая, сколько всего произошло за день, накладывать на дорогого человека ещё одно муторное занятие не позволяют остатки совести. Хотя и в этом Стелла уже сомневается. Её характер прекрасно всем известен, так что нет смысла слишком заморачиваться, верно? Наверняка Видьядхар готов к любому всплеску.       И она это с удовольствием проверит.       — Ты пропахла потом, сладкой ватой и кучей того, что я даже не хочу идентифицировать, — продолжает давить Дань Хэн, переходя на шёпот из-за охрипшего голоса. Стелла выходит из мыслей и вскидывает руки кверху, вынуждая прекратить.       — Это аромат приключений, — на лице сама собой расплывается довольная улыбка.       — Это аромат того, как ты сейчас полетишь в ванну. Добровольно или нет.       Она фыркает, но Дань Хэн, не раздумывая, наклоняется, хватает её за запястье и тянет вверх с той же лёгкостью, с какой сегодня таскал их сумки, набитые сувенирами. Стелла не сопротивляется, даже когда её закидывают на плечо, наоборот, в золотых глазах пробегает озорной огонек, который Видьядхар, к своему большому сожалению, не замечает. Лишь болтающие перед лицом ноги говорят о перевозбуждении, но и этот знак Дань Хэн решает проигнорировать. Не впервой.       Пол ванной комнаты кажется слишком холодным, даже по сравнению с телом Дань Хэна, из-за чего Стелла невольно ёжится. Раздеваться она явно желанием не горит, Видьядхару остаётся тяжело вздохнуть и развернуться, чтобы отрегулировать кран. Стелла провожает его взглядом, медленно расстёгивая кардиган, но останавливается на половине. Стелларон внутри будто требует протеста, давая лишь секунду на размышление, пока Дань Хэн отвлекается на какие-то баночки.       Шаги с явным липким призвуком лишь заставляют его снова раздражённо выдохнуть.       — Нужна помощь? — в этот раз Видьядхар решает проигнорировать попытку побега, притянув неугомонную своим хвостом. В ответ слышится бурчание, которое он даже не пытается разобрать. — Значит, сама.       Но хвост почему-то продолжает крепко обвивать чужое тело. Стелла ничего не говорит, но выражение её лица, олицетворяющее явное ехидство со смесью лёгкой обиды от неудачного побега, довольно красноречиво говорит о том, что мысли Дань Хэна для неё лежат на поверхности.       А с ней он их и не прячет. Лишь глубоко вздыхает, когда она заинтересованно проводит рукой по его чешуйкам.       — Ладно, ладно! — дав себе лишь секунду на придумывание нового плана, Стелла поднимает руки вверх, и что-то в её тоне заставляет насторожиться. Подозрительно. Слишком «сладкая» интонация.       Стелла медленно, неестественно грациозно подходит и проводит рукой по краю ванны, затем опускает её в воду, чтобы проверить температуру. Хвост всё ещё продолжает покоиться на её поясе, словно модный аксессуар, а сам его обладатель скрещивает руки на груди. Ожидает. «Явно же что-то выкинет» — так и читается на его лице, и Стелла еле сдерживает улыбку. Приходится прикрыться локтём, сделав вид, что щека безбожно чешется. Дань Хэн выгибает бровь, не спеша отводить взгляд от сосредоточенного лица с теперь ещё более взлохмаченными волосами, словно пытаясь понять, что она в конце концов задумала.       — Вода отличная, кстати, — в груди уже щемит от предвкушения, и Стелла прикусывает щёку изнутри, чтобы не улыбнуться. Дань Хэн и без того напряжён, а от резкого поворота головы и хитрого прищура его тело напрягается само по себе.       Этот тон, этот неестественный блеск в её глазах — всё кричит о готовящейся пакости. Хвост Дань Хэна инстинктивно сжимается вокруг талии чуть туже. Не зафиксирует, конечно, но так хоть чуточку спокойнее.       Стелла медленно поднимает мокрую руку из воды, позволяя каплям стечь и намочить рукава кардигана. Секунда, и Дань Хэн, не моргнув и глазом, отклоняется от летящих в него брызг. Ожидаемо. Даже по-ребячески. Её рука тянется к его поясу, он перехватывает. Она машет ногой, то ли думая сделать подножку, то ли намереваясь зацепить его под коленом, но Дань Хэн с лёгкостью ретируется вбок.       — Ой-ёй! — сразу слышится вскрик Стеллы, успевшей поскользнуться на собственноручно оставленных каплях.       Дань Хэн действует инстинктивно: протягивает руки, прижимая Стеллу к себе, но не учитывает вес внезапно расслабившегося тела. Копчик сразу же начинает ныть от удара о борт ванной, от чего шипение уже сдержать невозможно. Казалось бы, вроде лёгкое тело, а так давит, что удержаться на и без того тонком борту невозможно.       