Попутчик

Винчестер три дня провалялся без настроения, не в силах даже выйти из дома. Его максимумом было дойти до двери, принять заказ пиццы и пару бутылок холодного пива, которое хоть как-то приглушало переживания и чувство использованности. Он не мог выбросить из головы Каса, их последний разговор, все эти болезненные признания. Вернувшись домой через пару часов отсутствия, он не застал его, но сразу увидел на столе разорванную пачку сигарет с криво выведенными словами: «Прости, Дин». Это стало последней каплей — он швырнул бокалы с недопитым вином, тем самым, что теперь напоминало об их прошлой ночи. Сердце сжималось от горечи — сильнее, чем когда-либо прежде. Дело было не в самом Касе и не в том, что он задел его сердце больше других. Просто раньше никто не поступал с ним так подло. Кастиэль пробил самое дно, добрался до самых потаённых уголков его души — и сделал это мастерски. Сначала — обаянием и милым личиком, потом — незабываемыми ласками и покорностью, а в финале выстрелил ядовитой пулей. Но теперь включалась холодная логика. Отбросив эмоции, Дин трезво оценивал ситуацию: видео с разным содержанием, с ним в главной роли, могло гулять по сети. Словам Кастиэля он больше не верил — в тот день рухнула последняя грань доверия. Нужно было проверить, удалены ли все записи, и главное — найти оригиналы. Но снова встречаться с Касом… Для Дина это было сродни самоубийству. Не сейчас. Ему требовалось время. В силу своего возраста подать заявление в полицию — самое разумное решение для взрослого мужчины — он не мог, прекрасно зная, во что это обернётся для молодого парня. А после Дин не простил бы себя. Даже если Кас был виноват на все сто. Отбросив эти гнетущие мысли, он пообещал себе сначала остыть, а потом решить, как поступить, чтобы не сильно навредить Касу, и навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

***

Кастиэль чувствовал себя не в своей тарелке. Габриэль с его советами — не злить Марка и отдать видео, как того требовал договор, — раздражал его. Но куда больше Кастиэля терзало другое — его чувства к Дину, вспыхнувшие так внезапно и неожиданно. Продать видео означало предать самого себя. У него ещё оставались сутки на раздумья — пока Марк не разошлёт записи из блога владельцам, включая Дина, и он прекрасно понимал, чем это ему грозит. На тех видео не было ничего откровенно интимного, но границы частной жизни явно нарушались. А если дело дойдёт до суда — Кас не сомневался, что найдутся и другие проступки. Главное, он знал злопамятность Марка. Тот мог анонимно сливать интимные записи, подставляя его ещё сильнее. Зато себя Марк бы прикрыл — за годы в порноиндустрии он тщательно скрывал даже своё настоящее имя. Кастиэль оставался беззащитным перед своим, теперь уже, врагом. Вроде бы ничего нового — продать видео «владельцу», как указано в договоре, и никаких сложностей, ведь подобное он делал не впервые. Но… Наконец, решившись выйти из комнаты после нескольких дней затворничества, Кастиэль достал из холодильника остывший кусок пиццы. Не разогревая, принялся жевать, ощущая во рту резиновую текстуру. Внезапно звук подъехавшей машины, а затем скрежет входной двери привлёк его внимание. На кухню вошёл Габриэль, держа в руках пакеты с продуктами. — Доброе утро, — сухо бросил он, плюхаясь на стул и потянувшись к мятным конфетам. — Как самочувствие? Кастиэль закинул в рот последний ломоть пиццы и без энтузиазма ответил: — Осталось 18 часов до того, как я стану ещё более известным. Только не в том ключе, в котором хотелось когда-то. Габриэль хитро улыбнулся, не глядя на Каса, молча расставляя продукты на столе. — Гейб?.. Что за ухмылка? — Кас привстал со стула. Он слишком хорошо знал брата — любое изменение в его поведении бросалось в глаза сразу. — Только не ной сейчас, — Габриэль снова сел, и Кастиэль заметил, как его глаза нервно бегают. — Что ты сделал?! — Я решил нашу проблему! — расплывшись в улыбке, ответил он. — Теперь можешь смело рвать договор с Марком. Он не против. — Что?! Ты что, продал видео?! — Кас вскочил, впиваясь пальцами в столешницу. — Спокойно, братец! Если ты не понял серьёзности ситуации, в которую мы влипли, я