Silent song

      Каждый день жизни Шиына не сильно отличался от предыдущего.        Сходить в школу, сходить на подготовительные курсы, а после — домой. В его жизни не было ничего удивительного, ничего, что могло бы нарушить уже давно определённую монотонность его распорядка. И это утро не должно было быть исключением.       На завтраке Бомсок, в отличие от обычного, был на удивление разговорчив. Не то чтобы они были не близки, но трудно было общаться, когда приходилось беспокоиться о том, чтобы не испортить себе день, разозлив хозяина поместья.       — Шиын, у меня хорошие новости, — сказал Бомсок.       Он всегда использовал два языка одновременно, выражая свои мысли ртом и руками. Он был единственным человеком в этом доме, который выучил язык жестов и которому было не всё равно, захочет ли Шиын с ним общаться. Даже его мать не знала ничего, кроме нескольких жестов.       Всё-таки, у неё не было свободного времени.       У неё никогда не было свободного на меня времени.       Вкус еды отдавал горечью. Он не хотел думать о матери, когда она никогда не думала о нём. Это пустая трата времени.       — Что? — спросил Шиын.       Его это не интересовало. Его не интересовало, какие именно хорошие новости были у Бомсока, но он не хотел грубить брату.       — Это о моём друге — Сухо. С сегодняшнего дня он будет ходить в ту же школу, что и ты, — Бомсок так оживлённо улыбнулся, будто это было чем-то особенным.       Шиын вздохнул. Всё, что он мог знать о Сухо, он узнал не по своей воле. Дело было в том, что Бомсок не переставал говорить об этом парне с тех пор, как тот его спас от лап задир, и говорил так, будто тот был великим героем, а не просто ещё одним глупым старшеклассником.       «Он такой классный, Шиын, он очень хорошо дерётся, он играет на гитаре, понимаешь? И он ещё поёт! Он заступился за меня. Никто раньше так не делал ради меня».       Это раздражало. Бомсок, казалось, был влюблён в Сухо и восхвалял его, как бога. Шиын был рад, что у его брата появился друг, но ситуация могла закончиться плохо. Из-за того, что Бомсок возвёл этого парня на пьедестал, он был обречён на разочарование. Он видел в Сухо отражение всего, чем хотел быть; возможно, он просто принял восхищение за любовь.       В любом случае, независимо от того, нравился ли ему Сухо в романтическом плане, проблема заключалась в том, что Бомсок был буквально одержим этим парнем. Но Шиын не хотел спорить — ведь мало что могло сделать его брата таким счастливым.       — И почему это должно быть хорошей новостью? — спросил Шиын, просто чтобы подразнить.       Бомсок закатил глаза.       — Потому что Сухо действительно классный, и я думаю, тебе нужен друг.       Шиын прищурил глаза, изображая своё самое недовольное выражение лица.       — Да ладно тебе! Разве это так плохо — что я хочу, чтобы ты общался ещё с кем-то, кроме меня?       Бомсок был любопытным. Всегда расспрашивал о школе, пытался познакомить с другими людьми и беспокоился обо всём, что происходило в его жизни. Шиын, конечно, понимал, что братец просто беспокоится о нём, но так сильно докучать — казалось, что он просто не верил в самостоятельность Шиына.       То, что он был глухим, не делало его беззащитным. На деле, ведь уже и придурки со школы понимали, что лучше не связываться с ним.       Если не считать проклятого Хёмана.       — Мне не нужны друзья, — показал Шиын, стараясь быть вежливым. — И тем более мне не нужен безмозглый идиот в лице моего телохранителя.       Бомсок нахмурился. О, ладно, возможно, он немного утрирует.       — Я не понимаю, — его брат вздохнул, недоумевая. — Почему ты уже судишь его, даже не зная? Когда я сказал тебе, что он заступился за меня, ты даже признал, что он классный.       Шиын прикрыл лицо руками. Ну конечно, у него, возможно, и были проблемы с самооценкой, но он так устал от череды предательств и разочарований. Всегда одно и то же: кто-то «хороший» и «классный» хочет стать его другом, а потом ляпнет какую-нибудь предвзятую чушь. Намеренно или нет — это всё равно выводило из себя.       — Я его вовсе не сужу, — это была ложь. — Я думаю, что ты его так восхваляешь только потому, что тебе он нравится.       Щёки Бомсока вспыхнули. Он сердито глянул на Шиына — что случалось довольно редко.       — Ты же сам знаешь, что это полная чушь. Я бы никогда не советовал водиться тебе с тем, кого бы не считал надёжным.       — Только если не нарочно, — вставил Шиын, и Бомсок шумно вздохнул.       — Прошу, Шиын, ответь мне честно. Почему ты не хочешь заводить новых друзей? — Его взгляд почти умолял дать ему ответ.       Шиын не хотел продолжать этот разговор, но он не мог поступить так, когда был перед братом в необъятном долгу.       — Мне не нужен никто, кроме тебя. — Это было искренне. Никто в мире не понимал его так, как это делал Бомсок. У них были схожие трудности и шрамы, которые сближали их, но отделяли от внешнего мира.       Глаза Бомсока расширились. Лицо вытянулось — но не от грусти, а скорее от удивления. Шиын редко был с ним честен.       — Но мы не можем быть вместе вечно, — парировал Бомсок. Но другого, похоже, этот ответ совсем не устроил.       Шиын опустил голову, пытаясь скрыть горечь и разочарование. Он не был ребёнком; он понимал, что однажды Бомсок построит свою жизнь, и если бы он выбирал, то наверняка бы поселился вдали от города. Подальше от отца.       Но от этого было совсем не легче. Шиын не думал, что кто-то захочет выучить ради него язык. Никто не пытался общаться с ним так — будь то друзья или клеящиеся к нему люди.       Не то чтобы это было проблемой. Шиыну они были не нужны, ему плевать.       Бомсок помахал ему рукой, привлекая его внимание, чтобы он поднял голову. Он дружелюбно улыбнулся.       — Давай сделаем так, — сказал Бомсок, стараясь говорить спокойно. — Дай ему шанс. Если он действительно такой придурок, то можешь напоминать мне об этом и тыкать в лицо до конца года.       Шиын приподнял уголки губ. Было забавно представлять это; мало что могло доставить такое же удовольствие, кроме как сказать брату: «Я же тебе говорил».       Может, ему стоит перестать быть таким упрямым. В конце концов, если Сухо действительно такой идиот, то Шиын просто преподаст ему урок. И, может быть, Бомсок наконец-то заговорит о чём-то другом.       О чём-то, где не будет упомянут чёртов Ан Сухо.       — Хорошо, — показал Шиын, сдаваясь. — Но если он и вправду придурок, ты должен мне новую краску.       Бомсок слегка раздражённо улыбнулся.       — А почему бы тебе не купить её на свои деньги?       — Потому что это, очевидно, портит удовольствие.       Шиын озорно улыбнулся, глядя, как его брат сокрушённо вздыхает. Может, всё не так уж и плохо. Может, Ан Сухо не такой уж и надоедливый. Кто-то вроде Джунтэ.       В любом случае, я могу просто не обращать на него внимания.