Всплеск. Болезненный стон, а после тяжёлый вздох. Видят Эоны, ещё одна такая её выходка, и скоро в истории появится сказка о сошедшем с ума Видьядхаре.       Дань Хэн открывает глаза, когда боль начинает утихать. Стелла глубоко дышит, прикусив губу, и аккуратно кладет руки на его грудь, чтобы удержаться. Где-то в ногах ещё шумит кран, набирая воду, на футболку капают капли с серых волос. Стелла еле держится, колени то и дело соскальзывают с ребристого дна, заставляя прилечь, но упорство никто не отменял. Дань Хэн на секунду даже забывает о «покушении» и тихо смеётся, наблюдая за странным «танцем», но, стоит Стелле успокоиться, он ставит руки на бортики, чтобы вылезти. Вот только ладонь, теперь упрямо давящая ему на пах, прозрачно намекает, что делать это раньше времени не стоит. Дань Хэн хмурится, поднимая взгляд на теперь возвышающуюся над ним девушку. Озорной огонёк в глазах Стеллы заставляет его снова напрячься.       — Ты что тут устраиваешь опять? — почему-то Видьядхар переходит на шёпот, пока её пальцы поддевают подбородок. Затем замирает, когда Стелла ловким движением укладывается на него и прижимается своими к краю его губ. Почти нежно. Вкрадчиво, скорее задабривающе.       До того момента, пока в ход не идёт язык, дразняще проходящийся по чужой верхней губе. В груди что-то щемит, и Дань Хэн поддаётся, проводит рукой по щеке, а после запускает пальцы в серебристые волосы. Возникает ощущение, что это не та Стелла, что смеётся над его занудством и устраивает хаос на ровном месте. Это что-то… другое. И, кажется, ему это нравится.       Что ж, полноценные водные процедуры могут подождать.       Хвостом Дань Хэн выключает кран, рукой подталкивает их тела повыше над уровнем воды. Одежда неприятно липнет к коже, словно намереваясь остудить тела, но безуспешно. Его ладонь прижимается к её спине, пальцы впиваются в мокрую ткань, будто он боится, что даже сейчас она попытается сбежать или свести всё в шутку. Но Стелла даже не думает сбавлять темп: её руки скользят вверх по телу, цепляются за шею и заставляют Дань Хэна измученно выдохнуть. Губы начинают ныть от требовательного напора. Видьядхар на мгновение теряет контроль, его пальцы впиваются в её бёдра, пока Стелла не начинает возмущённо мычать. В светлых глазах проскальзывает огонёк осознанности только тогда, когда Стелла надавливает на бугор его штанов, а её губы не оказываются у его уха.       — Расслабься, — звучит как «не мешай».       Её голос звучит бархатно, хоть и с лёгким раздражением. Дань Хэн хочет ответить, но её зубы впиваются в мочку уха, словно угрожая, и вместо слов получается лишь низкий стон. Стелла чувствует его реакцию — как напрягаются мышцы под её пальцами, как учащается дыхание. Под толщей тёплой воды кажется, что она чувствует каждое движение. И ей это нравится. Нравится, как он сжимает челюсть, как его хвост дёргается от её неосторожных действий, как его тело начинает мелко дрожать от нарастающего возбуждения.       Губы Стеллы скользят по его шее, оставляя влажные следы, смешивающиеся с каплями воды. Она чувствует, как его дыхание сбивается, как он вздрагивает, стоит ей бесцеремонно прикусить его кожу. Больно, но в ответ Дань Хэн лишь перехватывает её запястье, уже покоящееся на его поясе.       — Уверена? — от непривычной хрипотцы по телу пробегают мурашки. Стелла хмурится. Посмотрите только, даёт ей фору, чтобы перевести всё в шутку.       Ну уж нет. Он ещё и момент хочет испортить? Это было лишь раз чёрт знает сколько времени назад, но не сосчитать, сколько раз Стелла пыталась вывести Дань Хэна из себя только ради того, чтобы это повторилось. Сколько бессонных ночей было проведено за прокручиванием одних и тех же пары часов с шумными розовыми игрушками под одеялом?       Каким дураком надо быть, чтобы упустить эту возможность?       Дань Хэн требовательно проводит хвостом по спине Стеллы, заставляя выйти из мыслей. Она отвечает без слов, прижимаясь ещё ближе и прикусывая его нижнюю губу. Соблазн слишком велик. Так просто упустить момент будет огромной ошибкой. Дань Хэн лишь улыбается, когда их взгляды встречаются. Он не сопротивляется, когда Стелла наконец распускает его пояс и неумело избавляет нужные участки от одежды. Кто бы мог подумать, что сдержать улыбку при виде её сосредоточенного лица так сложно.       