Конец цикла – вечная связь

В таком темпе и наступил следующий день. И тут незадача – каким бы не было здоровым тело Виктора, последствий после бессонной ночи оно не пережило, из-за чего с утра он был словно живой труп. Как же он отвык от человеческих потребностей. Нужно сходить в туалет, почистить зубы, умыть лицо – на словах легко, да вот только даже никакая мистическая сила не может поднять распластавшуюся сонную тушу с кровати. Глаза красные, уставшие, во рту противно горчит и вяжет от налёта на языке и зубах. Однако у его более благоразумного товарища, который решил не пренебрегать ночным сном и потребностью в восстановлении сил, утро вышло в разы легче. По пробуждению он сразу же сонно взлетел в ванную с закрытыми глазами, а через время вернулся с мокрыми прядками чёлки – признак умытого лица. И только сейчас он видит, в каком состоянии находится Виктор, подходит к его стороне кровати и садиться на корточки перед лицом. – Вик, доброе утро. – традиционная фраза с утра, однако по одному только виду Виктора понятно, что оно у него ничерта не доброе. – Ты вообще спал? – Не могу уснуть – хриплым, по ощущениям предсмертным голосом пробормотал еле слышно тот, не поворачивая головы устремляя взгляд на него. – Помочь тебе встать? – спрашивает Джейс, пока на его губах проскальзывает лёгкая ухмылка. Виктор молчит, только чуть поворачивает голову в его сторону. Джейс расценил этот жест как согласие, в чём не ошибся. Он взял того за запястья и потянул на себя, отрывая от нагретых под телом подушек и простыней, сразу подхватывая за плечи, чтобы не допустить падения. От резкого подъёма в и так сонных глазах темнеет и немного неприятно гудит в ушах, что заставляет Виктора на мгновение зажмуриться до слезинок под веками, да проморгаться, сразу же их убирая обратно под глазное яблоко. – Спасибо, Джейс, дальше я сам справлюсь... – еле сдерживая зевок пробубнел Виктор, на что Джейс лишь кивнул и лениво отстранился, куда-то уходя из комнаты, оставляя напарника одного. Особых усилий утренняя гигиена не потребовала, скорее мозгового штурма, чтобы машинально приучить себя к этой обыденности, которая вновь будет с ним после каждого открытия и закрытия очей, чего не требовалось в прошлом от него для поддержания "здоровья". Было ли оно тогда вообще, как понятие, у него? Поднимая взгляд на зеркало, Виктор рассматривал себя с интересом, в особенности свою новоприобретённую дыру в ладони, которая была окантована красивыми геометричными узорами, похоже магия была настолько сильна, что выжгла ему середину руки. По крайней мере, это ещё слишком маленькая жертва, которую он должен был понести. Эта дырочка не сравниться с тем множеством смертей, что он совершил, и ещё мог совершить по воле собственного эгоизма. Виктор никогда не мог похвалиться особенной любовью к себе, мог лишь подметить, что умом его не обделили, во всём остальном был среднячок по общественным критериям. Но сейчас тот ненавидел себя всем сердцем. Мысли о том, насколько сейчас его мирное пребывание неправильно выжирали мозговые клетки, а рука по воле случая ковыряла стигмату длинным ногтем, пока тело, будто по своей воле, направлялось в комнату, вновь устраиваясь на кровать под одеяло. Однако от мыслей его отрывает тоненький скрип двери, которая медленно приоткрылась мизинцем Джейса, а после распахнулась ногой полностью. Это мигом заставило его отдёрнуться и сесть ровнее. Руки напарника были заняты подносом с парой дымящихся кружек и тарелок, наполненных едой – картофельное пюре со здоровым, горячим куском шашлыка. – Как ты себя чувствуешь? – Джейс спрашивает, ставя поднос на прикроватную тумбу. – Нормально. – сухо ответил Виктор. Он всё ещё не до конца осознавал, что с ним происходит, мозг отказывался воспринимать всё за реальность. Но желудок уже соображал вместо него, требуя свою вполне реальную еду. – Поешь, станет ещё лучше. – усмехнулся добродушно Джейс, пододвигая табурет к кровати ногой и ставя на него поднос. Вместе они плотно позавтракали, а потом он взял в руки поднос с пустой посудой и положив руку на плечо Виктору, тем самым заставив его вздрогнуть, еле