Родство душ

Так как же открылась дверь в Ад? В начале ничего не существовало, лишь Созидание, явившееся из ниоткуда и что однажды исчезнет в никуда, олицетворяющее собой вселенную, а с ним и его творения, родившиеся от тоски и одиночества, которое однажды с трудом смогут переносить дети мироздания. Зачерпнув с другой стороны силу, где жило Разрушение, ибо без света нет тьмы, а тьмы нет без света, создал он первого сына своего по образу и подобию. Наделил свободой воли, силой творца. «Мое дитя, имя твоё Самаэль. Наполнил этот мир, как видишь, отдай ему себя», — промолвило Созидание, позволяя, как бы сейчас сказали спустя тысячелетия, наносить краски на холст. Мечтательный ангел. Первый сын. Старший из серафимов. Он был прекрасен, воплощая в себе гордость и разочарование отца. Его иной взгляд на творения Созидания, оспаривание мнения родителя не угодили тому, кто являлся вселенной. Создал он вскоре ещё одного сына, похожего как две капли воды на первого, но послушного и преданного, и нарек его Михаилом. Стал он любимцем высшего существа. Его мечом. Тем, кто безропотно слушал родителя и восхищался каждым его вздохом. В Самаэле же впервые пробудилась ревность. Негативная эмоция, идущая от Разрушения, из которого и была взята часть на его создание. В его брате же не было отголосков темноты, ибо именно она даровала первому сыну свободу воли. «Чем я заслужил твой недовольный взгляд, отец? Чем разочаровал?» Рождались новые ангелы. Братья и сестры. Они были разные: весёлые, грустные, строгие, обидчивые, горделивые, нежные. Чем больше Созидание обретало детей, тем дальше оказывался от него Самаэль, жаждущий обратить взор отца на себя, тоскующий по нему. Создал первый серафим Эдем, сад, красоту которого не способно будет превзойти ни одно творение ангелов, не сумеет ни один художник достоверно передать его чарующее сияние, затмевающее собой все существующее ныне. Удалось старшему из ангелов ненадолго привлечь внимание отца, обратить на себя ласковый взор. Однако не сумел смириться с превосходство над ним собственного дитя. Из земли чёрной Эдема и огня создал он первых людей. Не столь могущественных, как ангелы, ибо стал опасаться силы, растущей в его прежних творениях. Он хотел поклонения, а не попыток дотянуться до него. Мужчина и женщина. Адам и Лилит. Из их уст обрело Созидание новое имя «Бог». Обида прокралась в сердце Самаэль, однако стихла быстро, не вырвалась наружу. Потушила огонь она, взмахом прекрасных ресниц, одним взглядом ясных голубых глаз, танцем золотистых длинных прядей на ветру. Первый сын Бога пропал навсегда. Так родилось чувство, убивающее и воскрешающее, ради которого уничтожают, предают, погибают, так явилась любовь. Отвергнув Адама, женщина следовал за ангелом, сотворившим ради неё тело человека для себя. Он наполнял сад живностью, а Лилит восхищалась каждым движением тонких пальцев, излучающих силу Творца, взмахом шести белых крыльев, полным жизни взглядом голубых глаз Самаэля. Первый мужчина пожаловался Богу. Лилит была создана для него, но не желала подчиняться, покинула, оставив в пугающем одиночестве. Потребовал Всевышний у неё вернуться к супругу, но та оказалась. «Созидание, почему я должна ему покориться? Мы равны. Я не люблю его и никогда не смогу испытать к нему этого чувства!» — возразила женщина, забывшись, слишком много времени провела вместе с Самаэлем. Первое имя Творца, которое нельзя произносить их устам, ибо для людей он «Бог», прозвучало в пламенной речи Лилит, разгневав воплощение вселенной. Гнев коснулся и первой женщины, и первого сына. Проклял её, навсегда умертвив чрево, а от ангела вновь отвернул свой лик. Зашевелились внутри старшего серафима осколки тьмы. Её капли скатились по белым щекам, а из них родилось дерево, чьи золотые плоды манили своей красотой, пробуждая желание вкусить. Сжалившись над Адамом, Бог создал Еву из его ребра. Скромную. Покорную. Связал их узами так, чтобы один не мог прожить без другого. В разлуке они болели, а рядом оживали, так появились соулмейты. Слепая привязанность без права выбора — это разозлило Лилит и Самаэля. Зачаровал ангел древо, выросшее из его обид, чтобы разорвать эту связь, дать Еве самой решать. Протянул второй жене Адама плод с него. «Бог не позволяет мне есть эти яблоки», — воспротивилась в начале, но искушающие речи смогли убедить её откусить единожды. Открылись глаза женщины, стоило ей испробовать запретный плод. Разрушилась связь душ, а в мир Созидания взорвалось Разрушение, воплотилось оно в самом Самаэле, чьи руки почернели. «Ты как этот змей, отравляющий все вокруг себя, несущий тьму», — сказал отец всего живого, указывая на гада, заползающего на яблоню. Наслал он проклятье на своего старшего сына, искажая светлый лик, даруя тот, что олицетворяет зло, такой же обрела Лилит, участвующая в рождение первого греха — гордыни. «Ты считал себя лучше всех, шёл против моей воли, тебе нет места больше подле своего отца. Не заслужил света. Твоё назначение жить во мраке», — сказал Бог, оборвав ангельские крылья. Так родился Ад из силы разрушения, дремавшей внутри первого серафима, что был скинут в яму вместе с первой женой Адама и на веки лишён всего того хорошего, что есть в мире, сотворенного его отцом. Получил тогда ангел новое имя, как насмешка над прошлым — Люцифер, светоносный, а первое носимое им стало означать средь людей «яд Бога». Адама и Еву так же изгнали из Эдема. Поселив их между Раем — миром Созидания, и Адом — ямой Разрушения. Должны были они рожать новые души, и тем в ком жила тьма отправлялись вниз, чтобы никогда ничего хорошего не смог узреть Люцифер, а светлые наверх, под крылья послушных детей Творца. В огненной бездне взрастил бывший ангел новые крылья, но больше не смотрел наверх и не искал взора родителя, устыдившись и обозлившись на всех, кроме любимой женщины, оставшейся подле него. Она и помогла ему построить их новый дом, королевство, но не сумела его убедить сохранить в себе способность созидать, от которой Люцифер отрёкся. Восстановить связь соулмейтов между Адамом и Евой Богу так и не удалось, скрытая сила в запретном плоде оказалась неподвластна ему. В руках всевышнего оказались лишь их потомки и прочие создания двух миров, чьи судьбы он стал сплетать. Это был единственный раз, когда Люцифер вмешался в дела отца вновь. Бог нарек: «Для каждого мужчины женщина!». Правитель Ада изменил закон творца: «У любви нет форм». Не знал он тогда, его проказа обернётся против него, а отец не забудет и отплатит сполна.