_____________

      В школе всё было как обычно. Шиын ни с кем не разговаривал и не пытался найти Сухо. Он просто учился и иногда ходил в столовую.       После этого он спустился по лестнице, надеясь убраться подальше от бродящих повсюду животных. Но всё пошло не по плану.       Его путь был преграждён. Хёман — парень, который любил дразнить его, но никогда не дрался по-настоящему — сидел посреди лестницы. Его друзья тоже были там и смеялись над чем-то отнюдь не смешным. Но не это привлекло его внимание.       Джунтэ.       Шиын мало что знал о Джунтэ. Он был президентом школы и на удивление дружелюбным. Но единственная причина, по которой Шиын испытывал к нему больше сочувствия, чем к кому-либо другому в этой школе, заключалась в его помощи. Каждый раз, когда было важное объявление или что-то, что им нужно было запомнить, Джунтэ записывал это для него — просто чтобы убедиться, что он понял.       Он почти ничего не говорил, просто отдавал ему бумаги и возвращался к учёбе. Это было больше, чем сделал бы кто-либо другой. Ведь когда Шиын не получал от него помощи, он постоянно терялся, не зная, куда идти и что делать. И конечно же, другие ученики специально ничего ему не говорили.       Он знал, что над Джунтэ издеваются. Не то чтобы Шиыну было всё равно, но это была не его проблема. У него и так было достаточно забот, и, к сожалению, ему приходилось быть эгоистом, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь хотя бы в школе. В его доме и так было достаточно беспорядка.       Это было не его дело, и Шиын, как обычно, собирался пройти мимо него. Но на этот раз что-то было не так. Джунтэ сильно дрожал — и не только от страха, что его ударят. Хёман стоял слишком близко к нему. Слишком близко.       Шиын приготовился достать ручку, которая лежала у него в кармане. Конечно, она у него была — никогда не знаешь, с какой опасностью можешь столкнуться, когда учишься в Ынчжане.       Хёман опустил руку и потянулся к ремню на штанах Джунтэ. У Шиына кровь застыла в жилах.       — Покажи нам, Джунтэ. У тебя ведь большой, да? — сказал Хёман.       — Н-нет, пожалуйста! — Джунтэ попытался отстраниться, как можно крепче сжимая и отталкивая руки Хёмана.       Шиын перенёсся в прошлое. Сцена была слишком знакомой. Он до сих пор прекрасно помнил свой первый день в Ынчжане.

***

      — Ты похож на девчонку, — поддразнил его Хёман, подойдя совсем близко.       Шиын проигнорировал его. Ему не хотелось ввязываться в драку, особенно в свой первый день. Игнорировать этих тупиц было легко, потому что они были настолько предсказуемы, что уже не так сильно раздражали.       Но Хёману не нравилось, когда его игнорировали. Он прижал Шиына к стене, пытаясь загнать его в угол. Шиын сохранял невозмутимый вид, ведь от него ждали, что его маска дрогнет — а Шиын не собирался доставлять ему такое удовольствие.       Вместо того чтобы ударить кулаком или ногой, Хёман сделал то, чего Шиын точно не ожидал. Он потянулся к его ногам, касаясь тех мест, которых никто не касался. Таймер начал отсчёт.       — Немой — и вправду парень! — Он улыбнулся этими отвратительными зубами. — Какая жалость. А я-то хотел повеселиться.       В тот день Чхве Хёман потерял зуб и целую неделю не мог пошевелить рукой.       Этот урок ничему не научил его. Он оставался всё тем же отвратительным существом.