могу объяснить по полочкам! — Мне плевать! — Кастиэль взорвался. — Какого чёрта ты это сделал без моего согласия?! — Успокойся, Касси! — чуть мягче произнёс Гейб. В сердце он испытывал жалость к брату — прекрасно понимал, в какую ситуацию тот попал. Он видел чувства к Дину, выведенные чёрным по белому на стене. Но поступить иначе не мог — не мог подставить ни его, ни себя. Знал, что через обещанные часы Марк исполнит шантаж, и тогда уже никто не сможет вытащить их из этой ямы. А если родители узнают о глубине их деятельности… Особенно отец, человек высоких ценностей, честным трудом построивший несколько скромных отелей и кафе на окраинах родного города. Габриэль, как старший, отчётливо понимал последствия этой ошибки и просто сделал так, как было правильнее для них в первую очередь. — Я договорился с Марком. Ты выходишь из дела. Твой блог он трогать не будет, это понятно. И Дин ничего не узнает. Как и другие твои… жертвы… — Ты не понимаешь, — выдавил Кас. — Это было личное! Только моё… и Дина! Я обещал ему, что видео никому не достанется! А ты просто продал его! — Я выкупил нашу свободу, дурень! У тебя мозги расплавились после знакомства с ним! Кто-то должен был думать, решать проблему! А не просиживать сутками в комнате в грёзах о некоем Дине! Габриэль достал из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое документ и ручку, бросил на стол и безапелляционно приказал: — Поставь подпись! Кастиэль не шевельнулся, находясь в состоянии полного отчаяния и чувствуя себя последним подонком — особенно перед Дином, который, возможно, где-то в глубине души всё ещё надеялся, что Кас хотя бы в этом сдержит слово. — Касси, распишись. И всё закончится. Недовольно сжимая ручку в пальцах, он молча поставил подпись. Во всей этой мерзости, что окружила его, блеснула единственная удача — Марк дал добро на досрочный разрыв договора. В других обстоятельствах Кастиэль стал бы анализировать, искать подвох, но сейчас ему было плевать — на Марка, на Габриэля, на всех, включая самого себя. — Поздравляю, Касси. Надеюсь, обдумав всё хорошенько, ты поймёшь, что у меня не было другого выхода. Как и у тебя. Прости, брат. Я не желаю тебе плохого. Кастиэль промолчал. Его взгляд, казалось, прожигал брата насквозь. Резко швырнув ручку на стол, он направился в спальню, громко хлопнув дверью. Мысли неудержимо понеслись в прошлое — в те дни, когда он был ещё студентом, а Стив, его лучший друг, жил в том же городе. Перед глазами всплыли воспоминания: как они вместе создавали блог, наполняя его абсурдным контентом. Всё начиналось как невинное развлечение, но когда аудитория подхватила их шутки и начала предлагать аналогичные задания, парни просто увлеклись игрой. Они построили целую вселенную в сети, обрели друзей по всему миру… И совершенно утратили контроль. Первоначальный смысл их затеи растворился без следа. Ровно через год Кастиэля отчислили из университета за систематические прогулы. Это спровоцировало первый серьёзный разрыв с родителями. Но он словно витал в цифровом измерении — реальный мир его больше не трогал. Когда количество подписчиков перевалило за триста тысяч, это стало настоящим прорывом. Дело приносило ему искреннее удовольствие и стабильный доход. Всё изменилось, когда Стиву внезапно пришлось уехать на родину. Горькие прощания, слёзы, мучительное осознание потери… Между ними было нечто большее, чем дружба — невысказанная романтика, так и не переросшая в физическую близость, если не считать того прощального поцелуя в аэропорту. Кастиэль, подавив страх, резко притянул Стива к себе и оставил на его губах поцелуй, далёкий от целомудрия. Друг не сопротивлялся, но момент был упущен давно. После его отъезда Каса поглотило одиночество. Через месяц Стив перестал отвечать на звонки. Тогда Кастиэль понял: его сердце уже никогда не будет прежним. Начался полный срыв. Похоронив сентиментальность, он переключился на блог, выдумывая ещё более провокационные эксперименты и громкие скандалы. Даже попав в крупный сетевой скандал и заработав репутацию скандального блогера, он не остановился. В поисках нового контента Кастиэль запустил челлендж «Выжить без средств к существованию