Попутчик

Кастиэль практически не смог уснуть ночью. Во-первых, стоял невыносимый холод. Во-вторых, в воздухе витал затхлый запах сырости и плесени, а завывания ветра, проникавшие сквозь якобы новые окна, создавали жутковатую симфонию. Лишь под утро, едва провалившись в забытье, он вздрогнул от оглушительного стука в дверь. Оглядев перепуганных соседей по комнате, Кас окончательно пришёл в себя, осознав, где находится. Когда дверь распахнулась, перед ними предстал Дин — улыбающийся, бодрый и невероятно живой на фоне сонных туристов. Кас замер, заворожённый этой улыбкой. Пока гид перечислял планы на день — подъём, экскурсию, завтрак — он снова уткнулся в подушку, украдкой разглядывая Дина. Как же ему хотелось вчера подойти, объясниться… Но Винчестер демонстративно игнорировал его: раздав еду, он даже не удостоил его взглядом, поспешно ретируясь. Новак не решился на разговор, отложив его до более подходящего момента. Одевшись и выйдя наружу, он ощутил, как ледяная свежесть утра обожгла лёгкие. Воздух звенел чистотой, насыщенный хвойной горьковатостью и влажным дыханием земли. Туман, густой как вата, лениво клубился между деревьями, превращая лагерь в призрачное видение. Он замер, подавленный открывшейся панорамой: горные исполины сомкнулись вокруг, а вдалеке раздавался переливчатый свист горных птиц, нарушающий первозданную тишину этих мест. Парни уже толпились у лагерной печи — неказистой, но крепкой конструкции из почерневших от копоти камней, сложенных в кольцо. Внутри потрескивали угли, сверху лежала покоробленная жаром металлическая решётка с походным котелком, из которого поднимался пар. Подойдя ближе, Кас ощутил волну тепла и насыщенный аромат свежесваренного кофе, который Гарт под бдительным надзором Дина разливал по жестяным кружкам. Сам же, покуривая сигарету, он раскладывал на грубо сколоченном столе завтрак. — Когда мы выдвигаемся? И что нас ждёт? — Лой, уже уплетая бутерброд, потянулся за своей порцией кофе. — Сразу после завтрака, — выдыхая дым, ответил Дин. — Учитывая, что вы все новички, на серьёзные высоты не полезем. И скалолазанием заниматься не будем. Гарт резко поднялся с земли, привлекая всеобщее внимание: — Почему, Дин? В ваших буклетах всё это было включено! — И сейчас включено, — спокойно парировал Винчестер. — Но не для новичков. Вы ведь впервые в горах, я прав? — Да, — коротко бросил Лиам, многозначительно переглянувшись с Гартом. — Нас предупреждали, что будут только безопасные маршруты, без экстремальных элементов. — Считайте вопрос исчерпанным. Но здесь хватает интересных мест: Озеро Дракона, Перевал Шёпота, Скала Двух Лиц… За три дня должны успеть всё обойти, если погода не испортится. — Я, вообще-то, на две недели… — еле слышно напомнил Кас, но Дин сделал вид, что не замечает его, уставившись в пустоту. Парни оживились, единогласно поддержав план гида. Первой остановкой на маршруте должно было стать таинственное Озеро Дракона. Все были в сборе, костёр потушен. Каждому туристу выдали спальные мешки к походным рюкзакам — как положено по всем правилам безопасности. Построив группу, Винчестер приступил к индивидуальной проверке и регулировке лямок рюкзаков. — Плечевые ремни должны плотно прилегать, не передавливая ключицы, а поясной ремень принимать на себя основную нагрузку. Если лямки будут болтаться на спусках, рюкзак будет бить вас по спине, — объяснял он, методично обходя каждого. — Перетянете — руки онемеют. Когда очередь дошла до Каса, Винчестер замер — на долю секунды в его движениях появилась странная нерешительность, словно перед ним внезапно возникло нечто сокровенное. Затем, резко выведя себя из этого состояния, он грубо рванул лямки, проверяя крепление. Лёгкое касание его пальцев к шее парня длилось мгновение. — Слишком свободно, — сквозь зубы пробормотал Дин, упорно избегая зрительного контакта. Кас почувствовал, как от случайного прикосновения по спине разлилось тепло. Он застыл, боясь пошевельнуться, жадно