***

      — Ён Шиын! — Хёман выкрикнул его имя, и Шиын вернулся в настоящее. — Ну что за чудак, почему ты стоишь и смотришь на нас?       Джунтэ вздохнул с облегчением, но его тело всё ещё дрожало. Шиын заметил, что он прижимает руки к телу, пытаясь закрыться. Ему следовало уйти — это было не его дело. Но он не мог сдвинуться с места.       Не трогай его, оставь его в покое, — вот что он хотел сказать.       — Эй, ты что, подраться хочешь?! — Хёман продолжал нести чушь, всё ещё держа Джунтэ за плечи.       Это не моя проблема.       Проблема была в другом. В том, что никто другой не спас бы Джунтэ из этой ситуации. В том, что Шиын был на его месте — и до сих пор испытывал отвращение от чужих прикосновений на теле. В том, что Чхве Хёману нужно было преподать урок, а никто не хотел его учить.       Шиын подбежал к Хёману, вытащил из его кармана ручку и резанул наконечником по лицу, заставив завопить от боли. Он тут же схватил одного из друзей Хёмана и толкнул его в сторону другого. Парни скатились по лестнице, не в силах защитить своего лидера.       Джунтэ испуганно подпрыгнул, схватившись за перила, чтобы не упасть. Шиын потянул президента за руку, другой рукой указывая на лестницу.       Беги, убирайся отсюда.       Джунтэ выглядел неуверенно, но он понял, что от него хотят. Однако, прежде чем он успел убежать, Хёман пришёл в себя. Он быстро спустился с лестницы и со всей силы ударил Шиына — достаточно, чтобы тот потерял равновесие. Шиын упал назад и ударился спиной о пол.       Остальные придурки уже поднимались, готовые к повторному матчу.       — Ты, чёртов немой! Я тебя убью! — закричал Хёман, вытирая кровь, капающую со щеки.       Джунтэ стоял неподвижно, глядя на Шиына, словно ожидая его приказа. Шиыну хотелось крикнуть мальчику, чтобы тот убегал, но всё, что он мог сделать, — это покачать головой, указывая на путь к отступлению.       Джунтэ мялся на месте, но в конце концов подчинился и убежал, не обращая на Хёмана никакого внимания. К счастью — или к несчастью? — Хёман теперь был полностью сосредоточен на Шиыне. И только на нём.       Шиын встал, и Хёман сразу же бросился к нему вниз по лестнице. Хёман попытался ударить его, но Шиын схватил его за руку и прижал к стене. Один из друзей Хёмана попытался схватить его за плечо, но Шиын сильно ударил его локтем в живот, заставив отступить. Шиын тут же ударил третьего хулигана ногой в голень, лишив его равновесия, прежде чем тот успел напасть.       Хёман воспользовался тем, что тот отвлёкся, и ударил его прямо в лицо. Щека болела, и Шиын почувствовал вкус крови во рту. Хёман тут же ударил его снова, прежде чем он успел прийти в себя.       Шиын попытался осмотреться, но не нашёл ничего, что можно было бы использовать в бою. Лучше было попытаться сбежать — или заманить хулиганов в место, где было больше потенциального оружия.       Он протолкнулся мимо хулиганов и побежал вверх по лестнице, чтобы скрыться у них с виду. Но когда он был уже у подножия лестницы, Хёман резко дёрнул его за голову назад, ударив ею о перила. У Шиына закружилась голова, и он потрогал мокрую от крови щеку.       У меня… идёт кровь?       У него не было времени на раздумья. Шиын въехал Хёману по лицу, а затем подставил ему подножку, заставив упасть лицом вниз на холодный пол. Воспользовавшись моментом, он рванул на улицу.       Шиын огляделся в поисках укрытия, чтобы перевести дыхание. Он направился к дополнительным клубам и кружкам, в которых, к счастью, было пусто. Он посмотрел на музыкальный клуб, который уже давно был заброшен. Эти идиоты и не подумают зайти внутрь.       Он заметил окно и попытался открыть его. К счастью, оно не было заколочено и было достаточно широким, чтобы он мог пролезть внутрь. Шиын схватился за оконную раму и запрыгнул внутрь, используя всю свою силу.       Это сработало. Он был в безопасности.       Шиын затаил дыхание, пытаясь контролировать его. Он никогда никому бы об этом не рассказал, но эти идиоты заставляли его сильно нервничать. Дело в том, что Шиын не был сильным — не то что хулиганы из этой школы. Он мог защитить себя только тем, что использовал свои знания и окружающую обстановку.       Но даже он терялся в моменты напряжения.       Хёман был всего лишь жалким задирой. У него не было сил напугать его. Но то, что он пытался сделать с Джунтэ? Это напугало Шиына. Точно так же, как это напугало его в первый день в Ынчжане.       Ему было ненавистно это чувство.       Мелкие. Слабые. Беззащитные.       Шиын не знал, как долго он прятался. Он даже думал, что перемена уже закончилась, пока этот незнакомец не ворвался в музыкальный клуб.       Когда Шиын напал на него, он подумал, что это Хёман или кто-нибудь другой из задир. Но когда он увидел его напуганное лицо, стало ясно, что он был новеньким. Шиын не обращал особого внимания на других учеников, но это лицо он запомнил.       Парень говорил быстро, так быстро, что было трудно читать по его губам. Шиыну было всё равно на него — пока он не назвал своё имя.       — Меня зовут Ан Сухо. Я новенький.       Ан Сухо? Тот самый Ан Сухо?       Он был не совсем таким, каким себе его представлял Шиын. Он не казался высокомерным придурком. Сейчас Ан Сухо был просто напуганным подростком. Он вертел руками, не зная, куда их деть, пот капал со лба, и он натянуто смеялся каждый раз, когда Шиын молчал в ответ.       Это было… странно.       Но Шиыну едва ли было до разговоров. Внезапно Сухо указал на его рану. Затем он снял галстук и начал приближать его к голове парня напротив.       Шиын почувствовал, как его охватывает паника. Внезапно он оказался в другом месте, совершенно один, блуждающий в темноте. Перед ним стоял человек, который пытался заслонить ему обзор, помешать увидеть, что происходит.       Нет. Я должен защитить себя.       Шиын использовал всё, что могло прийти на ум. Он укусил Сухо за руку изо всех сил. Мальчик отпрыгнул назад, закричав от неожиданной боли. Шиын не сдвинулся с места, готовясь к тому, что Сухо ответит тем же. Но тот так и не сделал этого.       Нет, вместо этого он спас Шиына. Он прогнал хулиганов и вывел его на улицу, крепко держа за руку. Затем он сказал ему, чтобы тот звал его, если ему понадобится помощь, и даже посоветовал сходить в медпункт.       А потом он убежал, даже не попрощавшись как следует.       Это было странно. Как бы ему ни было неприятно это признавать, Ан Сухо был… добрым. Но в этом не было никакого смысла. Никто не был так добр к Шиыну. Никто, кроме Бомсока.       Его сердце бешено колотилось, словно собираясь выпрыгнуть из груди. Его щёки горели, а рука всё ещё покалывала в том месте, где её держал Сухо.       Какое странное чувство.