и опасные знакомства». Изначально проект не предполагал интимной составляющей — всё строго соответствовало заявленной концепции. Однако, когда знакомство с парнем неожиданно переросло в страстный секс в его автомобиле, Кас, монтируя материал у себя дома, осознал: эти кадры обязательно войдут в блог. Но что делать с откровенными сценами? Ответ пришёл мгновенно. Даже собственное отвращение к этой идее не стало препятствием — он немедленно начал искать подходящие площадки. Не удовлетворившись американскими ресурсами, через знакомых блогеров он вышел на Марка и быстро достиг договорённости. Когда первый гонорар упал на карту, Кастиэль был на седьмом небе — столько он не зарабатывал даже за пару недель с блога. А тут сразу и всё — благодаря данному контенту. Он спокойно продолжил свои двойные стандарты, вскоре подключив Габриэля, так как тот неплохо шарил во всём, что касалось программирования и хакерских штук. Старший Новак сначала был категорически против, даже на время запретив брату заниматься подобным, но уговоры Гейба не подействовали, а брошенная Касом фраза: «Я всё равно это сделаю!» убедила старшего — он знал, что Кастиэля уже не переубедить. С ним или без него, но брат продолжит. С того момента была нажата красная кнопка. Флешмоб «Выживание на трассе» превратился в чистую приманку. Кас не ожидал, во что выльются эти деньги. Чувство потери — пусть и малознакомого, но столь нужного человека — сжимало его горло сейчас, как удавка. Он не мог смотреть на телефон, не находил в себе сил что-либо публиковать. Ему требовалось полное одиночество — без связи, без людей, даже без самого себя. От осознания собственной роли в произошедшем его буквально тошнило. Но хуже всего было то, что он знал, как это исправить. Решение пришло не сразу — сначала были часы бесцельного блуждания по городу, попытки заглушить мысли алкоголем, бессонные ночи. Но к утру Кастиэль понял: другого выхода нет. Он взял машину брата без разрешения — не впервой, но сейчас это казалось символичным. Если уж рушить границы, то сразу все. Заправив бак до отказа и врубив музыку на полную, он выехал на пустынное шоссе. Ветер бил в лицо, басы глушили мысли, и на какое-то время это даже помогало. Но когда на горизонте показался до боли знакомый Лоуренс, его пальцы непроизвольно сжали руль. Он точно знал свою цель — должен извиниться перед Дином. Две недели после их ссоры и полного разоблачения должны были остудить пыл мужчины. По крайней мере, Кас в это верил. Ещё дома он по глупости прислушивался к каждому подъезжающему авто, надеясь увидеть потрёпанную «Импалу» у своего крыльца. Но чуда не случилось, что, впрочем, было ожидаемо. Мысли о Дине не отпускали, превратившись в навязчивую идею. Чувство вины сжимало горло. Всё, чего хотел Кастиэль, — увидеть прощение в его глазах. Даже если это конец, что, скорее всего, так и будет, он цеплялся за призрачный шанс, хотя внутренний голос шептал: «Бесполезно». Но совесть не давала покоя, твердя: «Ты обязан просто извиниться!» Остановившись у дома Дина, Кастиэль выскочил из машины, заглушая тревожное сердцебиение показной уверенностью. Долгий звонок в дверь остался без ответа. Уже разворачиваясь в отчаянии, он услышал шаги — дверь распахнулась. Перед ним стояла миловидная женщина с такими же зелёными глазами, как у Дина. Догадавшись, что перед ним никто иной, как его мама… — Здравствуйте, Дин дома? — по-детски выпалил Кас, ощущая, как неловкость сковывает его полностью. — Нет. Дин уехал, — с доброй улыбкой ответила она, и мир Каса рухнул в одно мгновение. — Куда? Надолго? — В горы. Вы, предполагаю, знакомы? — с интересом спросила женщина, сохраняя улыбку. — Я… Кастиэль… Его знакомый… — Очень приятно, Кастиэль. Я Мэри, мама Дина. Да, он уехал надолго, вернулся к работе. — Но он же собирался бросить туризм… — пробормотал Кас, скорее для себя. — Так и было! Но в один день он пришёл и сказал, что возвращается обратно. Кас замер на несколько секунд, осмысливая ситуацию. Вдруг его осенила яркая идея. На губах мелькнула мечтательная улыбка, прежде чем он произнёс: — Вы не могли бы дать мне адрес? Контакты туркомпании, где он работает? Я хотел бы поехать