впитывая каждое мгновение этой близости. Уже готовое сорваться с губ «прости» замерло, когда Винчестер грубо дёрнул стропы и, так и не удостоив его взглядом, отошёл. — Ну что, все готовы? — раздался его голос. Ответ прозвучал радостным эхом, и туристы послушно потянулись за гидом, осторожно ступая по узкой тропе. Первые минуты пути казались лёгкими — свежий воздух, живописные виды и бодрость в каждом шаге. Но уже через час Кастиэль еле волочил рюкзак, который с каждым подъёмом становился всё тяжелее. Неровная горная тропа, ещё недавно казавшаяся несложной, теперь выматывала ноги, а нарастающая боль сковывала движения. Он считал себя выносливым — всегда предпочитал нестандартные маршруты, — но эти горы испытывали его по-особенному. Даже ребята, сначала бодро шагавшие рядом, постепенно замедлили ход, хотя увлекательные рассказы и местные легенды, которые Дин щедро разбрасывал по пути, отвлекали от усталости. Кастиэль наблюдал за гидом и понимал: Дин не просто воодушевлён — он жил этими горами. Каждое его движение говорило о годах опыта: уверенная постановка ног на скользкие камни, ловкие руки, раздвигающие колючие заросли можжевельника, не прерывая при этом ни единой истории. И хотя было ясно, что эти рассказы он повторял уже сотни раз, в его голосе звучала неподдельная страсть — будто он впервые делился ими с кем-то. Наконец, выбравшись из плотных зарослей, Винчестер остановился, и туристы столпились за ним. — Сейчас пройдём Лес шепчущих стволов, — предупредил он, указывая на странно изогнутые сосны. — Все деревья здесь согнуты под одним углом. Если ещё не устали, до озера остался час пути. — Может, передохнём немного? — Кас с трудом переводил дыхание. Дин окинул взглядом остальных туристов — те, увлечённо болтая, даже не услышали просьбы. Уголки его губ дрогнули в ироничной улыбке. — А как же экстрим? — едва слышно бросил он, прежде чем развернуться и продолжить путь. — Вперёд! Группа двинулась за ним, и через полчаса напряжённого подъёма Гарт, не отрываясь от карты, вдруг ткнул пальцем в одно из обозначений. — Дин, мы же приближаемся к Камню Правды? Не так ли? — Всё верно. Но я хотел молча пройти это место, — Винчестер замедлил шаг, окинул взглядом парней и намеренно задержал взгляд на Касе. — Не всем нравится, правда. Многие любят обходиться в жизни без неё. Тишина повисла на секунду. Братья переглянулись — в их взгляде мелькнуло что-то неуловимое. — А мне подавай этот камень! — Гарт нарочито бодро встряхнул картой. — Да ещё и с твоей, Дин, личной версией легенды. Винчестер слегка улыбнулся: — Я знаю то, что есть на просторах интернета. Даже в жару камень холодный, а если человек солжёт, приложив руку, он становится обжигающе ледяным, но не покрывается инеем. Это как горный детектор лжи. В 1920-х тут шериф проверял подозреваемых — те, кого камень «обжигал», сознавались в краже скота. Сзади послышались разговоры. Лой почти ностальгически произнёс: — Нужно было свою девушку взять с собой, у меня подозрение, что она мне изменяет. Парни разразились смехом. Дин никак не среагировал на это «веселье», отмечая в глазах Лоя что-то сродни боли. Ему было знакомо это чувство, особенно сейчас, когда сзади шёл человек, перевернувший его спокойствие за считаные дни. — Вот мы и пришли к этому камню! — объявил Дин, сбрасывая рюкзак на землю. — Перерыв на тридцать минут. Можете попить чай или кофе. Потом двинемся к выбранной локации и постараемся успеть разбить лагерь до темноты. Парни с облегчением сбросили рюкзаки и сразу же окружили Камень. Массивная тёмно-серая глыба размером с телегу резко выделялась среди обычных валунов. Её плоская поверхность, отполированная тысячами прикосновений до зеркального блеска, контрастировала с шершавыми боками, покрытыми лишайником. В центре гладкой плоскости виднелось тёмное пятно неправильной формы. Камень действительно был холоднее окружающих скал. Гарт первым приложил ладонь: — И правда холодный! — воскликнул