слышно сказал: – Бензо просил о помощи внизу, но ты не иди, отоспись пожалуйста, а потом спускайся, я всё сделаю. – опустив руку, уголки его губ снова украшала добродушная улыбка, которая никак не утратила своего шарма, даже после такого радикального приображения. Виктор всегда это замечал, и наверное улыбка Джейса – единственное что заземляет каждое живое существо и избавляет мир от болей и страданий. Иногда так хочется поддаться этому соблазну – улыбнуться в ответ так же, но мало того, что у него чисто физически не выйдет, так и в его положении это было бы лицемерие чистого вида. – Хорошо. – всё что удаётся выдать Виктору, перед тем как зрачки глаз скрываются за тяжёлыми веками, а голова утопает в подушках. Последнее что видит и чувствует на себе он – тёплый взгляд, такой же, как и мимолётное прикосновение ладони к макушке, настолько неощутимое, что казалось, будто это лишь сонная галлюцинация

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

Виктор оказался в темнеющей Бездне, освещённой фиолетовыми обрывками хекскора, переливающимися в синие оттенки. Тихо. Никого нет. Тишина давит, кажется, он начинает слышать собственные мысли и внутренние органы. Внезапно из ниоткуда возникает облако тумана, из которого формируется силуэт человека. – Виктор. – голос знакомый, когда-то не столь значимый и даже ненавистный ему. Госпожа Мэл Медарда. Вот только её образ отличался от настоящего. Из узнаваемого были лишь сияющие золотые узоры по всему телу женщины, но тёмный оттенок кожи приобрёл оттенки индиго, а в глазах сверкал яркий пурпур. – Мэл? – Вижу ты неплохо устроился. Ты получил второй шанс. Как думаешь, заслужил ли ты этого? – Ты пришла помучить меня? Неужели ты считаешь, что я настолько эгоистичен, что не понимаю тяжести своего бремя?! Не сравнивай меня с собой! Забыла что изначально твоя идея была подвергнуть хекстек милитаризации!? – Виктор не выдерживает. Он выговаривает свои чувства по отношению к Мел, его душа гневается, раздражается. Она появляется прямо перед лицом, сверлит его душу взглядом. За место гнева рождается изумление. – Я этого не хотела, этого хотели сами люди, хотела моя мать, совет. Я же старалась сгладить те острые углы. Во благо мира я пожертвовала своей единственной семьёй, карьерой и прошлой жизнью – всем, что у меня было. А что сделал ты? Что хорошего ты смог дать своей родине? Её глаза горели, Виктор видел в них ненависть, чувство несправедливости. Повисла недолгая тишина, а он не мог оторвать от неё взгляд, как бы сильно не хотел он сейчас отвернуться, как бы не хотелось сбежать подальше. Но от правды не убежишь. – Как бы ты ни старался, ты оказался слаб не только телом, но и духом. Ты трудился с рождения, но не добился ровным счётом ничего, кроме гибели людей. – В глотку поступил ком, зрачки в глазах бегали, не в силах отвести взор. – Ты слаб и ничтожен. Твой второй шанс был ошибкой. Помни это. – Из ниоткуда появляются белые марионетки, такие же, какими их создавал Виктор, они хватают его за руки, ноги – полностью обездвиживая. Мэл светится, а за светом каменеет тоже, но её лицо остаётся монументально неизменно – как самые прекрасные статуи. Она грубо хватает мужчину за горло одной рукой, пережимает артерии, душит со всей злобой. Он чувствует, что даже не сопротивляется, только смотрит в глаза плодам своих ошибок, своей ответственности. В глазах темнеет... И тут он просыпается. Весь в холодном поту и трясётся. Хватаясь за горло, он чувствует боль в ладони. Он смотрит на неё – стигмата была раздолбана и расцарапана до крови, а кисть руки неконтролируемо дрожит. Из век стекают капли маленьких слезинок, то-ли от боли, то-ли от страха – он уже сам не знает, почему заплакал. В голове всплывает напоминание о словах Джейса. Надо с чем-то помочь Бензо когда проснётся. Он быстро пробирается в ванную, смывая следы своих позорных слёз и крови, шипя от укола ранки. Виктор направляется вниз по лестнице, открывая дверь, из-за которой его встречают закатные лучи солнца и весёлый звон висюлек, которые она задела. – О, вот и спящая красавица. – усмехнулся старик за кассой, как и Экко, подхвативший