в горы и был бы рад, если Дин, как друг, станет моим гидом! Мэри на мгновение задумалась, затем достала телефон и, немного покопавшись в нём, сказала: — Записывайте. — К сожалению, у меня нет телефона, — выдал Кас, вызвав её лёгкое удивление. Попросив подождать, Мэри скрылась в доме. Кастиэль надеялся, что адрес Дина ему всё же достанется. И насчёт телефона он не врал — за эти две недели он практически не прикасался к гаджетам, забросив блог и всё остальное. Лишь изредка включал их совместные записи с Дином, пересматривая знакомство, залипая на его губах и отчаянно наслаждаясь их первой ночью — где каждое прикосновение, каждый вздох и стон Дина пробегали мурашками по коже, пробуждая всё то, что не было забыто. И сейчас Кастиэль снова ощутил это, ясно помня тактильно, каковы эти сильные руки на своём теле. Мысли прервались, когда Мэри любезно протянула бумажку с адресом курорта, где работал Дин. Искренне поблагодарив женщину, Новак сел в машину. Первым делом нужно было предупредить Гейба об отъезде — и о том, что он не планировал брать с собой ни телефон, ни другие средства связи. Даже если обида на Габриэля и была у него в сердце, Кас прекрасно понимал: поступок брата как минимум был не в корыстных целях, а для того, чтобы спасти их нерадужную ситуацию — что, в принципе, у него получилось.

***

Автомобиль медленно вёз Кастиэля к въезду в национальный парк Роки-Маунтин. Через час ему предстояло зарегистрироваться в визитор-центре — показать заранее оформленное разрешение на посещение, получить обязательный инструктаж по безопасности. Все маршруты он уже выбрал заранее, заполняя онлайн-форму бронирования неделями ранее. Тогда же указал имя гида — Дина Винчестера. Небольшой экспедиционный рюкзак лежал на заднем сиденье. В нём — минимальный набор: термобельё, ветровка, компактная аптечка и всё то, на что Кас в принципе не обратил внимания при покупке. И, конечно, сумка, в которую Кас поместил сменную одежду — и где принципиально не оставил места никаким средствам коммуникации, даже обычному телефону. Он не жалел, что выложил пост об уходе в отпуск — вернётся ли в блог, было неизвестно. Комментарии, как стая муравьёв, посыпались один за другим: поклонники не верили, что их любимый блогер вот так просто их бросает. Ведь любой отпуск — это же готовая тема для контента! Но Кас не отвечал на вопросы, просто выключил телефон и швырнул его в комод. Душа требовала покоя, требовала той простоты, что он почувствовал впервые, находясь рядом с Дином, — того самого чувства дома, ощущения, что тобой интересуются не в целях наживы и пиара, как делали многие «друзья-блогеры» и вообще окружающие Кастиэля люди. А Дин же был другим — моментами вспыльчивым, с резкими спонтанными решениями, живым и настоящим, который мог подарить всю глубину самых разных эмоций, по которым Кастиэль невероятно скучал. Хоть и пробыл с ним считанные дни — это не имело значения. Кас поставил своё прошлое и настоящее на паузу лишь для того, чтобы попробовать соткать совсем другое, более желанное будущее. Когда машина остановилась у Beaver Meadows Visitor Center, Кастиэль глубоко вдохнул полной грудью. Воздух здесь был другим — насыщенным хвоей и чем-то минеральным, по-настоящему горным. До базового лагеря, где работал Дин, оставалось ещё несколько часов пути, но уже сейчас он чувствовал, как меняется пространство вокруг. Подтвердив бронь и пройдя краткий инструктаж от сурового на вид рейнджера, Кастиэль присоединился к группе из трёх туристов. Они ожидали внедорожник, который должен был доставить их к месту встречи с гидом. Но в отличие от своих попутчиков, Кастиэль чувствовал странную неуверенность. Несмотря на его любовь к экстремальным приключениям и опыт, горы давили на него особенным, почти гипнотическим образом — одновременно пугая и успокаивая. Они словно отсекали его от той тягучей, навязчивой реальности, которая стала его повседневностью в последнее время. Стоя среди незнакомцев, Кастиэль понимал: это не просто начало поездки. Это было начало путешествия к самому себе, к той части своей души, которую он давно забыл и теперь отчаянно пытался отыскать в этих диких, неприступных горах.