_____________

      По дороге домой Шиын сел в лимузин, всё ещё чувствуя себя неловко.       По какой-то причине он сделал так, как сказал ему Сухо. Он пошёл в медпункт, ему обработали рану, и он остался там отдыхать до тех пор, пока не пришло время уходить, что, по крайней мере, спасло его от новой встречи с Хёманом. Он надеялся, что Джунтэ тоже удалось сбежать.       Водитель начал движение, и Бомсок посмотрел на него с улыбкой.       — Итак? Познакомился с Сухо? — показал Бомсок.        Когда они хотели поговорить наедине, то общались только с помощью языка жестов. Таким образом, сотрудники не могли услышать, что говорит Бомсок, и пересказать это его отцу.       Это раздражало. Они никогда по-настоящему не будут свободны в своих действиях от О Джинвона.       Шиын сжал руку в кулак и потряс вверх-вниз.       — Да.        Бомсок продолжал смотреть на него, ожидая продолжения. Шиын глубоко вздохнул. Он всё ещё не был готов признать поражение, в конце концов, у Сухо ещё было время показать себя с другой стороны.       Но впервые Шиын пожалел, что Бомсок был прав.       — Он… нормальный. — Показал Шиын, решив не расхваливать его слишком сильно.       Бомсок улыбнулся шире и закатил глаза, забавляясь упрямством брата.       — Я же говорил, что он тебе понравится, — поддразнил Бомсок, довольный своей очевидной победой.       — Он мне не нравится, — Шиын раздражённо поправил его. — Я просто не ненавижу его. Пока что нет.       Бомсок слегка похлопал его по плечу, продолжая дразнить брата.       — Ладно, я тоже думаю, что он очень красивый.       Шиын отвернулся от Бомсока, пытаясь скрыть смущение. Ему было неловко: он никогда не говорил с Бомсоком о своих чувствах, но брат каким-то образом всегда всё знал.       Дело было не в том, что он был «влюблён» в Сухо. Конечно, Шиын не стал бы отрицать, что парень был красив, но таких было много. В нём не было ничего особенного, и для того, чтобы завоевать его доверие, требовалось нечто большее, чем просто привлекательная внешность.       Ан Сухо не казался придурком, но ему всё равно нужно было доказать, что он не такой.