Стелла закусывает губу, когда руки Дань Хэна скользят вдоль её бёдер, помогая ей устроиться поудобнее. Неспешно, всё ещё давая время передумать. Она приподнимается на коленях, чувствуя, как его дыхание вновь становится прерывистым, стоит лишь провести пальцами по мокрой рубашке, от верхних пуговиц до края нижнего белья, которое она с интересом приспускает. Два члена еле укладываются в её руку, заставляя Стеллу сглотнуть.       «Веди себя нормально», — проскальзывает в голове, но руки уже действуют сами по себе. Словно случилось помутнение рассудка, иначе она объяснить не может. Если первый раз был стремительным, смутным воспоминанием в кромешной темноте, то сейчас она намерена рассмотреть всё, до каждой вены, и прочувствовать всё в полной мере. Пусть она будет тянуть, всё равно он уже не сможет так просто передумать.       — Прости, — шепчет Стелла, когда член в её руке вздрагивает. Она сглатывает, пытаясь собраться. Чувствовать себя смущенной так странно. — Больно?       В ответ Дань Хэн лишь качает головой. Уши предательски краснеют, хочется закрыть лицо ладонями и просто уйти, но он лишь глубоко вздыхает. С ней он медленно сойдёт с ума, но, кажется, Видьядхар и не против. Даже позволяет ей откинуть в стороны наспех расстёгнутую ткань рубашки. Её пальцы скользят по его животу, груди, обводят затвердевшие соски, доходят до шеи и снова возвращаются к двум органам. Слишком интересно, чтобы надолго отвлечься.       Дань Хэн улыбается. Замирает, не привлекает внимание, пока она аккуратно отодвигает пальцем крайнюю плоть. Сначала тянет вниз, потом возвращает на место, и так несколько раз, наблюдая, как второй член то и дело требовательно дёргается, истекая смазкой.       — Издеваешься? — кончик хвоста проходится по спине Стеллы, заставляя почувствовать отрезвляющую подступившую прохладу. Только сейчас она понимает, что кардиган, а юбка уж тем более, уже полностью промокли, и Дань Хэн решает слегка помочь, протягивая руку к её груди.       — Нет, просто… — её палец медленно скользит вдоль члена, от основания к кончику, — играюсь, — она улыбается, замечая, как его бёдра двигаются в ответ.       Стелла закусывает губу, делая резкий рывок. Дань Хэн тут же прикрывает рот рукой и зажмуривается, пытаясь справиться с эмоциями. Спина снова намокает: хвост со всей силой ударился о дно ванны, создав волну. Но это совершенно не смущает, внимание отдано лишь ему. Стелла довольно щурится и сжимает губы в тонкую полоску, наблюдая, как пальцы Дань Хэна впиваются в борта ванны. Она специально замедляет движения, проводя ладонью лишь по половине длины, оставляя нижнюю часть нетронутой. Её ногти едва касаются кожи, вызывая мурашки, но не давая полноценного облегчения. Даст ли она ему хотя бы четверть от того, что он хочет? Кто знает, ведь он не давал ей того же, когда это было нужно.       Остатки совести вперемешку со злорадством заставляют Стеллу чуть отодвинуться и согнуться. Стоит только их взглядам встретиться, как её язык скользит по головке, собирая солоноватую каплю. Дань Хэн резко вдыхает, его хвост судорожно обвивается вокруг ее лодыжки. Но Стелла не продолжает — вместо этого под разочарованный стон она возвращается к медленным, методичным поглаживаниям, наблюдая, как всё его тело снова напрягается от каждого движения.       Ещё немного, и он сам сдастся ей в руки. Даже сейчас, когда она открыто издевается, он не отталкивает её — терпит, принимает и наслаждается, будто давая понять: «Делай что хочешь, я всё равно тебя не отпущу».       Дань Хэн закрывает глаза, челюсть напрягается. Где-то на глубине глаз плещется азарт, и Стелла всё-таки даёт волю довольной улыбке. Секунда, и обе руки надавливают на члены, прижимая их к его животу.       — Хватит, — тут же срывается с губ Дань Хэна, и он приподнимает голову. Она восседает на нём, пусть и с уставшим видом, и от этого по телу Дань Хэна пробегает непривычная дрожь, из-за которой хочется просто отдаться ситуации. Отдаться ей. — Можно…       В его глазах Стелла видит то, что хотела, — полную потерю контроля, желание, которое уже невозможно сдерживать. Сейчас она точно уверена: всё под контролем, и он в её власти.       — Можно что? — дразнится она, довольно виляя пятой точкой, пока руками всё ещё опирается на его тело. Дань Хэн тяжело вздыхает и берет её руки в свои, чтобы переложить их на грудь.       — Не мучить меня, — одну из рук он доводит до своей шеи, где ноготок явно не случайно царапает его кожу. — Стелла, — уже более серьёзно говорит он и прикусывает её большой палец.       