***

Получив ещё несколько дней назад данные о новых четырёх туристах, Винчестер только сейчас раскрыл конверт. Хотя по должности он должен был заранее изучить информацию о новоприбывших, впервые за всё время работы он отнёсся к этому с меньшей ответственностью. Всего два дня назад, проводив группу студентов, Дин чувствовал себя полностью вымотанным. Он никогда не любил принимать молодёжь, которая начинала пренебрегать элементарными правилами безопасности уже через пару часов пребывания в горах, считая себя бессмертной и всезнающей. Увидев новый список, состоящий опять же из молодой группы, Винчестер вздохнул с отчаянием. Радовало только то, что трое уезжали уже через два дня. Но вот четвёртый… Фамилия сразу показалась Дину знакомой. Он даже вслух прочитал по слогам: «Новак К.», пытаясь вспомнить, но быстро оставил это занятие, переключив внимание на то, что этот турист забронировал «отдых» на целых две недели. Дину ничего не оставалось, кроме как смириться с ситуацией. Устроившись поудобнее в просторном салоне своего мощного автомобиля, Дин отправился навстречу, где его должны были познакомить с группой туристов. С самого начала он твёрдо решил, что будет строже следить за поведением подопечных, учитывая их юный возраст. Винчестер настроился сразу же ознакомить путешественников со всеми правилами безопасного нахождения в горах. Когда Дин прибыл на место встречи, он припарковал свой внедорожник и вышел из машины. Его коллега Бальт, который уходил в отпуск до весны, встретил его дружеским приветствием. Оглядевшись, Дин заметил вдалеке туристов, с трудом тащивших свои тяжёлые рюкзаки. Он сразу понял, что автомобиль Бальта не смог преодолеть перевал. — Опять застрял? — поинтересовался Дин, швыряя уже докуренную сигарету, которую так и не смог «бросить». — Да чёрт с ним, с этим склоном! Малейшая сырость — и он становится как зеркало! Сам знаешь, не хотелось убивать этот молодняк, — расхохотался Бальт, поворачиваясь к приближающимся парням. — Вишь, еле ноги волочат. Одним словом — хилые попались. Сочувствую, Дин… за ними глаз да глаз нужен. Винчестер уже не слышал его. Взгляд намертво зацепился за знакомую фигуру, и на несколько секунд он будто выпал из реальности. Когда парни подошли ближе и его глаза встретились с Касом, он практически потерял дар речи от неожиданности. В нём резко забурлили злость, отчаяние — вот кого он не желал видеть никогда! Как раз тот человек и стоял сейчас перед ним, не отрывая взгляда синих, как омут, глаз. — Ну, принимай туристов! — проговорил Бальт, переводя взгляд то на Дина, то на Каса. Покачав головой, он похлопал коллегу по спине, тем самым вернув его в реальность. — Я погнал, скоро стемнеет! Вам бы тоже успеть до лагеря! — Да… конечно! Всё под контролем, Бальт. Спасибо! — Удачи, Винчестер! И вам, молодёжь! Попрощавшись с коллегой, он некоторое время просто молчал, приводя дыхание в более-менее порядок. Злость окутывала его всё сильнее, но сейчас было не время демонстрировать своё состояние перед туристами. Сжав челюсть, Дин нехотя растянул губы в улыбке и по всем правилам начал знакомство. Запомнить имена оказалось несложно: Лой — невысокий кудрявый паренёк; Гарт, как выяснилось, его брат; и смуглый крепыш Лиам, который казался самым младшим. Но куда сложнее было снова услышать его голос — тот самый, что не покидал Дина всё это время, звучавший даже в самые глухие ночи. И когда с его уст прозвучала фамилия, та самая, что была Дину так знакома, воспоминания сами собой выплыли: Хейс, тот самый бар, вывеска «Novak» — в душе ещё раз ёкнуло. Этот парень был полон обмана, закручен в кокон тайн. Лишь сглотнув, Винчестер опустил взгляд, дрожащими пальцами что-то черкая в блокноте, будто последние инструкции были жизненно важны, а его сердце практически сжалось, как ошалелое. Переждав паузу, он резко захлопнул блокнот. Когда