_____________

      В тот же день, после занятий, Бомсок посмотрел на водителя.       — Мистер Пак, — позвал он. — Нам нужно заехать в магазин. Вы можете припарковаться здесь.       Водитель подчинился и припарковался через дорогу от магазина. Шиын уставился на брата. Он ничего не говорил о том, чтобы остановиться у круглосуточного магазина, так что это была очевидная ложь. А если Бомсоку пришлось солгать, значит, разговор предстоял серьёзный.       Шиын глубоко вздохнул. Он вышел из машины и последовал за братом, пока они не отошли достаточно далеко от лимузина. Мистер Пак всё ещё пытался подглядывать за ними в зеркало заднего вида — и как бы незаметно он ни старался это делать, выглядело это довольно очевидно.       — Шиын, — сказал Бомсок с разочарованным видом. — Я, может, ничего и не сказал, но я заметил синяки.       Шиын опустил голову, понимая, что любой бы заметил, что он дрался. Как он мог быть таким беспечным? Ему следовало лучше прятать следы. Мистер Пак, должно быть, уже всё понял — и расскажет О Джинвону при первой же возможности.       — Шиын, посмотри на меня. — Бомсок помахал рукой перед его лицом, заставляя его посмотреть на себя. — Что я тебе говорил о драках?       Его голос был твёрдым. Бомсок редко злился, а когда злился — становился совсем другим человеком. Он был одним из немногих, кто мог напугать Шиына, и для этого ему не нужно было и пальцем шевелить. Одного его присутствия было достаточно.       Шиын сдался. У него не было выбора.       — Я не начинал драку. — Он попытался защититься.       — Так тебе и поверил, — отчитал его Бомсок. — Может, это и была ложь, но всё равно не твоя вина? Если папа узнает об этом, он нас убьёт.       Шиын почувствовал, как возвращается зарытый глубоко внутри гнев.       — А кому до него есть дело? — Он подал знак, и Бомсок ответил раздражённым взглядом.       — Я люблю тебя, Шиын. Но ты думаешь, мне нравится получать удары за тебя?       У Шиына кровь застыла в жилах. Он вдруг почувствовал себя ужасно эгоистичным. Ему было невыносимо доставлять неприятности Бомсоку; тот и так уже слишком много сделал. Его брат не заслуживал всего этого.       — Мне жаль, — взмолился он, видя, как выражение лица Бомсока смягчилось. — Но это было необходимо.       — Серьёзно? Настолько необходимо, что это стоит нам наказания?       — Они приставали к мальчику, — показал Шиын, чувствуя себя расстроенным. — Я не мог просто стоять в стороне.       Лицо Бомсока помрачнело. Он подошёл к брату, медленно жестикулируя и говоря:       — И этот мальчик — твоя проблема? — Это был вопрос, но правильный ответ уже был очевиден.       Шиын отвернулся. Он покачал головой. Джунтэ не был его проблемой, и ему не следовало вмешиваться. Но его глаза молили о помощи — так как же Шиын мог просто пройти мимо?       — Я не понимаю, — Шиын спокойно показал. — Когда Сухо спас тебя, ты сказал, что он потрясающий. Чем я отличаюсь?       Это было несправедливо. Как будто Шиын постоянно получал наказание за то, за что другие получали награду. Он кого-то выручил — разве это плохо?       Бомсок нахмурился. Он сделал глубокий вдох. Казалось, одно упоминание о Сухо уже изменило его настроение.       — Ты не грёбаный Ан Сухо, — напомнил он. — Хочешь знать почему? Знаешь, чем он отличается от нас?       Шиын кивнул. Бомсок уже вёл себя странно и всегда говорил что-нибудь глупое, когда волновался. Но Шиыну нужно было услышать ответ. Он хотел, чтобы брат был с ним честен.       — Потому что Сухо не нужно беспокоиться о психопате, который ждёт его дома! — крикнул он, слишком сильно толкнув Шиына. — Нет, дома его ждёт любящая бабушка, которая готовит ужин. Его, возможно, ждёт красивая девушка, готовая осыпать его поцелуями. Его ждёт уютный дом, где он может делать всё, что ему заблагорассудится!       Шиын попытался взять брата за руки, чтобы успокоить его, но ничего не помогало. Он никогда не видел, чтобы тот говорил о Сухо так… гневно. Злобно. Казалось, его грудь горит от ярости, разжигающейся в сердце.       — Этот придурок даже не представляет, как ему повезло! — закончил он, наконец выпустив всё наружу.       Шиын больше не был уверен в том, что Бомсок чувствует к Сухо. Казалось, это была смесь восхищения, страсти и зависти. Сам Бомсок, похоже, не был уверен; возможно, он испытывал к Сухо тысячу противоречивых чувств и не знал, как их выразить.       Бомсок глубоко вздохнул, переводя дыхание. Он положил руку на голову, которая, кажется, уже гудела. Он широко раскрыл глаза, обдумывая всё, что сказал. На его лице отразилась паника — совсем не похожая на гнев, охвативший его несколько секунд назад.       — Шиын… — сказал Бомсок, смущённый своей вспышкой. — Прости, я… я не знаю, что на меня нашло.       Шиын держал его за руку, пытаясь успокоить.       — Всё в порядке. Ты просто устал.       Боже, они так устали. Может, поэтому они так часто ссорились. Им нужно было выместить свой гнев на ком-то — и, к сожалению, О Джинвон не подходил для этой роли.       — Забудь про то, что я сказал, — попросил Бомсок, моргая. — Сухо — действительно хороший парень, не знаю, зачем я это сказал.       Но он знал. Как и все остальные в этом городе, Бомсок скорее сотню лет отрицал бы свои чувства, чем признался в них.       Я ничем не отличаюсь от него. Никто здесь не отличается.       — Бомсок. Я зайду в магазин, хорошо?       Его брат согласился. Но они оба знали, что Шиын соврал. Ему просто нужно было перевести дух, отсрочить неизбежное.       Его тело двигалось, но мысли были где-то далеко. Бомсок всегда говорил ему, что у них слишком много проблем, чтобы беспокоиться о проблемах других. И пусть он был прав, Шиын всё равно принимал импульсивные решения.       Он не знал Ан Сухо. Может, у того и правда была лёгкая и счастливая жизнь, как сказал Бомсок. Но почему-то этот встревоженный и неуклюжий парень совсем не выглядел довольным своей жизнью. Под его глазами были тёмные круги, как будто он не спал несколько дней. И всё же он был рядом, решая проблемы Шиына.       Идиот.       Внезапно кто-то резко потянул его за руку. Шиын безуспешно попытался освободиться, но не успел даже дать отпор, как его отпустили.       Это был Ан Сухо. Но он не был похож на того мальчика из музыкальной комнаты. Он кричал, вне себя от ярости. Смотрел на Шиына так, словно с ним что-то не так. Шиын нахмурил брови и посмотрел на Сухо в ответ. Кем он себя возомнил? Ладно, Шиыну следовало бы следить за дорогой, но это не давало Сухо права кричать на него.       Шиын собирался просто проигнорировать его; ему нужно было идти домой, и он не хотел расстраиваться. Но тут Сухо произнёс эти слова:       — Ответь мне! Чёрт, ты что, глухой, что ли?!       В нём что-то треснуло, но он не мог показать свою слабость. Поэтому он бросил на Сухо сердитый взгляд и ушёл так быстро, как только мог. Он прошёл мимо Бомсока, который шёл к Сухо, избегая взгляда брата.       Шиын сел в лимузин, захлопнув за собой дверь.       Как же тупо. Я был глупцом.       Конечно, Сухо ничем не отличался от всех тех идиотов, которые издевались над ним. Он был просто ещё одним подростком. Ещё одним невежественным учеником в Ынчжане, который начал бы игнорировать Шиына, как только понял бы, что тот глухой. Или, что ещё хуже, он был бы таким же, как Хёман — слишком увлечённым, чтобы оставить его в покое.       Почему они не относились к нему так же, как ко всем остальным? Чем он отличался от других?       Бомсок открыл дверь и сел рядом с ним. Шиын не хотел с ним разговаривать, но его брат всё равно настаивал на своём.       — Чего хотел Сухо? — спросил Бомсок, когда мистер Пак завёл машину.       — Ничего особенного. Он просто спас меня от машины.       Шиын не особо хотел говорить правду. Раньше он был на 100% уверен, что Ан Сухо — придурок. Но после того, как он увидел вспышку гнева своего брата, он не хотел создавать между ними проблемы. Их отношения и так казались довольно хрупкими. К тому же он не хотел, чтобы Бомсок узнал, что его единственный друг — придурок.       — Есть какие-то новые мнения о нём? — спросил Бомсок.       — Он тщеславен и предсказуем. — Вот и всё, что ответил Шиын.       Остаток пути они провели в молчании. И не только из-за их спора или идиотизма Ан Сухо. Нет, они были слишком заняты, опасаясь участи, которая ждала их дома.

