Попутчик

Фирменный грибной суп с травами мягко побулькивал на костре, смешивая осеннюю прохладу с терпким ароматом. День давно сменился вечером, и огромная красная луна освещала горную местность, окутывая пейзаж мистическим светом. Новак сидел напротив костра, укутанный в тёплое одеяло, сжимая в ладонях кружку горячего глинтвейна. Он наблюдал, как Дин, не переставая, режет овощи, поочерёдно добавляя их в суп и время от времени помешивая варево. Кас молча следил за ним, наслаждаясь каждым движением: тем, как Винчестер порой бросал на него нежные взгляды, тем, как задумчиво хмурился. И в этот момент Новак ощутил невероятное облегчение. Между ним и Дином всё стало прозрачным, без капли лжи. Он не сомневался в словах Винчестера, не сомневался, что тот готов забыть и простить прошлое, чтобы попытаться построить не только сегодняшний день, но и их совместное будущее. Мысленно возвращаясь к тому переломному моменту, Кас не мог не признать, что тот случайный телефонный разговор Дина с братом, который он сам же неправильно растолковал, в итоге сослужил им добрую службу. В порыве отчаяния Кас выплеснул всю правду — ту, что никогда не решился бы сказать в иной ситуации. Его до жути пугало, что Дин окончательно разорвёт всякий контакт между ними. Но вышло совсем иначе: уставший от внутренней борьбы Винчестер мгновенно перечеркнул ошибку Каса, не желая больше затягивать бессмысленные конфликты. Ведь то, что они чувствовали друг к другу, оказалось сильнее любых обид. Теперь Касу больше ничего не было нужно. Казалось, всё осталось позади: блог, сомнительные флешбэки, травля, обман с видеоматериалами. Он мог ощущать себя перед Дином чистым, как младенец, — без лжи и страха. Мысли унесли его к картинам совместного быта с Дином, и на устах Каса растянулась еле заметная улыбка — такая, какая бывает только у безнадёжно влюблённых. Его фантазии прервались, когда он почувствовал сзади тёплые руки, которые притянули его к себе, оставив короткий поцелуй на макушке. — О чём задумался, ангел? — тихо спросил Дин, его губы почти касались уха Каса. Новак прижался спиной к груди Дина, погружаясь в его объятия ещё глубже. — О нас, — без тени сомнений ответил он. — О том, как всё изменилось. — Хм, и что же ты надумал, интересно? — Что я благодарен тебе… — Кас повернул голову, чтобы встретиться с его взглядом. — За то, что прощаешь меня и даёшь нам шанс. Небольшая пауза повисла между ними, наполненная лишь треском костра и ночными звуками леса. — Знаешь, Кас… — задумчиво произнёс Винчестер, ещё крепче прижимая его к себе. — Я дурак. Никогда не умел слушать и сдерживать себя. Надо было ещё тогда, у меня дома, просто поговорить с тобой по-взрослому… ведь я испытывал к тебе притяжение с самого начала. Он сделал секундную паузу, собираясь с мыслями. — Мне даже Сэм говорил, чтобы я просто пообщался с тобой без эмоций… Но я опять повёл себя как идиот — думал, смогу выкинуть тебя из головы. Дин замолчал, заметив, как Кас сжал его руку. Виновато улыбнувшись, он оставил ещё один короткий поцелуй на его виске. — И да… прости, но я рассказал всё брату. Мне впервые захотелось выговориться о своих чувствах перед кем-то. Кас медленно кивнул, показывая, что понимает. — А потом я узнал, что Джессика вспомнила, где видела тебя… — продолжил Дин. — Получилось так, что Сэм уже знал о том, что ты блогер, и, приехав с медового месяца, первым делом примчал ко мне спросить, в курсе ли я… Так он узнал все подробности. — Мне так жаль… — виновато прошептал Новак, опуская голову. — Я могу только представить, какого он обо мне мнения… — Нормального он о тебе мнения, — мягко, но уверенно ответил Дин. — Станет ещё лучше, когда мы поедем к ним в гости и я по-новому представлю тебя… например, как своего парня. — Что?.. — Кас замер, не веря своим ушам. — А что? Ты собираешься отмахнуть курорт и просто вернуться домой? Или ты против нового статуса? Ответом стало затянувшееся молчание, и лишь безмолвные улыбки, тронувшие их губы. Дин сильнее прижал Каса к своей груди, помолчал несколько секунд, будто набираясь смелости. Его голос, когда он заговорил, прозвучал по-прежнему тихо, но в нём появилась серьёзная, деловая нота. — Кас, мне нужно спросить кое о чём важном. Я хотел бы больше узнать о Марке… Кас глубоко вздохнул, чувствуя, как старые тревоги снова подступают к горлу. — Сейчас между нами нет никакой связи… Я несколько месяцев работал с ним по собственной глупости… — Как так вышло, Кас? — мягко настаивал Дин, чувствуя напряжение в теле парня. — Он принуждал тебя? Или… зачем? Вряд ли ради денег — я наслышан, что блогеры вполне прилично зарабатывают. Новак замялся, отводя взгляд в сторону потрескивающего костра. Ответ лежал на поверхности, и Дин почти угадал, но почему-то отверг эту идею. — Всё вышло случайно, — наконец выдохнул Кас. — Как я уже рассказывал, я придумал флешмоб, и в первый же день он неожиданно перерос в нечто интимное. И, как ты знаешь, всё это записывалось. