О чём болтают учителя на больших перерывах?

***

      Учитель протянул было ему наушник обратно, но Чонгук сразу же остановил его, накрывая его ладонь своей и говоря:       — Оставь, — Тэхён в ответ посмотрел на него так злобно, намекая на субординацию, что ученику пришлось нехотя исправиться. — Хотите, поменяемся наушниками?       Тэхён уже лежал на его плече, какой толк теперь так рьяно отпираться?       Это ведь… Не значит ничего, да? Он просто хочет ещё немного послушать песни своей юности и узнать, какие из них тоже нравятся его ученику. Просто обмен интересами. Им даже не нужно для этого говорить.       Чон достал из уха второй наушник, отдавая оба ему. Больше никто не протестовал.       Вот только, прослушав пару песен, Тэхён крепко уснул. Чонгук не знал, что легче всего его учителю засыпалось под быстрые и ритмичные треки в движущемся транспорте — чтобы не было слышно шума колёс — сказалась студенческая юность, проведённая вдали от дома, когда Тэхёну для того, чтобы попасть в родные края, приходилось по несколько часов трястись в маршрутке, если хватало денег или же в поезде, на котором добираться было дольше, хоть и дешевле. Привычка засыпать в дороге у него выработалась моментально. Добавить к этому ещё и вечную усталость и недосып…       Тем сложнее ему стало засыпать дома. В тишине. В одиночестве.       И тем легче было принять предложение отдела образования, и распределиться не в свой город, а в соседний агрогородок, по-простому — в деревню, под него косящую, с обещанным местом в учительском общежитии при школе.       Тэхён не хотел снова жить один. Как и не хотел возвращаться в родной город. Там его больше ничего не держало. Единственное, что держало его именно в этой области — необходимость закрыть отработку за полученное высшее образование именно здесь.       И вот, осталось всего ничего до конца срока, а Тэхён так и не придумал, что же делать со своей жизнью дальше.       Не делает проще и то, как легко ему оказалось довериться собственному ученику настолько слепо, чтобы уснуть прямо на нём среди двадцати других человек, которые могли без труда их разоблачить.       Тэхён ведь специально собирался слушать то, под что уж точно не заснёт.       Вот только, никто на них не смотрел. А Чонгук не собирался жаловаться. Для него, на самом деле, это был самый лучший расклад — просто так, в здравом уме, учитель не стал бы находиться с ним настолько близко. Сказалась безысходность и сонная атмосфера автобуса. Но Чонгук умел быть благодарным и таким крохам.       Ведь для него эти мелочи имели совсем не маленький смысл.

***

      Место было живописное.       Ещё бы — так как палаточный лагерь был его идеей, то и место стоянки Тэхён выбирал сам. Не хотелось доверять это дело вчерашним школьникам, а Чимину уж тем более.       Про Намджуна даже речь не шла, а Юнги отказался бы делать хоть что-то сверх обязательного минимума. Он никогда не питал особого энтузиазма по поводу таких мероприятий, так что можно было бы и удивиться тому, почему он вообще оказался здесь вместе с ними. Однако, все знали, что их многоуважаемый директор его отчего-то не сильно жаловал — ведь как иначе объяснить тот факт, что сопровождающим на все шумные мероприятия всегда оказывался именно тот, кто такие многолюдные сборища на дух не переносил.       Намджун из них всех имел самый большой опыт выживания в диких условиях — что по нему и видно — но, всё же, выбирал бы он явно не руководствуясь эстетическими параметрами в силу своего характера и сферы интересов.       «Местом» Тэхён называл специализированную стоянку для лагерей за городом в лесу, близ совсем небольшой деревушки, в которой не было даже магазина, только приезжающая по часам автолавка. Тэхён не мог организовать поход в более отдалённую и дикую местность, так как не все его дети были привычными к жизни на природе, и лучше было ограничиться чем-то, где были созданы хотя бы минимальные условия.       Здесь в стройный рядок расположились пять небольших деревянных обшарпанных от времени домиков три на три метра. В четырёх из них внутри стояло по три койки с пружинной сеткой, накрытые сверху старыми шерстяными покрывалами, заменяющими матрасы. Не было ни стола, ни шкафов, ни стульев — здесь попросту больше ничего и не влезло бы. Вещи придётся ставить под кровать, да и в целом — в домике можно было только спать — ничего больше. Ещё один домик оказался совсем крохотной кухонькой: с работающим допотопным холодильником, слабо греющей электрической плиткой, несколькими хлипкими полками, приколоченными к стенам тут и там и разделочным столом.       