Дань Хэн не даёт ей времени на ответ — его руки резко сжимают её бёдра, тянут вниз, и в следующее мгновение Стелла прижимается к нему всем телом. Его губы находят её шею, зубы слегка сжимают нежную кожу, и она вздрагивает, чувствуя, как её собственное дыхание сбивается. Крах власти наступил слишком быстро.       — Ты… — она пытается говорить, но голос предательски дрожит, когда его ладони скользят под юбку и проходятся по складкам, отодвигая в сторону надоедливую ткань.       — Я что? — его голос звучит низко, насмешливо, и Стелла чувствует, как её живот сводит от этого тона.       Она не отвечает. Зато её пальцы вполне красноречиво впиваются в его плечи, когда она медленно, намеренно неспешно приподнимается на коленях. Сдаётся. Дань Хэн замирает, его взгляд прикован к ней, к тому, как её губы слегка приоткрываются, как всё тело начинает дрожать, когда она опускается на него. Стелла закусывает губу, чувствуя, как туго её тело принимает его. А ведь это всего лишь один… Сможет ли она принять второй? Столько раз представлять это, чтобы по итогу застыть на половине? Смешно.       — Расслабься, — шепчет Дань Хэн, его пальцы осторожно сжимают её талию, помогая Стелле двигаться.       — Я… расслаблена, — слишком явная ложь, но Дань Хэн лишь убирает мокрые пряди, прилипшие к её лицу.       Не говорит ничего, просто смотрит. Смотрит, как её брови сдвигаются, как её грудь тяжело вздымается, как её пальцы дрожат на его груди. И затем — медленно, намеренно — он приподнимает бёдра, помогая ей опуститься до конца. Стелла резко вдыхает, её ногти впиваются в его кожу.       — Всё хорошо? — его голос звучит приглушённо, будто сквозь воду. Стелла кивает, слишком быстро, слишком нервно.       Она замирает, Дань Хэн ощущает, как она сжимается внутри, и второй член отзывается, то и дело вздрагивая и натягивая ткань юбки. Стелла улыбается, сдерживая смешок, а после глубоко вздыхает, чуть откидываясь назад. Дань Хэн придерживает её, несмотря на ладони, сжимающие его плечи. И она начинает двигаться.       Сначала осторожно, неуверенно, но с каждым движением — всё смелее. Дань Хэн неспешно убирает руки. Не помогает ей, не торопит, не берёт контроль на себя. Пусть сама выберет ритм, глубину, угол, а Видьядхару так спокойнее. Иначе он правда сойдёт с ума.       Но это работает даже хуже, чем он мог представить. От каждого действия возбуждение ударяет в голову с новой силой. Он ухмыляется, даже не скрывая озорной огонёк, который Стелла так любила высекать в нём. А она не может скрыть довольную улыбку, когда Дань Хэн протягивает руку к ней, проводит по телу, оголённой груди, низу живота, бугорку под её мокрой юбкой, а после с довольным стоном обхватывает член. Стелла улавливает его взгляд и на секунду замирает. А после наконец-то ускоряется, от чего Дань Хэн запрокидывает голову назад и позволяет себе громкий и протяжный стон.       Вода хлещет через край ванны, но им уже всё равно. Стелла чувствует, как её мышцы начинают дрожать, но она не останавливается. Не сейчас. Не когда он смотрит на неё так, будто она — единственное, что имеет значение.       — Дань… — её голос звучит хрипло, почти моляще. Лёгкая растерянность на её лице выглядит так мило, что сопротивляться невозможно.       Он понимает. Его руки сжимают её бёдра, помогая ей двигаться быстрее, глубже. И когда её тело наконец сжимается вокруг него, когда её крик глушит его поцелуй, он позволяет себе потерять контроль. Где-то на задворках сознания мелькает череда мыслей: «Так нельзя. Слишком громко. Слишком много. Ей нужно передохнуть», — но она исчезает, стоит услышать стон прямо у уха. Стелла дрожит, её пальцы впиваются в его плечи, оставляя полумесяцы на мокрой коже, а Дань Хэн уже сам насаживает её, позволяя себе недолго побыть эгоистом.       Громкий стон и тишина. Точнее, почти тишина — если не считать их прерывистого дыхания, капель, падающих с крана и их тел, и далёкого смеха за стеной. Тело кажется таким тяжёлым, что Стелла обессиленно прижимается лбом к плечу Дань Хэна. Только, кажется, он чувствует, как она беззвучно смеётся.       — Ну что, — она лениво выводит узоры на его плече, наблюдая за изменяющимися складками влажной ткани, — теперь я могу спокойно полежать?       Дань Хэн не удостаивает это ответом. Просто подхватывает её на руки, на этот раз аккуратно, и вытаскивает из остывшей воды. Если они останутся тут ещё хотя бы на минуту, он окончательно сойдёт с ума.