он, отдёргивая руку. Остальные туристы азартно устроили фотосессию, поочерёдно прикасаясь к его гладкой поверхности. Кас оставался в стороне, спиной ощущая тяжёлый взгляд Дина. Гид безмолвно разливал крепкий кофе, его зелёные глаза — холодные и пристальные — неотрывно следили за каждым жестом Кастиэля. Сделав шаг назад, Кас приблизился к Дину: — Помочь? — выдохнул он почти беззвучно, бросая взгляд на увлечённую группу. Это была та самая возможность — узкий промежуток времени, когда можно было обменяться хотя бы парой слов без лишних глаз. — Да! — Дин поставил на землю большой термос и пустую кружку, не глядя на него. — Налей себе кофе, если хочешь. Новак замер в нерешительности, наблюдая, как Дин, подозвав остальных парней, устроился на земле, раздавая всем кружки с горячим кофе… всем, кроме него. Сдавленно выдохнув, Кас налил себе напиток и, робко подобравшись к компании, присел рядом с Лиамом. Настроение падало с каждым новым игнором со стороны Дина. Казалось, Винчестер его попросту не замечает — или тщательно делает вид. Где-то в глубине души Кас понимал его состояние. Он и не ожидал другого. Но этот простой разговор, это простое «извини», которое он так отчаянно хотел произнести… а момент всё никак не наступал.

***

Ближе к вечеру, вдоволь налюбовавшись дикой природой, группа разбила лагерь у таинственного «Озера Драконов». Кастиэль вместе со всеми собирал хворост для костра — ночёвка здесь была запланирована изначально. Красота этих мест действительно завораживала: когда сумерки сгустились и только пламя костра освещало величественные горы, ставшие ещё мрачнее, озеро странным образом преобразилось. Его воды, чёрные как смоль, сверкали подобно бриллианту в обрамлении высоких деревьев, а воздух стал ледяным и пронизывающим до костей. Закончив последние приготовления и установив палатки, все устроились у костра. Приготовленная Дином походная каша оказалась удивительно вкусной — во всяком случае, Кастиэль был готов съесть всё, к чему только прикасались руки Винчестера. Он и представить не мог, как сильно скучал по Дину, пока не оказался с ним так близко. Его терпение натягивалось, словно канаты корабля перед штормом, с каждым прошедшим часом. Иногда в груди сжималось сердце от страшной мысли: а что, если Винчестер не простит его? Не примет? Не даст второго шанса? Уже вторые сутки эта мысль не давала покоя, и впервые в жизни Кастиэлю не хотелось ничего — ни общения с остальными, ни развлечений. Только Дин. Только этот невозмутимый, непостижимый человек у костра, чей профиль так чётко вырисовывался в танцующих отблесках пламени. Он легко вовлекал туристов в беседу, оживляя рассказы выразительными жестами и тем особенным выражением лица, которое заставляло слушателей ловить каждое слово. А когда на его пухлых губах появлялась та самая улыбка — искренняя, слегка асимметричная, с тёплыми лучиками у глаз, — Кас чувствовал, как что-то переворачивается внутри. Сердце учащённо билось, ладони становились влажными, а в голове звучало только одно: «Это он». Голос Дина, низкий и хрипловатый, создавал уютную атмосферу вокруг костра, перекрывая потрескивание дров. Он мастерски вёл рассказ, то замедляя речь для драматического эффекта, то внезапно оживляясь. И снова эта улыбка… Она появлялась всё чаще, и с каждым разом Кастиэль всё яснее понимал: он готов был смотреть на неё вечно, без устали, теряя счёт времени. Это была не просто симпатия — это оказалось тем самым неудержимым падением, когда внезапно исчезает земля под ногами, а в груди не остаётся ни единого желания сопротивляться. Когда их взгляды встретились, Дин замолчал на середине фразы. Его слова повисли в воздухе, пока он смотрел на Кастиэля — не мельком, не на мгновение, а намеренно и настойчиво. Он задержал взгляд так долго, что остальным пришлось переглянуться. И этого оказалось достаточно. Достаточно, чтобы Кас почувствовал, как по щекам разливается тёплый румянец, а сердце замирает в