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Тогда я работал без Гейба. Дома, монтируя видео и вырезая те самые откровенные сцены, которые не должны были попасть в блог, я вдруг подумал… а что, если?.. Через определённые связи в интернете я вышел на Марка, — продолжил Кас, его голос стал тише. — За неделю обычной работы блога я не получал и половины того, что получил за одно такое видео. Горькая усмешка тронула его губы. — Да, я повёлся на деньги. Мне было плевать на уговоры брата, на его попытки образумить меня. Я решил, что так быстрее получу то, что хочу, хотя никогда не испытывал нужды в финансах… Думаю, ты уже догадался, почему я не хотел идти в тот бар… Дин крепче сжал его руку, понимая, как нелегко даются Касу эти признания. Он видел, как тот запинается, как срывается его голос — каждое воспоминание явно давалось с трудом. Новак нервничал, и это было очевидно; он боялся ошибиться, сказать что-то не так и разрушить хрупкое взаимопонимание, возникшее между ними. — Да, Кас, я сразу вспомнил название бара и смог сопоставить его с твоей фамилией, понял, что он принадлежит твоей семье. — Да, мой отец владеет несколькими барами и гостиницами в округе… Так вот, твоя изначальная версия про деньги была правильной. Но я думал, что смогу остановиться, заработав определённую сумму. Однако каждое новое поступление на карту всё больше окрыляло… И я впервые отчаянно пожалел об этом в наше первое совместное утро после секса… В ту ночь, Дин, я даже забыл про камеры, забыл, кто я на самом деле и кто ты… Я просто потерялся с тобой, настолько мне было хорошо. А проснувшись, понял, какую глупость совершил. Что мне не нужны ни такие деньги, ни блог, и вообще — мне не нужно ничего такой ценой. Поэтому я позвонил Габриэлю с твоего телефона, сказал остановить флешмоб, закончить на этом всё. И, Дин, наш интим в автомобиле был моим искренним желанием. Там не было никаких камер. И дальше тоже… Дин молча слушал, его пальцы нежно переплетались с пальцами Каса. После длинной паузы он тихо произнёс: — Кас, я верю тебе, и мне тоже есть что сказать о чувствах… но сейчас я хочу задать другой вопрос. Тот, что меня тревожит, и я не могу его игнорировать. То, что делал Марк, было незаконным. Как, впрочем, и твои действия. Скажи… есть ли что-то, о чём нам — и да, я имею в виду именно нам с тобой — стоит беспокоиться? Новак задержался с ответом, его взгляд стал сосредоточенным. Он обдумывал каждое слово, прежде чем тихо произнести: — Нет, Дин. Кто такой Марк, откуда он, какое его настоящее имя — никто не знает. Даже его голос всегда был сгенерирован. И таких, как я, у него были тысячи. Ему уже нет дела до меня, и я уверен, что никогда не будет. Когда я сказал, что хочу разорвать с ним договор, он выдвинул единственное условие — отдать последнее видео. То самое… где был ты. Я был против… я отказался и ни за что не согласился бы, даже если бы он меня «слил». — Нет, Кас, твой брат поступил мудро. Я бы сделал то же самое ради Сэма и ни капли не осуждаю Габриэля… Он крепче сжал руку Каса, давая понять, что понимает всё и ничего не осуждает. Затем он глубоко вздохнул и сознательно перевёл взгляд на котелок, лёгкая улыбка тронула его губы. — Ладно… Кас… кажется, наш суп приближается к стадии самоуничтожения. Лёгкий смех развеял оставшееся напряжение, очищая пространство между ними. Пока Дин разливал по мискам немного уварившийся, но всё ещё ароматный ужин, его не покидало ощущение глубокой благодарности. В эти минуты он особенно ясно понимал ценность таких разговоров — откровенных, без притворства, где не пытаются выгородить себя, а искренне стремятся понять собеседника. Где принимают человека целиком — со всеми его ошибками, шрамами прошлого и несовершенствами. — Знаешь, — тихо произнёс Дин, передавая Касу миску, — возможно, именно такие моменты и есть самое ценное. Когда можно просто быть… и быть понятым. Он поймал взгляд Новака и улыбнулся, спокойной улыбкой, в которой не было ни осуждения, ни сомнений. Только стойкое примирение с текущей ситуацией.