Это Тэхён узнал, когда оставил двух других учителей руководить выгрузкой школьниками вещей из автобуса, который должен будет вскоре уехать, а сам взял Чимина с собой, чтобы открыть каждый домик и первыми выбрать тот, в котором остановятся они сами.       Конечно же, мест на всех в домиках не хватит, но Тэхён позаботился и об этом — точнее, заранее поручил Намджуну найти в школьном снаряжении целые и пригодные для жизни походные палатки.       Какой ведь палаточный лагерь без палаток?       В их агрогородке население укладывалось в примерно пару тысяч человек, из-за чего и классы в одной на весь посёлок школе не были сильно большими — то, что в единственном одиннадцатом классе, классным руководителем которого и являлся Тэхён, набралось целых шестнадцать человек, уже было большой удачей.       Но Тэхёну это и нравилось, ведь каждому своему ученику он хотел успевать уделять достаточно внимания, что было бы очень сложно сделать, если бы в классе было человек под тридцать, как в городских. Конечно, это желание имело, как в случае с Чон Чонгуком, и определённые минусы.       На шестнадцать детей четверо взрослых — это слишком много, по скромному мнению учителя Кима. По четверо подростков на одного сопровождающего. Будь они пятиклашками, и то — такие меры предосторожности были бы излишними, поэтому Тэхён склонен верить, что все присутствующие здесь учителя, как и он сам, чем-то провинились перед руководством школы.       Каждый из них воспринимал эту добровольно-принудительную ссылку как законный отпуск, отобранный у них директором за определённые «провинности», и собирался использовать эту возможность по полной. В них всех тоже до сих пор горела молодость и дух авантюризма. Никто не отказался бы хоть ненадолго снова почувствовать себя подростками. Тем более, вдали от других людей, обязанностей и следящих пристально за каждым их шагом завучей.       Но самым большим плюсом этого места было наличие двухэтажной бани: на первом этаже располагался душ и парная, а наверху пустое помещение со стеклянной крышей, где чаще всего сушили вещи, или же собирались на посиделки после того, как основательно напарились.       Сразу же за баней начиналось озеро, чуть дальше переходящее в довольно большое водохранилище. Здесь глубина была хорошей для купания, заплывать слишком далеко мешали буйки с натянутой между ними крупной сеткой, так что никому из них не придётся волноваться о том, что кто-то из учеников заплывёт слишком далеко.       — Где будем жить? — первым же делом спросил его Чимин, отходивший обследовать кустики и догнавший его на выходе из одного из домиков. По пути он, конечно же, не упустил выдавшейся возможности полюбоваться объектом своего внимания за работой, поэтому Тэхён уже успел обойти все пять домов без него.       Учитель Мин вызвался руководить выгрузкой вещей, используя детей и физрука в качестве грубой силы для установки палаток.       Намджун слишком любил природу и выживание, чтобы протестовать против такого наглого к себе отношения. Он терпеливо (в своей манере) объяснял подросткам, как выбрать и расчистить место для будущего ночлега, пока Юнги зорко следил за тем, чтобы все честно разбились на палатки не по желанию, а на камень-ножницы-бумага, чтобы перемешать детей и случайным образом заставить пообщаться даже тех, кто не особо это делал в школе.       Пока Намджун объяснял группе самых непоседливых старшеклассников, чудом оказавшихся в одной палатке, как правильно вбивать колышки, чтобы не остаться без пальцев и при этом ровно натянуть дно палатки, пара девчонок, Арим и Мина, которые раньше были в школьной туристической команде и уже ездили с Намджуном на турслёты, почти справилась со своей палаткой, помогая друг другу молча и слаженно. Юна, оказавшаяся с ними в одной палатке волей случая, сидела на лавке в беседке, наблюдая за ними через камеру смартфона. Самопровозглашённая звездочка класса не сильно жаловала этих девчонок, хоть и опасалась активно вступать с ними в конфронтацию. В школе она больше общалась с мальчишками, а единственная её подруга, Минсоль, сейчас была занята тем, что руководила двумя парнями из своего домика, пока те несли её сумку и дорожный чемоданчик, доверху набитый вещами.       