груди — будто под прицелом этих обжигающих зелёных глаз. Дин, словно пытаясь разрядить напряжение, резко отвёл взгляд к костру и подбросил в огонь свежих дров. — Ну, в общем, медведи тут водятся, — пробормотал он, будто невзначай. Время тянулось медленно, но в конце концов гид объявил, что пора расходиться по палаткам. Одна большая палатка легко вместила всех туристов, а для Дина была предусмотрена отдельная маленькая — всё-таки бо́льшую часть ночи ему предстояло бодрствовать, выполняя роль караульного. Кас лежал в спальнике, прислушиваясь к тихому шёпоту засыпающих ребят. Постепенно сонная тишина заполнила пространство, и только тогда он решился пошевелиться. Осторожно, стараясь не шуметь, выбрался из спальника и расстегнул молнию палатки, задержав дыхание. Вдалеке, у потрескивающего костра, всё ещё сидел Дин, безмолвно наблюдая за пламенем. Кастиэль знал: гид наверняка слышал его шаги, чувствовал, как он приближается. Но когда Кас опустился рядом, Винчестер даже не повернул головы, будто ничего не заметил. Минуты тянулись, наполненные лишь треском углей и тихим шелестом ночного ветра. И наконец, после длительного молчания, с губ Каса сорвалось то самое слово: — Прости… Дин лишь сглотнул, нервно сжимая фонарь в руках. Кастиэль, ободрённый молчанием, продолжил: — Пожалуйста, прости меня, Дин… Умоляю тебя… — обречённо прошептал Кас, разворачиваясь всем телом к Дину. — Зачем ты приехал сюда? — ледяным тоном спросил Дин, продолжая смотреть на огонь. — Чтобы извиниться… — неуверенно начал Кас, но был резко перебит. — Отлично. Завтра после обеда вызову тебе машину — можешь уезжать. — Нет, Дин… — Слушай меня! — резко бросил Винчестер, разворачиваясь к нему. — Я не подал на тебя заявление по одной причине: потому что я не такой, как ты! И если ты думаешь, что я буду терпеть тебя тут две недели — ох, как ты ошибаешься! Кас замер, чувствуя, как каждое слово Дина впивается в него, словно нож. — Ты поедешь вместе с другими ребятами домой или на ближайшую трассу покорять дальнобойщиков! И мне глубоко насрать, что ты отвалил бешеные деньги за этот грёбаный курорт! Надеюсь, я ясно выразился? Он сделал паузу; его зелёные глаза в свете костра казались ледяными. — А теперь, Новак, будь так добр — вернись в свою палатку и не мешай мне караулить твою жизнь. И не потому, что я так сильно нервничаю о тебе, а потому что я отвечаю за тебя, пока ты тут! Кастиэль сидел в оцепенении. Все его надежды, что Дин остыл, рассыпались в прах. — Дин, я понимаю твою злость, но пойми и меня тоже… — голос его дрожал. — Всё началось с камер и публики… Но дальше всё было искренним. В машине до Лоуренса! Не было никаких камер! У тебя дома тоже! Я… И сейчас нет ничего. Есть только мы. Дин резко вскинул голову, его губы искривились в жёсткой усмешке: — Нет уж. Есть ты — отдельный, и я — отдельный. Нас нет. И никогда не будет. — Но, Дин! Просто дай мне объясниться! — Ты объяснился. Я выслушал. — Его голос стал опасным, почти шёпотом. — Или мне ещё и заплатить за минет в машине? За секс у меня дома? Только скажи — ведь это же твоя «работа», правда? Новак сглотнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он опустил взгляд, не в силах выдержать ненавидящий взор Дина. Эти несколько минут молчания казались вечностью. Наконец, Кас просто встал и направился к палатке, оставляя за спиной костёр и человека, который когда-то смотрел на него совсем другими глазами…

