Попутчик

Автомобиль быстро мчался по вечерней трассе, и музыка разливалась по новеньким динамикам «Шевроле» 67-го года. Дин задумчиво сжимал руль, чувствуя, как веки тяжелеют и предательски слипаются. Но хотел он того или нет, его миссия была ясна: доехать до Лоуренса без остановок. Слегка приспустив окно, он прикурил сигарету, в который раз дав себе указание, наконец бросить курить. С понедельника… точно с понедельника. Сделав затяжку, Дин бросил взгляд на соседнее сиденье, где, съёжившись, спал Кас, тихо посапывая. На лице Винчестера появилась лёгкая улыбка — он вспомнил, как сразу после отдыха в горах привёз Каса к себе домой. Первые дни тому было непросто освоиться, и особенно запомнилось одно утро. Когда неожиданно приехал Сэм, ещё не знавший о возвращении брата. Ему нужно было перегнать автомобиль из мастерской в гараж, и, увидев там машину Дина, он с удивлением и воодушевлением принялся стучать в дверь. Встреча оказалась неожиданной для всех, но больше всего — для Каса. Смутившись, он просто поздоровался и быстро ретировался в комнату, оставив братьям возможность поговорить наедине. Дин не стал ходить вокруг да около и сразу выложил Сэму всё как есть — без прикрас и утайки. Рассказал и о своих планах построить с Касом серьёзные отношения. Младший брат с первой же минуты отнёсся к этому с пониманием, его искренне осенило: раз Кас сам поехал в горы к Дину, значит, чувства между ними — самые что ни на есть настоящие. Сэм не мог не порадоваться за брата — тот наконец-то обрёл того, кого по-настоящему любит. И дело было вовсе не в поле избранника, а в том самом светлом, тёплом чувстве, которое он теперь без труда читал в глазах старшего Винчестера. Он был уверен: узнай их родители о выборе сына, они, хоть и удивятся безмерно, всё же примут его. Дин, наконец, обрёл своё счастье, и одного этого осознания было более чем достаточно — зацикливаться на чём-то большем сейчас действительно не имело смысла. Уже через несколько дней состоялось ответное общение и повторное знакомство с братом Каса. Дин отметил про себя, что они чем-то схожи — в первую очередь тем, что Габриэль старался оберегать младшего брата, нервничал о нём, как настоящий родитель. Это напомнило Дину его самого, и он прекрасно понимал чувства Габриэля — даже касательно продажи видео. Лишь один момент оставался для него непонятным: узнай он, что Сэм зарабатывает деньги подобным путём, как когда-то Кас, Дин поступил бы жёстче — не задумываясь, выбил бы эту дурь из его головы любым способом. Но все люди разные, и Дин прекрасно это понимал, потому не осуждал Габриэля за содеянное. Но уезжать оттуда одному Дину не хотелось. Расставаться с Касом… но обстоятельства требовали, чтобы он вернулся домой, привёл в порядок свой дом, а вместе с ним — и свои мысли. Дин прекрасно помнил, как за это время несколько раз во время телефонных разговоров с Касом просто срывался с места, не вынося расстояния. Не глядя на время суток, садился в машину и мчался к нему — просто увидеть, просто прижать к себе, словно маленький мальчик, потерявший голову от первой любви. И каждый раз, наслаждаясь этими мгновениями, он понимал, что хочет большего. И вот, приехав на этот раз в Хейс, он хотел не просто повидаться. Его цель была иной — сделать решительный шаг, перевести их отношения на другой, более желанный уровень. И когда с его губ слетело короткое: «Кас, ты мне нужен. Переезжай ко мне жить», — в глазах любимого моментально зажглась радость. Дин в очередной раз понял, как долго тянул с решением. Несколько месяцев он блуждал по городам, устраивая мимолётные встречи, хотя был уверен в своих чувствах. Он просто боялся: сможет ли? получится ли? Но желание засыпать и просыпаться с этим человеком было поистине глубоким. Желание взять на себя ответственность за их отношения, за