_____________

      Плечи Шиына напряглись. Они с Бомсоком вошли в особняк, его брат пытался скрыть дрожь. О Джинвон ждал их, сидя на диване и глядя на дверь, как будто жил только для того, чтобы мучить их.       На мгновение Шиын пожалел, что его матери здесь нет.       — Добрый вечер, отец, — сказал Бомсок.       О Джинвон медленно встал. Он подошёл к ним с таким же нейтральным выражением лица, как и всегда.       — Могу я узнать причину задержки? — Он подошёл к Бомсоку, тряся кулаком.       Его брат с трудом сглотнул.       — Мы заходили в магазин. Но ничего не смогли купить, товара не было в наличии. — Джинвон знал, что он лжёт, но принял его ответ.       — Надеюсь, это больше не повторится. — Его голос звучал мягко, но за его словами всегда скрывалась угроза.       — Да, сэр, — ответил Бомсок, словно робот, выполняющий приказы.       Джинвон достал свой телефон. Он открыл новостную статью и показал её мальчикам. Он улыбнулся, как будто гордился. Это было чистой воды представление, как и всё, что делал этот человек.       «Дети конгрессмена О Джинвона стали победителями математической олимпиады этого года».       Таково было название статьи. Шиын с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Он сделал это не для того, чтобы Джинвон гордился им; ему просто нравилось учиться, и он был очень хорош в математике. Этот человек не имел никакого отношения к его достижениям.       — Похоже, вы, ребята, не так уж и бесполезны, — сказал он, словно делая комплимент. — Но Бомсок… у меня к тебе вопрос.       Бомсок не сводил с него глаз, хотя всё его тело дрожало.       — Да, отец?       — Скажи мне… — Он подошёл, глядя на Бомсока сверху вниз. — Почему твой глухой брат занял первое место, а ты — второе?       Бомсок стиснул зубы. Прежде чем он успел ответить, отец сильно ударил его, и он отлетел назад. Шиын невольно вздрогнул, злясь на себя за то, что не может защитить брата. Ему следовало меньше стараться; ему следовало специально неправильно отвечать на некоторые вопросы.       О Джинвон посмотрел на Шиына, медленно приближаясь к нему.       Я не боюсь. Я не боюсь.       — А ты… думаешь, я не заметил, что тебе больно? Похоже, смены школы было недостаточно, чтобы исправить твоё неподобающее поведение.       Бомсок встал рядом с братом.       — Это моя вина, отец. Я должен был проследить за ним. — Глаза Бомсока молили о пощаде.       Шиыну не нравилось, что брат пытался его защитить; в итоге ему самому становилось только хуже. Он предпочитал, чтобы Джинвон вымещал свой гнев на нём, потому что, в отличие от Бомсока, у Шиына не было эмоциональной связи с этим человеком.       — Не помню, чтобы я просил тебя встать. — Джинвон сильно пнул Бомсока, и тот снова упал на землю.       Шиын крепко сжал кулаки. Столкнуться лицом к лицу с О Джинвоном было очень заманчиво, но он не хотел усугублять положение Бомсока.       — Ты пытаешься меня опозорить?! — крикнул он, оказавшись лицом к лицу с Шиыном. — Ты понимаешь, что скажут люди, если об этом узнают в новостях?       Шиыну было плевать на политическую карьеру О Джинвона. Он смотрел на него, не отрывая пристального взгляда ни на секунду, чем приводил мужчину в ещё большее бешенство.       — Проклятый мальчишка. Я же велел тебе не смотреть на меня такими глазами.       О Джинвон сильно ударил его, попав прямо в щеку. Он изо всех сил старался не двигаться. Ему было приятно видеть гнев в глазах Джинвона, вызванный его безразличием.       — Ты, мелкий…       — Отец, пожалуйста! — взмолился Бомсок.       Джинвон отвёл взгляд от сына. Он вздохнул, словно его что-то тронуло.       — Знаешь что? Я не могу тратить время на такого, как ты. Мне нужно готовиться к субботнему празднику.       Шиын и Бомсок в замешательстве переглянулись. Праздник? Этот человек всегда придумывал глупые поводы, чтобы похвастаться своим домом перед другими высокомерными богачами. Шиын бы рассмеялся, если бы не ситуация.       — Я устраиваю праздник, чтобы отпраздновать результаты математических олимпиад, — сказал он небрежно, как будто не избил их минутами ранее. — О, и у меня есть сюрприз. Бомсок, раз уж ты не доставлял мне хлопот на этой неделе, я позволю тебе пригласить гостя на твой выбор.       Глаза Бомсока расширились. Он быстро встал и слишком низко поклонился. На его лице появилась искренняя улыбка. Было грустно, что такая простая вещь могла сделать его брата таким счастливым.       — Благодарю тебя, отец!       Джинвон гордо улыбнулся. Он схватил Шиына, прижимая к себе, плюя на синяки.       — Но ты… я бы не видел тебя на праздновании в субботу. — Он силой опустил его голову вниз. — Отлично. А теперь давайте отдохнём, хорошо?       Шиын молча вернулся в свою комнату. Когда он лёг на кровать, то заметил, что на его телефоне появилось несколько новых сообщений.       Мама.       «Шиын, твой отец рассказал мне о твоём результате на математической олимпиаде. Отличная работа, сынок. Прости, но я не смогу прийти на празднование в субботу. Я постараюсь провести больше времени дома на следующей неделе.»       Шиын тяжело вздохнул, убирая телефон. В её сообщениях не было ничего тёплого. Даже её поздравления были холодными, как будто Шиын сделал не больше, чем просто выполнил свой долг. И она настаивала на том, чтобы называть О Джинвона «папой», хотя Шиын ясно дал понять, что этот человек не был и никогда не станет ему отцом.       Не то чтобы его настоящий отец сильно отличался от матери. После их расставания он стал ещё более отстранённым. Время от времени он писал сообщения, обещал навестить, но так и не приехал. Вероятно, он был рад, что ему больше не нужно заботиться о глухом и слабом сыне. Точно так же, как его мать была рада, что может доверить его воспитание кому-то другому.       Должно быть, она верила, что О Джинвон, по крайней мере, хороший человек. Она могла отсутствовать, но Шиын хотел сохранить надежду на то, что она не была жестока к нему — просто не в курсе. Или, может быть, она всё знала. Может быть, она не соглашалась с методами Джинвона, но у неё не было сил беспокоиться.       Нет. Было бы лучше, будь она в неведении.       Шиын не плакал. Он уже давно не плакал. Но он схватил подушку и крепко прижал её к себе, словно боялся, что она тоже исчезнет.       Как бы противоречиво это ни было, в ту ночь он представлял, как рука Сухо сжимает его руку. Тепло, уютно и безопасно. Пусть тот и был дураком, но Шиын всё ещё чувствовал привязанность к мальчику, которого встретил в музыкальном клубе.