***

Утро встретило ещё большей сыростью, чем в лагерном домике. Кастиэль потянулся, оглядываясь: палатка была пуста. Наскоро накинув дополнительный слой одежды и куртку, он выбрался наружу. Взгляд сразу же выхватил группу у костра — парни и Дин мирно завтракали, ведя неспешную беседу. Небо, затянутое тяжёлыми тучами, явно предвещало дождь и непогоду. Подойдя к костру, Кас тихо поздоровался, присел на корточки и прикурил сигарету. Винчестер, даже не удостоив его взглядом, сухо бросил: — В котле осталась твоя порция еды. В термосе — кофе. Кастиэль, уже привыкший за эти дни к постоянному игнору Дина, а к вчерашней грубости — и подавно, неожиданно ощутил, как его сердце ёкнуло. Эти простые слова он невольно воспринял как проявление заботы, отчего внутри стало странно тепло. — Спасибо, Дин… — тихо ответил он, чувствуя, как в горле предательски сжимается. Винчестер не отреагировал. Он продолжал разговаривать с Гартом и остальными, совершенно не замечая, как Кас, прикуривая сигарету, неотрывно следил за ним взглядом. И в этом не было игры — Новак не провоцировал, не строил расчётов. Он просто… влюбился. Искренне, по-настоящему, против собственной воли. Это чувство проросло где-то глубоко внутри, и теперь его уже нельзя было выкорчевать, даже если бы он попытался. А Дин… Дин оставался таким же — неприветливым, резким, порой откровенно грубым. Но Кастиэль знал: он не отступит. Ни за что. Утро прошло в привычных хлопотах: завтрак, сборы, проверка снаряжения. Но едва группа приготовилась выдвигаться, как с неба заморосил мелкий, назойливый дождь. Сначала — редкие капли, затем чаще, настойчивее. Вскоре стало ясно: идти к Скале Двух Лиц сейчас — чистое безумие. — Возвращаемся в лагерь, — коротко бросил Дин, уже разворачиваясь. Гарт, конечно, возмутился — для него эта точка маршрута была главной целью. Но Винчестер лишь пожал плечами: — Погоду не выбирают. Моя работа — вернуть вас целыми. Дождь усиливался с каждой минутой. Ребята поспешно натянули дождевики, но плотная ткань быстро промокла, не справляясь с разбушевавшейся стихией. Воздух наполнился сыростью, а горы, ещё утром такие ясные и величественные, теперь растворились в серой пелене. Туман сползал по склонам, обволакивая всё вокруг — завораживающе и пугающе одновременно. Под ногами земля превратилась в вязкое месиво, каждый шаг давался с усилием, будто сама природа встала у них на пути. — Через пару часов будем в лагере! Серьёзных последствий от непогоды не ожидается! — прокричал Винчестер, перекрикивая шум дождя и пытаясь успокоить промокших и взволнованных туристов. — Но я смотрел прогноз… Обещали хорошую погоду на всю неделю, — вяло возразил Лиам, замедляя шаг и вытирая воду с лица. — Горную погоду не угадаешь со стопроцентной точностью, — отрезал Дин, резко повернувшись к группе, так что брызги с его дождевика разлетелись в стороны. — Сейчас сосредоточьтесь на том, чтобы не поскользнуться. Лой, проверь, хорошо ли застёгнут твой рюкзак — вижу, что болтается. Гарт, иди сразу за мной, не отставай. — Он сделал едва заметную паузу, прежде чем добавить: — Лиам… следи за тем, чтобы никто не потерялся сзади. Парень кивнул, его взгляд скользнул к Касу, замыкавшему группу. Отстав на несколько шагов, Лиам подстроился под его ритм. — Всё хорошо, Кас? — спросил он, намеренно снизив голос. — Норм. Жаль только, поход не состоится, — ответил Кастиэль, не поднимая глаз от скользкой тропы. — Да уж. Но ты ещё успеешь. Ты же тут на две недели. Новак молча кивнул, его пальцы сжали ремень рюкзака. Уже было непонятно, останется ли он здесь после ночного разговора с Дином. — Слушай, Кас, знаю, не моё дело, но… — осторожно начал Лиам, — я заметил, у тебя с нашим гидом есть некоторые разногласия? — С чего ты взял? — Кас резко поднял голову. — Можешь не говорить, но это видно невооружённым взглядом. Кастиэль промолчал, продолжая идти, но его шаг стал нервнее. Вопрос Лиама не давал покоя — что мог заметить чужой человек? Ведь, по сути, Дин даже не общался с Касом, практически считая его пустым местом. А на душе было тоскливо от происходящего: резкая отрезанность от реальности здесь, в горах, одиночество и глобальное неверие в свои силы. Новак даже был не против поговорить с кем-то, пусть и сказав лишнего, но тем самым излив душу. — Знаешь, Лиам, ты прав… — наконец выдохнул он, когда дождь начал стихать. Парень стянул капюшон, внимательно глядя на Каса, ожидая продолжения. — Ты о нашем гиде? — Ага. Мы знакомы с ним, — Кас тоже снял