самого Каса и их будущее росло и переполняло его. И, услышав в ответ тихое: «Думал, никогда не предложишь…», — Дин окончательно убедился, что выбрал правильный путь. Сворачивать он даже не собирался. Теперь Кастиэль сидел рядом с ним в машине, и они мчались навстречу своей новой — общей — жизни. Казалось, все тревоги и сомнения остались далеко позади, расплываясь в дорожной пыли. Но когда Дин свернул на знакомую улицу, он украдкой бросил взгляд на спутника. В голове зашевелилась тревожная, назойливая мысль: а понравится ли Касу тот сюрприз, что ждал его дома? Именно эта всепоглощающая любовь и рождала странный страх — навязчивую мысль о том, что такое хрупкое счастье может внезапно исчезнуть. Мысль о том, что можно потерять всё в один миг, потерять Каса и снова оказаться в ледяной пустоте одиночества, которая теперь казалась чем-то нереальным. Но потом он находил глазами профиль Кастиэля, освещённый мягким светом уличных фонарей, слышал его ровное дыхание — и леденящий страх отступал, сменяясь тихой, но твёрдой уверенностью, что это чудо нужно беречь ценой своей жизни. Машина плавно подкатила к знакомому дому, и Дин заглушил двигатель. Несколько секунд он просто сидел, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь каплями дождя по стеклу. Вся тревога внезапно отступила, уступив место нежности. Он ласково провёл пальцем по щеке спящего. — Ангелок, просыпайся, мы дома… — его собственные слова пробежали мурашками по коже. Он сказал это другому человеку. Фраза «мы дома» заключала в себе гораздо больше, чем просто слова. Кас приоткрыл глаза, посмотрев на Дина. — Мы приехали? — сонно произнёс он, приподнимаясь и оглядываясь. — Ага… — Прости, Дин… Я так вырубился. Надо было подменить тебя на трассе… Дин улыбнулся, придвинулся к Касу и чмокнул его в щёку. — Не стоило. Я рад, что ты смог отдохнуть. Ведь дома тебя ждёт сюрприз. Кастиэль оживился, отстёгивая ремень безопасности. — Прямо не терпится… Добравшись до дома, Дин стянул с себя куртку, на которой блестели капли дождя. Погода явно не радовала весенним цветением, зато вовсю поливала землю непрерывными дождями. — Значит так, — Дин взял на себя командирский тон и принялся выкладывать на стол купленные по пути продукты из отсыревшего бумажного пакета. — Ты переодеваешься, раскладываешь свои вещи. Я там приготовил тебе отдельный гардероб… И вообще, Кас, располагайся. И желательно навсегда. Новак сглотнул, с зачарованной улыбкой глядя на Дина. Он схватил чемодан и поднялся, уже зная его квартиру наизусть. По ощущениям он давно чувствовал себя здесь как у себя дома, и предложение Дина перейти черту простых свиданий было для него исполнением заветной мечты. Чем больше времени проходило, тем сильнее он замирал в томительном ожидании, понимая, что, по сути, они уже ведут себя как пара: ходят в кино, в рестораны, несколько раз даже были в гостях у Сэма и Джессики, устроив чисто семейные посиделки. И Дин вёл себя при других достаточно открыто, и у Каса даже в мыслях не возникало сомнений в его чувствах. Но ему хотелось большего… Порой, просыпаясь по ночам в своей холодной постели, он спросонья шептал имя любимого, в темноте шаря рукой по пустым простыням рядом, а потом приходило горькое осознание: увы, на этот раз они не вместе. И он всей душой желал заполнить это одиночество, быть с Дином уже на полноценной основе. И вот теперь, складывая свои вещи в его шкаф, Кас ощущал не что иное, как счастье — полномасштабное, всепоглощающее. За понимание Дина, за то, что все эти месяцы они не напоминали друг другу о произошедшем. Кастиэль чувствовал, как Дин тает, становится более открытым, впускает в свою жизнь — хоть и очень осторожно. И Кас был благодарен ему, благодарен себе за то, что не пытался снова юлить, а был открытым, даже сумев рассказать о своих страхах, касающихся