Там, где до этого стоял уехавший автобус, теперь красовалась гора сваленных в кучу сумок и вещей, которые дети ещё не успели растянуть по своим норкам.       Немец, проходя от одного домика к следующему, краем глаза успел выхватить спорящих друг с другом Ыну, Субина, Чонгука и Бомгю, шумная компания которых условно относилась к его отряду, о чём они ещё пока не подозревали. Чимин, Юнги и Намджун собирались поделить между собой остальных детей после обеда. Так как учителя собирались соревноваться между собой в самых разных лагерных делах, которые только придут в голову взрослым за эту неделю, используя для этого учеников, Тэхёну, как классному руководителю, коллеги позволили выбрать свою команду первым.       Взрослые собирались провести свой двухнедельный отдых весело, активно и очень азартно, поэтому каждый учитель хотел забрать себе лучших детей, чтобы победить, ведь на кону стояли пять билетов в аквапарк с сауной, джакузи и разнокалиберными горками в огромном бассейне в городе, предоставленные школой как приз лучшей команде.       — Шкаф или работающая розетка? — просто спросил Тэхён, прищурившись от слепящего глаза полуденного солнца и цепко выглядывая кучки разбредшихся по всей территории детей, чтобы их пересчитать.       — Конечно, розетка!       — Я в тебе не сомневался, поэтому сразу кинул там сумку, чтобы никто не позарился. Ещё одна свободная розетка есть в кухне и в беседке, но они стопроцентно будут вечно заняты детьми, так что нам лучше не говорить им, что у нас есть ещё одна работающая.       — Вот почему я люблю тебя, Тэ-тэ! — Чимин умилённо затискал Тэхёновы щёки, из-за чего лицо его больше напоминало расплывшуюся пельмешку, чем что-то действительно умилительное.       Тэхёну, как главному по лагерю, необходимо было жить именно в домике, чтобы иметь возможность взять на себя ответственность за ценные вещи детей: часто бывает, что телефоны, технику и прочие вещи дети оставляют своему учителю, пока играют или уходят из лагеря, чтобы не волноваться о том, что их украдут или сломают в их отсутствие. Носить их все с собой Тэхён чисто физически не сможет, а вот закрыть свой домик, оставив это всё добро там, будет уже гораздо надёжнее. Чимин, как его друг, конечно же, собирался жить там же, где и он — этот вопрос даже не требовал обсуждения.       Конечно, нет никакой гарантии, что сам Тэхён, как и Чимин, и как все остальные дети во главе с математиком и физруком, ночью будут спать по своим местам — это Тэхён понял уже в прошлом году, когда на первом же турслёте каждое утро в палатках наблюдал разный набор детей. Иногда, даже всех пачкой набившихся в одну самую большую палатку, из которой им лень было расходиться после азартных игр до глубокой ночи, до этого упахавшись днём на соревнованиях.       В выбранном ими домике тоже было три кровати, но две из них стояли рядом у противоположной от входа стены, третья подпирала стенку справа, а слева, на свободном месте у окна красовалось старое продавленное кресло — по всей видимости, принесённое кем-то из работников из собственного дома. Две кровати, стоящие изголовьями друг к другу, займут они с Чимином, а на третью навряд ли позарится кто-то из детей, поэтому её можно будет спокойно использовать для хранения сумок с вещами, не беспокоясь об оставшихся старших — два других учителя уже поставили себе палатку подальше от всех детей.       Тэхён их понимает — ночью спать рядом с гиперактивными подростками будет невозможно, а если взрослым захочется заняться чем-то ещё, лучше не привлекать внимание любопытных мордашек. Они пока не знают много о Юнги в этом плане, но Намджун — большой любитель выпить на турслётах и побуянить. Благо, он и в обычном состоянии ведёт себя не лучше, поэтому школьники долго не догадывались об этой его черте, а сейчас уже достаточно взрослые, чтобы не сдать его директору из детской вредности.       Пока дети увлечённо расчищали квадратики земли от шишек, разбившись при помощи учителя Мина на группки и ставили свои палатки напротив домиков в полукруг, Тэхён и Чимин смогли спокойно разложить свои вещи в своём домике и переодеться.       Как только Тэхён надел на себя свежую футболку, в дверь отчётливо и достаточно громко постучали.       Чимин переглянулся с ним и пошёл открывать дверь, и только поэтому наглая персона, которой здесь были совсем не рады, тут же бесцеремонно ввалилась внутрь.       — Учитель Ким, учитель Пак! — радостно объявил Чонгук, останавливаясь как можно дальше от двери, в которую протиснулся с двумя школьными спальниками и покрывалами. — Это я для вас отвоевал!       