_____________

      В субботу Шиын рисовал у себя в комнате. Ему было всё равно, что его не пригласили на вечеринку; он всё равно не хотел идти. Его разум был охвачен вихрем эмоций, и в такие моменты рисование было единственным, что его успокаивало.       Сухо оказался ещё хуже, чем он думал. Он ни на секунду не оставлял его в покое и, вдобавок ко всему, высмеивал язык жестов прямо у него на глазах. Шиын ожидал слишком многого от человека, которого даже не знал.       Он даже не надел свои AirPods, потому что всё время думал о Сухо, который вторгся в его личное пространство и сорвал их, как будто имел на это право. Он всё ещё осмеливался улыбаться, не насмешливо, а с чистым удовлетворением — как будто Шиын должен был ответить тем же. Он был хуже этих задир и хулиганов; казалось, он не думал, что делает что-то плохое.       Шиын крепко сжимал кисть, глядя на свою картину. Гитара навевала приятные воспоминания о тех временах, когда всё было не так ужасно. Когда его родителям было не всё равно, пусть даже и немного. Но даже это маленькое счастье было отнято у него.       Его руки сделали ещё несколько движений, прежде чем он внезапно остановился. Шиын обернулся, почувствовав за спиной чьё-то присутствие. Он испуганно подпрыгнул. В его комнате стоял Ан Сухо.       Бомсок сказал, что его друг Сухо будет на празднике. Но Шиын был уверен, что не пересечётся с ним — и ему, честно говоря, было всё равно. Так что представьте его удивление, когда Сухо внезапно появился, снова нарушив его уединение.       Его пальцы крепче сжали палитру. Шиын был готов к драке, но ее так и не произошло. Сухо никогда не прекращал его удивлять; каждый раз, когда Шиын думал, что читает его, как раскрытую книгу, этот парень делал что-то неожиданное. Как будто он был создан для того, чтобы сбивать его с толку.       — Прости, — сказал Сухо. Но он не просто сказал это, он использовал язык жестов.       Шиын даже не пытался скрыть своё удивление.       — Я не знал, что ты глухой.       Сухо продолжал доказывать ему обратное. В тот момент он понял, что, возможно, никогда по-настоящему не поймет этого парня.       Он говорит со мной. Он говорит на моём языке.       А потом разговор продолжился. Сухо не вел себя так, будто между ними есть изъяны; он общался с ним, задавал вопросы без страха и обращался к Шиыну,  как к любому другому. Он не вел себя так, будто Шиын был идиотом, который не мог его понять. Он шутил и даже смеялся над его колкостями.       И когда он осознал масштаб своего невежества, он перестал извиняться и ставить всех в неловкое положение. Он просто пригласил Шиына в музыкальный клуб.       Его сердце колотилось так, словно вот-вот разорвется.       Я хочу этого. Очень хочу.       Шиын любил музыку. Ему нравилось чувствовать вибрации, которые говорили с ним на совершенно новом языке. Иногда он читал тексты песен, но чаще предпочитал просто чувствовать ритм, позволяя музыке вести его.       И Сухо, казалось, прекрасно его понимал. Он знал это с того самого момента в музыкальной комнате, когда Сухо рассказал о своей страсти к группам. Его глаза сияли, как будто он был на седьмом небе от счастья.       Но Шиын быстро спустился на землю, не успевая поддаваться этим мечтам. Он знал, что ни один охранник его не послушает, поэтому показал Сухо путь к отступлению. Ну, свой путь к отступлению на случай, если ему понадобится выбраться из этого дома.       Но он не ожидал, что Сухо упадёт в торт. И уж точно он не ожидал, что тот испачкает любимый безупречный костюм О Джинвона. Шиын прикрыл рот руками, шокированный беспорядком, который устроил Сухо на вечеринке.       А потом случилось то, чего не происходило уже давно. Шиын рассмеялся. Он широко раскрыл рот, смеясь над этой сценой, как будто снова стал ребёнком, смотрящим спектакль. Его глаза наполнились слезами, и несколько капель скатилось по щекам.       Смеялся и плакал.        Сухо столкнулся с несколькими сотрудниками, расплескал напитки и еду и полностью испортил вид на ухоженный задний двор. Гости испугались и отошли в сторону, опасаясь, что станут следующей жертвой.       Это было прекрасно. Охранники не смогли его поймать, Джинвон потерял самообладание и закричал, как бешеный пёс, — и всё это тогда, когда он был весь перепачканный в торте, — а все эти снобы смотрели на него со смесью разочарования и гнева.       Несомненно, об этом напишут в новостях, и Шиын уже представлял себе заголовок.       «Вечеринка конгрессмена О Джинвона закончилась полным провалом».       Шиын схватился за живот, который уже болел от смеха. Он никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым.       О Джинвон пристально зыркнул на него, заметив его веселье. Его глаза горели от гнева, и Шиын знал, что это будет адская ночь. Но ему было всё равно; он смеялся прямо в лицо Джинвону, ни разу не отводя взгляда.       Это лучший день в моей жизни.