дождевик, освобождаясь от липкой ткани. Над горами неожиданно появился просвет, и сквозь разорванные тучи пробилось солнце. — Я так и думал. И что между вами происходит? — Лиам шагнул ближе, понизив голос. — Я совершил огромную глупость, и теперь он меня ненавидит… — с обречённостью в голосе произнёс Кас, щурясь от внезапного солнечного света. — А до всего этого… вы дружили? Вопрос застал Новака врасплох. Он замер на мгновение, его пальцы сжали мокрую ткань дождевика. Он и сам не знал, кем они были с Дином до раскрытия правды. — Мы не были друзьями… Наверное, просто… знакомые. — Дружище, я думаю, между вами было что-то большее, чем просто знакомство, — сказал Лиам, и в его голосе звучала искренняя теплота. — Не переживай, уверен, вы найдёте общий язык. Я видел, как он на тебя смотрит. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — И неважно, что было между вами раньше — важно, что происходящее его цепляет. — Нет, ты не понимаешь… — голос Каса дрогнул, когда он заметил, как Дин в очередной раз обернулся в их сторону. — Если бы ты знал, как низко я поступил, ты бы тоже возненавидел меня. — Чувак, да ну тебя, — парень усмехнулся, но выражение его глаз стало серьёзным. Он ободряюще сжал плечо Кастиэля. — Расскажи. Может, хоть советом помогу. Кас попытался ответить улыбкой, но она застыла на его лице, когда его взгляд встретился со взглядом Дина. Гид замер в нескольких шагах от них, развернувшись вполоборота. В его глазах читалось что-то неоднозначное — не просто интерес, но и сложная смесь других эмоций. Одного этого мимолётного взгляда хватило, чтобы понять: Дин не только видел этот жест, но и воспринял его с явным внутренним смятением. Уставившись на Лиама, он прокричал: — Я, конечно, извиняюсь, молодые люди! Но вам бы продолжить разговорчики уже в лагере! Мы немного спешим! Резко развернувшись, Винчестер продолжил путь. Лиам переглянулся с Касом — в его глазах зажглось не что иное, как азарт, и он с некой задумчивостью выдал: — Знакомый, говоришь, а ревнует как любовник. Ну или бывший любовник. Жгучее жжение прошлось по груди Новака — эти слова, да ещё и реакция Дина, явно наталкивали на подобную мысль. И его тоже. Хотелось не просто верить в подобное, но и быть уверенным на все миллиард процентов. — Эй, Кас, даже неважно, что сделал ты, важно то, что его гребёт из-за тебя. И ты можешь красиво отыграть на этом. — Отыграть? Нет, я своё отыграл с ним уже. Поверь, больше не стоит! Лиам пожал плечами, продолжая идти и, как будто не принимая близко сказанное Касом, продолжил: — Пару раз вывести его на ревность — и он твой. — На ревность? — Я могу помочь. Чисто хочу подзаработать плюсик в карму. Новак лишь хмыкнул. В глубине души он даже был благодарен этому малознакомому человеку за столь «заманчивый» план, на который бы с радостью согласился, если б не тот чудовищный провал перед Дином, навсегда перечеркнувший все представления о его порядочности. И теперь предложение Лиама казалось не спасением, а той самой роковой пулей, что могла добить последние остатки надежды — надежды, что Дин когда-нибудь разглядит в нём не «парня с трассы», а того самого попутчика, с которым когда-то делился искренней нежностью и страстью. — Лиам, это очень плохая идея. Спасибо, конечно, тебе за желание помочь, но я как-то сам разберусь! Парень ничего не ответил, и только когда они завернули на территорию лагеря, всё-таки, не выдержав, негромко кинул: — Подумай хорошо, сработает — отвечаю. Подмигнув ему, Лиам первый заскочил в хижину, на ходу скидывая тяжёлый рюкзак. Кастиэль замер на минуту, слушая указания Дина, затем автоматически кивнул. Гид распорядился, чтобы все мылись по очереди — ванная прогреется всего на минут тридцать. Кастиэль благоговейно выдохнул: тёплый душ сейчас был нужен как никогда. Собрав всё необходимое, он пропустил парней вперёд, намеренно оставив себе последнее место. Так можно будет не торопиться и не думать о том, что кто-то ждёт. Тем временем