Марка. Сумел… Хоть и было трудно, он признался, что мысль о том, что в будущем его может настигнуть то самое неприятное прошлое, жила в нём… И Дин понял. Не осудил, не стал читать морали. Просто принял его страхи, пытаясь успокоить и обещая быть всегда рядом. Закончив раскладывать вещи, Кастиэль остановился посреди комнаты, позволяя себе просто постоять и осмотреться. Всё здесь дышало обновлением: Дин не просто сделал перестановку, он буквально переоборудовал пространство, чтобы впустить его в свою жизнь. Новая широкая кровать, в которой хватит места двоим. Две прикроватные тумбочки вместо одной. Отдельный гардероб, в котором теперь висели его вещи. Каждую деталь Кас ощущал физически — тёплой, сжимающей волной подступало к горлу. Он любил Дина. Любил так, что, казалось, грудная клетка вот-вот не выдержит. Переполненный этими чувствами, он направился в ванную. Там, приняв освежающий душ, Кас заметил новые зубные щётки — две, аккуратно стоящие в стакане. И другие мелочи, расставленные с очевидной мыслью о нём. Очередное тихое, но такое весомое доказательство. Сердце ёкнуло, требуя действия — немедленно, сейчас же оказаться рядом, чувствовать его тепло, его дыхание. Он почти сбежал вниз. Из прихожей доносилась любимая песня Дина — она играла достаточно громко, заглушая шаги. Поэтому Дин ничего не услышал и был полностью поглощён приготовлениями, поправляя что-то на кухонном столе рядом с начищенными до блеска бокалами для шампанского. Кас не стал искать слов. Он просто подошёл сзади, обвил руками его талию, уткнувшись лицом в шею. Сначала Дин замер от неожиданности, но через мгновение развернулся и притянул Каса к себе, встречая его поцелуем. Он отвечал той же нежностью, тем же молчаливым пониманием, которое было красноречивее любых слов. Они говорили на языке прикосновений, дыхания и едва слышных вздохов. Чуть отстранившись, чтобы перевести дух, Дин прикоснулся лбом к его лбу, заглядывая в глаза. В тёмных зрачках Каса он видел лишь своё отражение и бездонную, чуть испуганную нежностью любовь. — Кас… — его голос прозвучал тихо, обмякший от нахлынувших чувств. — Ангелок… что-то случилось? — Ага. Случилось… У меня ощущение, что я дома. С тобой. Не в буквальном смысле… Губы Дина растянулись в нежной улыбке. Он провёл рукой по щеке Каса, и сердце ёкнуло, когда тот инстинктивно прильнул к его ладони. Этот доверчивый, тёплый жест сразил наповал. Все планы на «правильный» романтический вечер мгновенно испарились. «К чёрту сценарии», — пронеслось в голове у Дина. Он слегка отстранился и достал из кармана небольшую чёрную бархатную коробочку. Взгляд Кастиэля сразу упал на неё, и он замер, не в силах отвести глаз. По его лицу пробежала волна догадок и смятения: щёки залились румянцем, а глаза от предвкушения наполнились влажной поволокой. Дин никогда раньше не чувствовал себя так — одновременно взволнованным и абсолютно уверенным. Сделав глубокий вдох и с подобием церемонности, он приоткрыл коробку. В ней, на тёмном бархате, лежали два одинаковых обручальных кольца с тонкой инкрустацией из чёрных и белых камней. Не говоря ни слова, Дин достал одно из них, отложил коробку в сторону и взял руку Каса в свою. Его пальцы были тёплыми и чуть влажными от волнения. — Кастиэль… — голос Дина дрогнул. — Я, наверное, не самый романтичный тип. Знаю. Для меня всё это впервые, и я… я читал, что нужно встать на одно колено… Он нервно прикрыл глаза на мгновение, чувствуя, как жар заливает его лицо и шею. — Но я подумал, что это… чёрт возьми, мы оба мужчины. И, по-моему, это даже немного нелепо… и смешно… — Дин… — тихо, с лёгкой, понимающей улыбкой перебил его Кас, чувствуя, как тому тяжело даются эти слова. Он хотел поддержать, хотя сам чувствовал себя героем диснеевской сказки. — Не надо на колени. Всё и так… совершенно