***

Тёплая вода мягко обволакивала тело, а лёгкие клубы пара танцевали в воздухе, наполняя ванную комнату влажным теплом. Кас стоял под душем с закрытыми глазами, подставляя лицо под струи, которые нежно стекали по его коже, смывая остатки напряжения. Дымка окутывала всё вокруг, создавая ощущение уединённого кокона, где внешний мир переставал существовать. В сердце царило непривычное умиротворение. Сегодняшний вечер, несмотря на все трудные разговоры, завершился на удивительно мирной ноте. Сомнения, так долго терзавшие его, наконец растворились, уступив место тихой уверенности. Каким бы ни было их будущее с Дином, они оба были готовы начать всё сначала — без масок и недосказанностей. Кас чувствовал, как с каждым днём его чувства к Дину становятся только глубже, сильнее. Эта любовь, такая всепоглощающая и искренняя, была для него в новинку. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного — того, как сердце отзывается трепетом, как разум перестаёт искать подвохи, а душа обретает покой просто от присутствия другого человека. И хотя после слов Дина о Марке в его груди на мгновение проскользнул холодок страха — а что, если прошлое когда-нибудь напомнит о себе? — Кас старался отогнать эти мысли. Он не хотел анализировать, не хотел строить догадки. Единственное, чего он желал сейчас, — верить в то, что сказал Дину. Верить, что всё будет хорошо. Он провёл ладонью по лицу, смахнув капли воды, и сделал глубокий вдох. Тихий, но отчётливый стук в дверь вернул его к реальности. Кас приоткрыл глаза, и на губах тут же мелькнула улыбка — он безошибочно знал, кто стоит за дверью. На секунду прикрутил воду и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Входи… Вместе с Дином в ванную ворвалась струя прохладного воздуха. Плотно прикрыв за собой дверь, он молча принялся стягивать одежду. Кастиэль наблюдал за ним с улыбкой, и то, что задумал Винчестер, нравилось ему как никогда прежде. Оставшись нагим, Дин медленно приоткрыл дверцу душевой кабины, вставая напротив Каса. — Не помешаю? Кастиэль обвил его шею руками, притянув к себе прямиком в эпицентр душевых струй. Поцелуй получился смазанным: вода стекала по их лицам, попадала на губы и позже — в рот. Чуть поморщившись, Дин провёл языком по шее Кастиэля, нежно, но быстро отстранился, не обращая внимания на его слабый протест, и начал намыливать себя. Густая, почти белая пена поползла по его груди, подчёркивая каждый мускул. Пряный запах цитруса смешался с паром, создавая невыносимо интимную атмосферу. Кастиэль, наблюдавший за ним, затаил дыхание, чувствуя, как его тело отзывается на эту картину жарким откликом. Его пальцы коснулись груди Дина, нежно скользя по влажной коже вверх, к шее, касаясь мочек ушей, а затем так же медленно — вниз, к животу и бёдрам. Под ладонями гель начал пениться ещё сильнее, и пока руки блуждали по телу, Кастиэль не сводил с него взгляда, смотрел в глаза, отмечая, как с каждой секундой куда-то уходит любимая зелень, а чёрные радужки заполняют весь цвет. — Ты такой красивый… — томно прошептал он. Губы Дина дрогнули в лёгкой улыбке. Он просто стоял и наслаждался прикосновениями, не смея мешать. Когда пальцы Каса опустились ниже, коснувшись его напряжённого члена, Дин прикусил губу, не отрывая горящего взгляда от его лица. Дыхание сбилось, превратившись в короткие, прерывистые выдохи, которые тонули в шипении воды. Ладонь Кастиэля начала движение — сначала едва заметное, но с каждым мгновением набирающее скорость. Дин чувствовал, как его плоть наливается жаром, пульсирует в крепких пальцах парня, становясь невыносимо чувствительной. Вторая рука Каса легла ему на бедро, крепко держа и не позволяя отстраниться. Влажная, скользкая от геля кожа делала каждое прикосновение острым, почти электризующим. Дин откинул голову назад, упираясь затылком в прохладное стекло, и из