формальности закончились, он окинул группу оценивающим взглядом и, собравшись, начал краткий инструктаж — теперь уже с подчеркнутой холодной серьёзностью. — Слушайте внимательно. Это не экскурсия по парку. Здесь всё по‑настоящему. Первое: вы сейчас дышите на высоте двух с половиной километров. Это не ваш проклятый спортзал. Задыхаетесь — говорите сразу, а не валитесь мне под ноги. В походе держите дистанцию. Идём друг за другом, не растягиваясь. Отстали — кричите сразу. Не ждите, пока я вас хватиться буду. Второе: вода. Пьём маленькими глотками каждые двадцать минут. Не ждём, пока захочется пить. На высоте обезвоживание наступает быстрее, чем вы успеете понять. Резким движением он достал оранжевый баллончик, демонстративно тряхнув им перед лицами туристов. — Медвежий спрей. У каждого должен быть в рюкзаке. Это не игрушка. Увидели медведя — не бегите, не орите. Медленно отходите ко мне. Только по моей команде используете. Голос Дина стал жёстче, когда он перешёл к следующему пункту: — Четвёртое: если скажу «стоп» — значит, впереди опасный участок. Никакой самодеятельности. Слушаем и выполняем. После отбоя — никто не шастает! Ещё раз повторяю: это вам не парк развлечений. На секунду его взгляд скользнул по Касу, прежде чем он натянуто продолжил: — Если будете что‑то снимать — будьте добры уважать личное пространство. В ваших кадрах должны быть только вы и эти горы. Если данное правило будет нарушено — вы в ту же секунду едете домой и там продолжаете своё паршивое занятие! Дальше, думаю, объяснять не нужно. Дин сделал паузу, давая словам осесть, прежде чем перейти к главному: — Пятое и самое важное: в горах нет места героям. Плохо — говорите сразу. Лучше развернуться сейчас, чем потом вас выносить. И последнее: пока мы здесь — мы команда. Отвечаем друг за друга. Кто не готов — сейчас время уйти. Вопросы? Тишина. Только ветер шевелил сосновые ветви над головами. Парни молчали. — Раз вопросов нет — загружаемся в машину! Надо успеть доехать до лагеря до наступления темноты. Ехали практически молча. Лишь тихие разговоры доносились с заднего сиденья, где разместились два брата и Кас. Дин намеренно усадил Лиама рядом с собой. Машина плавно преодолела перевал — Винчестер чувствовал себя за рулём куда увереннее Бальта, который обычно вёл группы через этот участок пешком. Добравшись до лагеря, Дин первым делом провёл туристов по территории. Десять аккуратных деревянных домиков, в каждом — по четыре спальных места. Каждый имел собственный биотуалет и душевую кабинку, правда, работавшую по графику — вода нагревалась строго по расписанию. Эта база действительно отличалась повышенным комфортом, поскольку создавалась прежде всего как курорт, а уж потом — как научная станция. Открыв ключом один из домиков, Дин первым переступил порог, жестом приглашая остальных: — Четыре койки, одеяла, подушки сложены. Разберётесь, думаю. — Простите… Дин… — Кас сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от Винчестера. — Я бронировал отдельный дом для себя. Дин ехидно ухмыльнулся. Он прекрасно знал об этом. Злость, бушевавшая в нём ещё с дороги, требовала выхода — хоть какого‑то. И он уже решил: никакого отдельного жилья для Каса не будет. Пусть тот заплатил бешеные деньги за «апартаменты» и двухнедельный тур, пусть потом полетят жалобы — решение было окончательным. — Ты не перепутал курорты? Это тебе не Бали и не Карибы. Скажи спасибо, что не в спальнике на улице. — Но… я же бронировал… — Кас явно не хотел злить Дина ещё больше, и без того чувствуя на себе его жгучий, убийственный взгляд, но факт оставался фактом: бронь была оформлена и оплачена. — Самое время передумать и вернуться в свой лелеянный особняк! — резко бросил Дин, сверля Каса взглядом. — Это место не для избалованных принцев. Я не собираюсь из‑за одного выскочки отдельно топить дом и греть воду в ванной! Парни в