_____________

      К тому времени, как персонал закончил уборку, уже наступила ночь. После беспорядка всех гостей отпустили, пообещав, что им возместят ущерб. То лицо Джинвона было бесценным, когда он практически умолял их не распространяться про этот казус.       Но они были богатыми и высокомерными людьми. Конечно, они не упустили бы возможности унизить и причинить вред тому, кого считали своим противником. Они не были друзьями, если не получали чего-то взамен.       Бомсок и Шиын стояли рядом, ожидая прихода Джинвона, а после и наказания. Шиыну было всё равно, что с ним будет, но он надеялся, что его брата пощадят. Однако это было весьма маловероятно, поскольку Сухо был его гостем.       Джинвон накажет их обоих.       И, он явился, дьявол воплоти: вошёл в дверь и остановился перед подростками. Он был так сильно зол, что было редкостью даже для него. Бомсок тяжело сглотнул, уже покорно опустив голову.       — Ты хоть представляешь, какой бардак ты устроил? — его голос был низким, и это пугало больше, чем крики.       — Прости, отец, — сказал Бомсок. — Сухо не такой человек. Я уверен, что это было недоразумение…       — Недоразумение? — повторил Джинвон, подходя к сыну. — Я разрешил тебе привести гостя, и вот как ты меня благодаришь? Приведя в наш дом каких-то оборванцев?       Шиын сжал кулаки. Джинвон мог говорить ему всё, что угодно, но, видя, как он оскорбляет Сухо, Шиын дрожал от ярости. Ну и что, что Джинвон богат? Кроме этого, у него ничего не было. Это не делало его лучше других.       — Чего ты вдруг завелся? — спросил Джинвон у Шиына. — Ах да, ведь этот хулиган был в твоей комнате.       — Папа, это я пригласил Сухо. Он просто случайно зашёл в комнату Шиына. — Бомсок попытался защитить его, по-прежнему не глядя на отца.       Джинвон фыркнул, сцепив пальцы на переносице.       — Ты думаешь, я идиот? — спросил он, на удивление спокойно. — Я прекрасно знаю, что это был твой план — разрушить мой имидж.       Бомсок посмотрел на него, нервно обливаясь холодным потом.       — Нет, пап, клянусь, это не было запланировано…       — Не то чтобы нам нужно пытаться разрушить твой имидж. Ты прекрасно справляешься с этим сам, — Шиын ответил Джинвону, подчёркивая каждое слово.       Он ни на секунду не сводил глаз с этого человека. Бомсок впал в ещё большее отчаяние; он так побледнел, что казалось, будто он вот-вот упадёт в обморок.       Джинвон подошёл к Шиыну очень близко, почти сгорая от гнева.       — Я же говорил тебе не использовать язык жестов в этом доме. Что сказал этот маленький засранец, Бомсок? — спросил Джинвон у сына, не отрывая взгляда от Шиына       — Я, ну...       Шиын уставился на Бомсока. «Скажи правду», — говорил его взгляд. Он хотел, чтобы Джинвон точно понял, что он имел в виду. Бомсок паниковал, явно не соглашаясь с его планом, но он не стал бы противиться желанию брата.       — Он сказал, что нам не обязательно портить твой имидж, — признался Бомсок, глядя в стену. — И что ты делаешь это сам.       Джинвон молчал, словно обдумывая свой следующий шаг. Он не был идиотом и понимал, что придется постараться сломать такого человека как Шиын.       — Прекрасно, — сказал он, словно приняв решение. — Я собираюсь кое-что тебе прояснить, так что внимательно следи за моими губами, сопляк.       Шиын сохранял нейтральное выражение лица.       — Если я снова увижу этого негодяя в этом доме… Клянусь, я лишу его спокойной жизни и глазом не моргну. — Он пригрозил. — Я узнаю о нём всё и не позволю ему жить спокойно. Ты меня понял?       Шиын, несмотря ни на что, кивнул. Джинвон не блефовал; он мог бы испортить жизнь кого-то вроде Сухо за считаные секунды, если бы захотел. Шиына было нелегко напугать, но он боялся, что Джинвон сдержит свою обещание.       — Хороший мальчик. А теперь, Бомсок, раздевайся.       У Шиына кровь застыла в жилах.       Не делай этого, он не сделал ничего плохого.        Он знал, что крики ничего не изменят. Бомсок подчинился и начал снимать с себя одежду, стараясь не дрожать.       Шиын не хотел сдаваться, подумав о том, чтобы попросить прощения.  — Что? Волнуешься за братика? — усмехнулся Джинвон, подходя к своей клюшке для гольфа. — А должен бы, это твоя вина. На пол, Бомсок.       Его брат подчинился, и на этот раз Шиын не стал упрямиться. Он опустился на колени и энергично затряс головой.        Пожалуйста, пожалуйста.       Но О Джинвон лишь рассмеялся.       — Не драматизируй. Тебе же не достанется. — Он махнул рукой, подзывая одного из охранников, который остановился рядом с ним. — Тебе ничего не достанется. Кажется, я дал тебе слишком много свободы.       Охранник сильно потянул его за руку, оторвав Шиына от земли. Он сопротивлялся, тщетно пытаясь освободиться, пока Джинвон занёс клюшку для гольфа прямо над спиной Бомсока. Шиын был в отчаянии, но его усилия были бесполезны против того, кто был крупнее и сильнее его.       Охранник открыл дверь в заброшенную комнату и швырнул Шиына внутрь. Шиын попытался быстро встать и сбежать, но дверь захлопнулась прямо перед его лицом. И вот всё снова погрузилось во мрак. Он не видел Бомсока и не слышал его. Он не слышал, что происходит снаружи, и не мог даже догадываться, как долго пробудет взаперти.       Шиын стучал кулаками в дверь, надеясь, что кто-нибудь услышит. Он изо всех сил старался кричать, но не был даже уверен, что это помогает. Неужели никто не слышит Бомсока? Неужели никто не видит страданий его брата? Или они просто притворяются, что не слышат его, не желая вмешиваться в проблемы чужой семьи?       Шиын не знал, сколько прошло времени, прежде чем он наконец сдался. Его кулаки горели, горло саднило от боли. Он опустился на пол, прислонившись спиной к двери. Он положил руки на колени, закрыв лицо.       И тут, спустя столько времени, по его щекам потекли слезы. Он ненавидел плакать, но именно этого и хотел О Джинвон. Это было так тупо, так по-идиотски, что Шиын чувствовал себя беспомощным перед этим мужчиной.       Он пытался думать о празднике, о Сухо, о том, как он разрушает всё, над чем так усердно трудился Джинвон.       Он слабо улыбнулся — настолько, что это выражение трудно было принять за настоящую радость. Но это всё равно была улыбка. И только один человек был тому причиной. Шиын представил, что Сухо стоит перед ним. Старается выучить его язык, без страха задаёт вопросы и защищает его.       Шиыну не нужен был щит. Но, боже, как же ему хотелось, чтобы кто-нибудь закрыл его от этого мира.