Дин сидел неподалёку. Его внимательный взгляд скользил по каждому, кто заходил и выходил. Он мысленно засекал время, отмечая, как долго парни плещутся в воде, и прикидывал, сколько ещё осталось горячей воды. Взгляд его задержался на Кастиэле и Лиаме — последних в очереди. В груди снова сжалось. Всю дорогу он не мог не следить за тем, как они мило общались, и сейчас Новак увлечённо что-то рассказывал, а тот слушал с неподдельным интересом, его лицо отражало целую гамму эмоций. Дин затянулся сигаретой, задумчиво затушив её. Когда Гарт вышел, распаренный и довольный, Лиам шагнул к двери, готовясь зайти. Кастиэль лишь расслабленно потянулся, ожидая своей очереди, — но внезапно перед ним возник Дин, преграждая путь и указывая на датчик металлического бойлера: — Горячей воды катастрофически мало осталось. — Нам хоть хватит? — с обидой в голосе спросил Лиам. — Ну… Один может нормально помыться минут три. Второму придётся либо уложиться в минуту, либо принимать холодный душ. — А если вместе? Дин резко замер. Его взгляд сначала медленно пропёк Лиама, затем перескочил на Каса — тот тоже смотрел на парня с разинутым ртом, лишь слегка сдвинув брови. Винчестер напряжённо улыбнулся, стараясь скрыть клокочущую внутри смесь неприятия и гнева. Сухо бросил, перед тем как резко удалиться: — Можете попробовать. Лиам с кривой улыбкой проводил гида взглядом, как вдруг ощутил лёгкий удар в руку. — Ты вообще охренел?! — вскипел Кас и, оттолкнув парня, направился в ванную, начисто забыв о приличиях. Лиам, сам того не осознавая, переступал границы своей «помощи», лишь усугубляя ситуацию. Хотя реакция Дина его забавляла, в душе затеплилась крохотная надежда. Но сеять в сердце ещё большие сомнения насчёт себя он точно не хотел. Кастиэль, быстро ополоснувшись, сознательно оставил немного горячей воды. Вытирая мокрые волосы полотенцем, он вдруг услышал скрип двери. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы донести шёпот: — Эй, Кас… — голос Лиама звучал непривычно приглушённо. — Я ещё не одет, — устало пробормотал Кас, но Лиам вошёл, игнорируя его слова, и начал снимать одежду. — Замёрз ждать. Кас, прости насчёт гида… Хотел как лучше. — Но сделал ещё хуже, — прошептал он, натягивая джинсы поверх термобелья. — Расскажи, что между вами произошло, я пока помоюсь, — предложил Лиам, уже забираясь в душевую кабинку. Шум воды заполнил небольшое помещение. Закончив одеваться, Новак замер на месте, несколько секунд нерешительно переминался с ноги на ногу, затем, облокотившись на закрытую дверцу кабинки, негромко бросил: — Я продал наше с ним секс-видео. За стенкой движение прекратилось. Поток воды стих. — Не понял… — Долгая предыстория… Сейчас я просто хочу доказать ему, что наши отношения, хоть и недолгие, для меня не были заработком — как может показаться со стороны. И что я не такой уж плохой, каким он меня считает… — Охереть, чувак… — Лиам замер на секунду. — Подожди две минуты, щас выйду, и договорим. Новак постоял некоторое время, ощущая, как глаза начинают жечь от накативших слёз. Резко схватив со стойки куртку, он на ходу накинул её и, не дожидаясь, покинул помещение. Кастиэль вышел на улицу, холодный воздух резко охватил его влажные волосы. Он сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим горным воздухом, и только тогда заметил Дина, сидящего неподалёку. Взгляд гида был прикован к нему с такой интенсивностью, что у Каса перехватило дыхание. В голове молнией пронеслась мысль: «Он видел. Видел, как Лиам заходил в душевую…». По спине пробежала неприятная дрожь. Последнее, чего он хотел — ещё больше разозлить Дина. Особенно таким сомнительным и грязным способом. Он мысленно поставил себе условие: одна ночь. Ровно одна ночь, чтобы придумать реальный, действенный план примирения. Не оправдания — именно примирения. Потому что терять Дина он не собирался. Особенно теперь, когда те самые призрачные вспышки ревности ясно давали понять — чувства взаимны.