груди вырвался глухой стон, когда пальцы Кастиэля нашли идеальный ритм. — Ах… Кас… ты решил… так быстро всё закончить? — еле выдавил он, желая перейти к чему-то большему. Но не мог заставить себя остановить эти руки, твердя себе: ещё секунду… ещё один раз… Его собственная дрожащая ладонь накрыла руку Кастиэля, замедлив безумный ход, но не останавливая. Пальцы сплелись в мокром скольжении, сжимая его уже вместе, и это было в тысячу раз интенсивнее. — Нет… — хрипло прошептал Дин, притягивая Каса ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Я хочу… по-другому. Дин нашёл его губы — мокрые, тёплые и невероятно мягкие. Это был уже не тот смазанный поцелуй, а медленный, глубокий, полный скрытого смысла. Он водил по губам Кастиэля, словно пытаясь запомнить вкус, заново открыть его, пока томное тепло не разлилось по всему телу, заставляя забыть о всякой спешке. Его рука отпустила ладонь Каса и переместилась на его затылок, углубляя поцелуй, в то время как всё тело сладко ныло от желания, которое теперь тлело медленным, томительным огнём. Резко прижав Каса к стенке душевой кабины, Дин навис всем телом сверху, чуть простонав и уже с новой силой смакуя любимые уста. Захватив его руки, он поднял их наверх, прижав своими ладонями к прохладному стеклу, и переместился поцелуями на шею, к ушам, непрерывно прижимаясь и ощущая его твёрдость между ног. — Каас… ангел мой… — хрипло прошептал Дин, крепче сжимая его ладони и перемещая губы к груди, к торчащим соскам, откровенно наслаждаясь тем, как Кастиэль по капельке теряет самообладание, подставляя своё тело под его поцелуи. Затем Дин медленно, почти церемонно, опустился на колени. Потоки воды омывали его плечи и спину, стекая с ресниц, но он не отводил взгляда от Кастиэля, смотря снизу вверх на его запрокинутое лицо, сжатые веки и полуоткрытый рот, из которого вырывалось короткое, прерывистое дыхание. Его руки скользнули вниз по мокрой коже. Один нежный, почти исследующий поцелуй он оставил на внутренней стороне его бёдра, чувствуя, как под кожей дрогнули мышцы. — Ди-и-ин… — простонал Кастиэль, и его голос сорвался в шёпот, когда Дин, наконец, взял его в рот. Это было медленно, влажно и невыносимо интенсивно. Дин не спешил, смакуя каждый момент, каждый сантиметр. Его язык скользил по напряжённой плоти, исследуя каждую прожилку, каждый изгиб, ощущая её пульсацию и вкус у себя во рту. Вода продолжала литься на них, смешиваясь со слюной и соками тела, создавая невероятно скользкую, интимную влажность. Кастиэль бессильно опустил голову, его пальцы судорожно вцепились в мокрые волосы Дина, пытаясь удержаться в реальности, которая вот-вот ускользала. Дин слышал каждый сдавленный вздох, чувствовал, как трепещет под его ладонями плоть Каса, как тот всё глубже тонет в волнах нарастающего удовольствия, безостановочно повторяя его имя. Дин искусно управлял ритмом, то ускоряясь, то замирая, продлевая наслаждение и игнорируя собственную потребность войти в него. Когда громкий стон донёсся до его ушей, он посмотрел наверх на Каса, видя выражение истинного блаженства на его лице. — Развернись… — хрипло произнёс Дин, и Кастиэль с податливым вздохом повиновался, оказавшись лицом, прижатым к прохладной стенке. Дин не растерялся. Его влажные пальцы немедленно нашли упругую преграду, ласково поглаживая и готовя к проникновению. Язык обрисовал мокрые следы на ягодицах, проскользнув внутрь. — А-ах… — выдохнул Кас, когда один палец, смазанный гелем, нежно вошёл, встречая горячее сопротивление. Его тело дрогнуло, бёдра напряглись. Дин не прекращал ласки языком — влажные круговые движения чередовались с нежными пробными касаниями. — Да… вот так… — прошипел Кастиэль, его голос прозвучал сдавленно. Он прогибался навстречу, когда пальцы нашли нужную точку внутри. С губ Каса сорвался ещё один громкий стон. Его бёдра задрожали, а