Чимин тут же прыснул в ладошку, не желая обидеть «добытчика», и постарался, не привлекая к своей персоне внимания, выскользнуть за дверь, чтобы оставить их наедине. Но Тэхён тут же заметил это и остановил его, крикнув вдогонку:       — Пак Чимин, вернись сейчас же! — за дверью послышалось обиженное мычание, а следом в проёме снова появилась пушистая макушка англичанина. — Марш на кухню. Бери Мина, физрука, детей, кого хочешь, но чтобы к часу у нас были дежурные и готовый обед, накрытый в беседке.       Чимин тут же уныло заныл:       — Да я же даже готовить не умею…       Но Тэхён не собирался быть к нему снисходительным.       — А тебе и не обязательно готовить. Просто проследи, чтобы нашёлся тот, кто возьмёт на себя кухню, потому что я тоже готовить не мастер, а с учётом того, как мы все доверяем Намджуну, лучше бы Юнги согласиться взять на себя эту роль, или мы все по одному начнём вымирать с голоду или от пищевого отравления.       — Боже! — Чимин от его слов сразу же воодушевился, как и всегда, когда дело касалось их математика. — Тэхён, ты просто гений!       И, послав ему воздушный поцелуй, друг тут же умчался в ту сторону, где свою палатку наполняли вещами их коллеги. Тэхён и Чонгук проводили его недоумевающими взглядами, прежде чем классрук обратил своё внимание на заявившегося к ним ученика.       — Чонгук, — тяжело вздохнул он. — Не стоило. Мы могли бы пойти и взять их сами, если бы они были нам нужны. Но мы не собирались, потому что в домиках теплее, чем будет ребятам, которым придётся спать в палатках.       — Но они им не нужны! — тут же начал защищать свою добычу Чонгук. — Я всё посчитал. К тому же, если вы забыли, в палатках ночью становится жарко даже в минус, как только все надышут. А у вас вон какие кровати, даже матрасов нет!       Он тут же сгрудил свою ношу на ту койку, рядом с которой стоял Тэхён, прежде, чем тот успеет сказать ещё хоть слово против. Один из спальников он положил на кровать второго учителя, а второй убрал с кровати, расстелив на ней сначала покрывало и хорошенько заправив его на манер простыни, чтобы Тэхёну не пришлось спать на тех пыльных одеялах, что уже тут были. Осмотрев их критически, Чонгук не стал их убирать, чтобы было хоть немного мягче, и пружины под ними не выступали настолько сильно. Спальник он разложил поверх, полностью расстегнув молнию, чтобы он служил учителю вместо одеяла.       Тэхён хмуро наблюдал за ним, присев на кресло к работающей розетке и бездумно копаясь в телефоне. Хочет — пусть делает. Тэхёну меньше возни.       — Вот и всё. — объявил Чонгук, как только закончил со своим нехитрым занятием. — Так будет получше, хотя спина у вас, скорее всего, всё равно будет болеть после сна на этом. Но вы не стесняйтесь приходить к нам! Мы с Ыну взяли свою палатку, и у нас надувной матрас, так что хотя бы выспитесь.       — Я отлично посплю и здесь, спасибо. — сдержанно ответил Тэхён, стараясь не поднимать на него взгляда, чтобы ненароком не вызвать у ученика ненужных ассоциаций.       Хватит с него тесных пространств, наглых школьников и горячих поцелуев. То есть — навязанных поцелуев! Ненужных, неприятных, непрошенных поцелуев! Не нужно ему вот этого всего.       Чонгук долго смотрел на него, не отрываясь. Хорошо, что Чимин не закрыл за собой дверь. Рисковать было рано, делать слишком отчаянные шаги — тоже. Чтобы закрыть дверь, нужно было бы пройти мимо учителя. А он не постесняется просто-напросто выпихнуть за дверь — Чонгук знает, проходили.       — А чего кровать учителя Пака не заправляешь? — незаинтересованно спросил Тэхён, запуская на телефоне игру. Интернет здесь для тиктока глючит, но ему не в первый раз, он этот момент заранее продумал, чтобы не скучать. — Не стой без дела, раз уж пришёл.       — Я вообще-то… — бормочет было Чонгук, но тут же затыкается под предупреждающим взглядом. Яркое солнце, бьющее в дверной проём и единственное квадратное окно, не прибавляет ему смелости.       Ему бы дождаться темноты…       А там обстановка и алкоголь уже сделают своё дело — проверено прошлым летом.       Он и так уже увидел всё, что хотел, решив сначала предусмотрительно заглянуть в окно перед тем, как постучать.       — А знаешь что… — подумав, сказал Тэхён. — Сдвинь-ка вот эти две кровати. Мы с учителем Паком любим спать вместе.       Лицо Чон Чонгука после этого заявления нужно было видеть.