шутку. – Виктор! Как ты? Ты.. плакал? – тихо спросил его Джейс. Не успевая ещё всё разглядеть, кругозор Виктора уменьшается только до одного человека в помещении – Талиса, который, как самый чуткий мужчина, сразу заметил припухшие глаза своего друга. – Нет, я просто.. спал беспокойно, переодически просыпался. – он вообще не мастер отмазываться, но похоже, что сейчас у него более-менее это получилось. – Мда, похоже лучше стоит отговорить Паудер от затеи путешествий по мирам, вдруг у всех гениев побочный эффект – перманентная бессонница. – отозвался Бензо, смазывая крылья маленькой золотой бабочки. – И почему же тогда её нет у меня? – усмехнулся Джейс, вздёрнув брови. – Да ты тут столько твердил про гениальность Виктора, что ненароком возникают сомнения в твоей собственной, ха-ха. – засмеялся уже Экко, стреляя добродушно глазами, явно совсем слегка преувеличивая смысл своих слов, с целью смутить собеседников. Что впринципе у него и получилось, учитывая то, как предупредительно на него кашлянул Джейс От такой бодрой обстановки разум Виктора окончательно успокоился и мысли о кошмаре ненадолго перестали мучить. Как то у этих людей получалось разряжать обстановку своими улыбками. Выглядит как лёгкое обезболивающее, но как же хорошо, что оно помогает.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。.

В самом забытом уголке Зауна, куда больше не бегают играть даже самые любопытные дети, в последнее время из горных трещин особенно отвратительно воняет чем-то кислым в перемешку с травами и.. кровью. В пещере тускло мигает зеленоватый свет, раздаётся звук бульканья, но ярче всего сияет ярко-фиолетовый "огонёк", судя по всему, в продолговатой колбе. Пожилой мужчина стоит возле резервуара, наполненого формалином и делает затяжку окурка сигары, рассматривая существо, находящееся в нём уже долгое время. Он не обращает внимания на тебя, ему наплевать на приличие и его совершенно не заботят твои тихие всхлипы и затруднённое дыхание в и так душном помещении. – Прекрасная работа, сегодня ты справился лучше, чем я ожидал, похоже, скоро у тебя выработается иммунитет. – С усмешкой говорит мужчина, немного шипелявит из-за отсутствующих пары зубов, его волосы уже давно потеряли рост. Каждый раз, смотря на его лицо ты испытываешь зверское желание выцарапать эти безсовестные глаза, но так же при каждом вздохе ты испытываешь боль. Вся твоя жизнь была наполнена болью, но сейчас она адская. Нестерпимая. – Твои анализы неплохи, но по прежнему нет никаких результатов, я не могу так рисковать. Похоже, нам придётся искать нечто большее. Уверен, это что-то точно приведёт наши страдания к концу. – говорил хрипло мужчина, доставая карту и блокнот с записями. Наши страдания? Да этот старый психопат просто издевается над тобой. Он знает, как тебе больно, его бесило, что ты часто проклинаешь его, поэтому он заткнул тебе рот. Спасибо, что не зашил. Ты лишён возможности послать его, но мысленно делаешь это почти каждый день. Он видит и чувствует то, что ты так хочешь сказать, от чего вновь усмехается и перед уходом подходит к тебе ближе, трепая за волосы, как мальчишку. – Не переживай, скоро ты присоединишься к своей милой подружке. А пока что тебе придётся пройти через её путь. – Казалось, что он закончил и сейчас просто уйдёт, но твои надежды предательски обрываются. Вместо этого он подходит в столу и забирает с него колбу, которую до этого ты и до этого видел. Опять. Он не оставит тебя одного в покое. – Думаю, к моему возвращению действие препарата как раз должно закончится, тебе стоит быть хорошим и не дёргаться сильно, иначе твоим суставам и так не поздоровится, я забочусь о тебе, поэтому не стоит перенапрягаться. – он аккуратно набирает шприцом яркую жидкость и вводит её тебе в вену. Боль ощущается ещё острее, чем прежде, но ты просто не в силах даже кричать. Руки начинают дрожать, ноги немеют, а глаза закатываются. Зубами закусываешь и так окровавленные губы, изо рта течёт ниточка слюны, а из глаз – капли слёз. И как бы ты не пытался выбраться, цепи не поддаются. – Спокойной ночи. – последнее что ты слышишь, перед тем как отключиться.