замешательстве переглянулись. Попадать под горячую руку такого гида явно не входило в их планы. Поспешно скинув рюкзаки, они принялись осматривать небольшую, но уютную комнату, намеренно оставляя «парочку» наедине. — Меня всё устраивает! — неожиданно улыбнулся Кас, сразу поняв, какую игру затеял Дин, и осознавая, насколько тяжёлыми будут для него эти две недели. — Вот и чудненько! — фальшиво — бодро воскликнул Дин, резко разворачиваясь к остальным. — Располагайтесь! Ужин ровно через час в так называемой столовой — то есть в моём доме. Отбой в 21:00. У всех одинаковая программа на завтра: подъём в 6:00, завтрак, сбор снаряжения и выход в поход. Лой, ёжась от холода, неуверенно подал голос: — Здесь так прохладно… Может, стоит прибавить отопление? Винчестер уставился на него, покачал головой. Улыбнулся, но ответил серьёзно: — Дома обогреваются дровами. И здесь уже достаточно тепло. Больше не станет — меньше, да. Потому что всю ночь за вами топить никто не будет. Для этого в рюкзаках термобельё, ну и одеяла тёплые имеются. Что до электричества… — он сделал паузу, — как сказал: отбой в 21:00. Генераторы отключаются ровно в это время, так что заряжайте свои телефоны и прочие устройства сейчас. — Ясно… — ещё более обречённо произнёс Лой, и Дину показалось, что идея подобного «отдыха» исходила от его брата, который, по меньшей мере, выглядел довольным. — Хорошо, парни! Отдыхайте. Только не забудьте про ужин. Выскочив из дома, Дин на секунду прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Неужели ему действительно придётся терпеть Каса целых две недели? И какого, спрашивается, чёрта он вообще сюда припёрся? Вот единственный вопрос, который Дин хотел бы задать ему без свидетелей. Всё это время Винчестер по крупицам собирал своё разбитое самолюбие, запрещая себе даже думать о нём. И у него неплохо получалось — по крайней мере, до тех пор, пока лунный свет не заливал землю. Тогда, в тёмные одинокие вечера, начинался настоящий ад памяти. Голос Каса, его прикосновения проскальзывали даже во сне, пробуждая необузданное желание обладать им снова и снова. Бесконечный круг. Винчестер окончательно отбросил мысли о мести этому «сопляку». Даже если их интимное видео увидели тысячи людей — он переживёт. Не станет опускаться до подобной мерзости. Но ему нужно было удостовериться в правдивости слов Каса. Найдя его в соцсетях по знакомому нику, Дин убедился: никаких записей об их встрече в блоге не было. Последний пост датировался ещё до трассы 34. Тот вечер Дин провёл, залипнув на безумные видео Каса. Казалось, он шёл на любые провокации подписчиков: прыжки с высоченных мостов, выживание в диких условиях, ночёвки в заброшенных местах — от одного вида которых становилось жутко. Ныряние в прорубь зимой с десятиминутным пребыванием в воде — и это было не всё. Просматривая блог, Дин испытывал откровенный шок. Кас предстал перед ним совершенно другим человеком. Ощущение, что он не знал его вовсе, немного остудило пыл в груди. Он был слепо влюблён в «попутчика» и даже не осознавал, насколько идеализировал его образ. Что было, то было… Боль, отчаяние. Обычное дорожное приключение с неожиданными последствиями, которые заставили Дина вернуться к работе. Забыть о Лоуренсе, о городской жизни. Он не хотел ничего — только затворничество. Здесь было меньше боли. Винчестер убедился в этом не раз. Но то, что он увидит здесь виновника своих бессонных ночей… Такого он не мог даже представить. Доставая из комода сухпайки и раскладывая порции, Дин решил: устроит Касу настоящее испытание на выживание. Так называемый «курорт» с перчинкой. Ведь, судя по блогу и его образу жизни, он явно любитель мазохистских штучек. — Ну держись! Я тебе устрою настоящее экстремальное выживание! — проговорил Винчестер, прокручивая в голове все существующие «пытки» для яркого любителя существования на камеру.