***

      Чимин, встряхивая стервозно ярко выкрашенными в розовый на время лагеря тоникой волосами, уверенно и даже немного весело шагал по тропинке, ведущей к одиноко стоящей в отдалении, почти у самого края лагеря, палатке.       Из-за хорошего настроения ему хотелось насвистывать — Тэхён и Чонгук, благодаря его стараниям, остались наедине в их домике, а это значит, что вечером его ждёт вкусная порция новых сплетен; Намджун скрылся из поля видимости вместе с несколькими детьми, захватив с собой походный стул и удочку, а это значит, во-первых, что он не будет Чимина донимать хотя бы в ближайшее время, а во-вторых, что раздающееся из палатки сопение, слышимое даже в паре шагов от неё, принадлежит никому другому, как Мин Юнги собственной персоной, оставившему стайку остальных детей играть в беседке в карты без присмотра.       Чимин, тихонько хихикая себе под нос, чтобы не разбудить спящего раньше времени, без страха подцепляет собачку внутреннего отсека пальцами. Предбанник Юнги даже не потрудился закрыть, опасаясь, наверное, обеденной духоты, что сейчас было Чимину только на руку. Он тихонько расстегнул молнию на достаточное для его тела расстояние и протиснулся в образовавшуюся небольшую дыру.       Юнги спал на животе, не озаботившись ни спальником, ни чем-то ещё. На улице было нестерпимо жарко, а вот в внутри было ощутимо прохладней — Намджун и Юнги явно что-то знали, когда выбирали это местечко. Наверное, их секрет был в накрывающей палатку тени от нескольких стоящих неподалёку пушистых ёлок.       Футболка его задралась, немного открывая бледную поясницу, выглядывающую из-под чёрных пляжных шорт с оранжевыми пальмами в самом низу штанин. Чимин долго думал, с какой стороны ему прилечь — со спины, где есть шанс, что Юнги не сразу его заметит или же рядом с лицом, чтобы немного полюбоваться им, если Мин проснётся не сразу.       — Чего тебе надо, Пак? — разрешил его дилемму сонный ворчливый голос.       Мин Юнги очень любил спать. Но, к несчастью, у него даже во сне был уж слишком чуткий слух.       Чимин уныло вздохнул. Диверсия не удалась, но ещё ведь не вечер. И как только математик его узнал?       — Тэхён отправил меня найти того, кто согласится отвечать за кухню. Мы с ним оба готовить не умеем, но согласны помогать.       Юнги даже не потрудился поднять головы, только лениво открыл один глаз.       — А я причём?       — Подумай сам, захочется ли нам тушить кухню, если готовить попытается Намджун, — заискивающе протянул Чимин, подбираясь на четвереньках к нему ближе.       — Полчаса.       На этом Юнги закрыл обратно глаз и устроился поудобнее.       Уже само то, что он не выпер Чимина из своей палатки сразу же, могло значить только то, что Чимину разрешено остаться. И раз уж поспать на чужом плече в автобусе не вышло, чёрта с два англичанин откажется от такого щедрого предложения.       Тэхён подождёт.       И Намджун, и шестнадцать голодных гиперактивных подростков, и весь остальной мир.