прекрасно. — Да… я тоже так думаю, — выдохнул Дин, сжимая его пальцы. — Кас, это просто жест. Обычное кольцо. И это всего лишь первый шаг к тому, чтобы предложить тебе нечто большее. Я хочу, чтобы мы в будущем… узаконили наши отношения. Официально. Кастиэль замер на мгновение, явно не ожидая такого серьёзного и конкретного предложения здесь и сейчас. Но внутри него тут же поднялась буря безудержной, светлой радости, смешанная с сомнением. — Дин… ты… ты уверен? Во всём этом? Во мне? — выдохнул он. — Я — да, — не задумываясь, ответил Дин. — А пока… я хочу, чтобы ты официально стал моим парнем. И… я не хочу скрывать тебя ни от кого. Я хочу сказать всем, что ты мой. И да, Кас. Хоть я и редко говорю тебе эти слова, стараясь выразить свои чувства по-другому… но я люблю тебя. Очень сильно. И мы должны всё сделать правильно. С самого начала. На лице Кастиэля застыла целая буря эмоций. Глаза широко распахнулись, в них читалось чистое, детское изумление, будто он увидел чудо. Затем по губам пробежала неуверенная, сбитая с толку улыбка, словно разум отказывался верить в происходящее, а сердце уже пело от восторга. Лёгкий румянец залил его скулы, делая его похожим на смущённого юнца. Взгляд светился такой хрупкой надеждой, что, казалось, одно неверное слово могло её разбить. Дин не стал ничего говорить в ответ — слова были бы лишними. Вместо этого он бережно надел кольцо на его палец. Затем вложил саму коробку в ладонь Каса и только тогда, с волнением, выдохнул: — Если ты согласен… Тот, затаив дыхание, взглядом сначала упал на свою руку, обрамлённую кольцом, затем — в коробку, где лежало второе, такое же, но предназначенное для Дина. Достав его, Кастиэль, не задумываясь, поднял руку Дина и почти торжественно надел кольцо на его безымянный палец. Всё смятение в его душе вдруг улеглось, сменившись такой всепоглощающей, оглушительной радостью, что он рассмеялся — коротко, счастливо и немного смущённо. — Похоже, теперь ты мой, — выдохнул Кас, сжимая руку Дина в своей и глядя на переплетённые пальцы, украшенные двумя одинаковыми полосками белого золота, которые блестели в приглушённом свете кухни, словно тихое обещание. — Похоже, что так, — согласился Дин, и его улыбка, наконец, достигла глаз, став такой же лёгкой и беззаботной, как у Каса. — И, кажется, я не против. Выдержав несколько секунд молчания, Винчестер притянул Кастиэля ещё ближе, пока их губы не встретились в мягком, подрагивающем поцелуе, полном невысказанных клятв и долгожданного облегчения. — Люблю тебя, мой ангелок… — прошептал он. — В планах было всё это сделать красивее… по всем правилам этикета. И правда — всё было продумано до мелочей: изящные тарелки с лёгкими закусками, хрустальные бокалы и даже небольшой букет алых китайских роз, украшенный по центру свечой в виде сердечка. Подхватив его взгляд, Кастиэль расплылся в такой тёплой и безудержной улыбке, что сердце Дина ёкнуло. — К чёрту правила, Дин… — рассмеялся он. — Наша жизнь, и мы устанавливаем правила, — провозгласил он, и в его глазах вспыхнула провокация, что невероятно пленила Дина. — Узнаю биполярную сторону моего парня, — подхватив его смех, произнёс Дин, качая головой с наигранным укором. — Всё же приглашаю тебя разделить со мной этот ужин. — Только ужин? — игриво поднял бровь Кас. — Хм, не совсем так. Дальше — жаркая ночь с твоим уже официально провозглашённым парнем. Ну а в последующем… и жизнь. — Что ж, на это я точно готов! — с энтузиазмом произнёс Кас и, не в силах больше сдерживаться, притянул Дина к себе. Их губы встретились в поцелуе, который пах дорожным ветром, свежестью душа и сладким предвкушением общего утра. В этом прикосновении не было ни спешки, ни неуверенности — только точное, выверенное сердцем знание, что именно здесь, в этом месте и в этот миг им обоим суждено было оказаться.