спина выгнулась ещё сильнее. — Не останавливайся… пожалуйста… чёрт, Ди-и-и-ин… Этот сдавленный, полный отчаяния и наслаждения стон окончательно порвал тонкую нить терпения Дина. С придыханием он поднялся, крепко раздвинув его ноги шире. Одна рука легла на бедро Кастиэля, вторая направила член к уже подготовленному, влажному входу. — Расслабься, малыш. Он вошёл медленно, невероятно медленно, давая Касу привыкнуть к каждому миллиметру. Глухой, отрывистый рык вырвался из груди Кастиэля, когда его заполняла всё нарастающая плотность. — Кас… я так тебя хочу… — отчаянно выдохнул Дин, замирая на мгновение, чувствуя, как всё тело Каса трепещет вокруг него, сжимается и адаптируется. Он наклонился вперёд, грудь сильнее прижалась к его спине, губы скользнули по шее. — Люблю тебя… — прошептал он голосом, срывающимся от напряжения, едва сдерживая себя. В ответ Кастиэль лишь глухо застонал и откинул голову ему на плечо, настойчиво начиная подаваться бёдрами назад, призывая к действию. Этот безмолвный ответ был красноречивее любых слов. С напряжённым вздохом Дин начал двигаться — первые толчки были медленными, глубокими, чтобы попадать точно в ту самую точку, что сводила Кастиэля с ума. Каждый раз, когда он достигал её, тело парня вздрагивало, а по стеклу расплывались всё новые облака пара от его прерывистого, горячего дыхания. Уже через несколько минут осторожность забылась, уступив место хаотичным рывкам, а стоны слились воедино. Дин уже не сдерживал себя. Его бёдра, повинуясь яростному ритму, погружались всё глубже в обжигающе-горячую, трепетную плоть Кастиэля. Рука Дина рванулась вперёд, сомкнувшись вокруг твёрдого, готового взорваться члена Каса, и начала двигаться в идеальном, слаженном унисоне с каждым его мощным толчком. — Да, Дин, да! Сильнее! Ещё! — голос Кастиэля сорвался в низкий, хриплый стон, когда его внутренности судорожно сжались вокруг партнёра. Это стало последней чертой. С протяжным, животным рыком Дин вогнал себя в него до предела, замирая на острейшей грани, где мир сузился до нарастающей волны наслаждения. Ещё несколько точных, глубоких толчков — и Кастиэль громко вскрикнул, его тело выгнулось в дугу. Тёплая влажность разлилась по руке Дина. С хриплым, пересохшим от страсти рыком Дин кончил вслед за ним, заполняя его горячими, пульсирующими спазмами, почувствовал, как дрожь Каса передаётся и ему, заставляя его бёдра непроизвольно дёргаться в последних судорогах наслаждения. На мгновение они замерли, полностью опустошённые, трепеща и пытаясь перевести дыхание. Дин медленно вышел из него и развернул Кастиэля к себе, притянув в яростный, жадный поцелуй. Их несвязный шёпот тонул в шипении воды. Кас всё ещё мелко вздрагивал в его объятиях, постепенно возвращаясь к реальности. — Я так тебя люблю… — отчаянно выдохнул Дин, крепко сжимая Каса. — Я тоже… — устало произнёс он, вымотанный не только последними событиями, но и невероятным сексом и невыразимо долгим, всепоглощающим оргазмом. Дин молча кивнул, его движения были мягкими и полными заботы. Сняв ручную лейку с держателя, он отрегулировал температуру, добавив горячей воды, и медленно направил струю на Кастиэля. Тёплая вода омывала его кожу, смывая следы удовольствия и напряжения. Дин осторожно провёл рукой по его спине, смывая остатки геля и пены. — Всё хорошо? — тихо спросил он, наклоняясь ближе к его уху. Кастиэль лишь кивнул, блаженно прикрыв глаза, полностью доверяясь его заботе. Дин продолжил мыть его, двигаясь медленно и аккуратно. Затем выключил воду и обернул Каса в большое мягкое полотенце, бережно промокая его кожу. — Пошли, ангелок, в кровать, — с улыбкой произнёс Дин, также вытирая своё тело и доставая махровые халаты из шкафа. На этот раз он не экономил на дровах, натопив домик до состояния полного комфорта — лишь для него, для единственного человека на планете…