Горячие ставки

      Посреди комнаты, в полумраке, создаваемом задёрнутыми жалюзи, то и дело побрякивающими от ветра из приоткрытых окон, заканчивала подготовку к долгожданному походу на пляж милующаяся парочка.       Вернее, больше заканчивала Надин Вильнёв – гиеновидная собака с точёной фигурой, длинными шелковистыми волосами каштанового оттенка и глазами золотисто-янтарного цвета – та как раз убедилась, что новый купальник, оставлявший открытой большую часть спины, она затянула не сильно, а завязка с декоративной бронзовой деталькой смотрится утончённо.       Наблюдавший за этим домашним показом мод Арман Шарбонно, атлетичный зеленоглазый леопард со светло-коричневыми волосами, собранными на затылке в пучок, уже был в подобающем пребыванию на пляже «лёгком» облачении, а весь скромный набор снэков уже был сложен в новёхонькую тканевую сумку. Оставалось только непосредственно перед выходом переложить в неё из холодильника бутылки со сладкой содовой.              Оба они были в весьма приподнятом настроении, и Арман – не только от созерцания своей ненаглядной в весьма открытом по мнению некоторых купальнике. По его ироничному замечанию, чисто физически невозможно было остаться без восторга, выбравшись на каникулы на похожие на филиал рая берега залива Иллианы, ещё и успев снять не номер в отеле, а небольшой домик в шаговой доступности от пляжа. Да, «дворцом» их апартаменты трудно было назвать, кое-какую мебель не помешало бы обновить, но когда тебе улыбается такая удача, это кажется мелочью.       К тому же, компанию Надин и Арману составили их давние знакомые – Линнея Эклунд, овца Далла, которую все звали просто Линн, и её парень, лис-чернобурка Магнус Эберг. И славившаяся своей затейливостью и периодической хитростью Надин вынашивала план в стиле «совместить приятное с полезным», где приятным был сам пляжный отдых, а вот полезным…              - … Ибо сколько можно ходить вокруг друг дружки кругами? – с наигранным недовольством сетовала Надин, собирая волосы атласной ленточкой, которую потом можно будет одним изящным движением развязать. – Конфетки с букетиками – вещи милые и романтичные, не спорю, но пора бы уже и на следующий шаг переходить.       - И мы, будучи хорошими друзьями, обязательно им в этом подсобим, – согласился подошедший к ней и почти отчеканивший по слогам последнее слово Арман. Игравшая у него на моське улыбка не хуже любых слов говорила: он прекрасно в курсе, куда клонит его красотка, которую он чмокнул в щёку и провёл коготком по спине, в том числе и по соблазнительной завязке верха.       - Ещё бы! Небольшой толчок им не помешает, раз сами медлят…              Придуманный гиеновидной собакой план выглядел представлялся ей простым, дерзким и безотказным. Предлагаешь овечке и лису игру на желание, когда они проигрывают, загадываешь им что-нибудь «эдакое» и оперативно «утекаешь» куда-нибудь в сторонку, где тебя не видно. И пускай Линн с Магнусом не только милуются…       И чем же это отличается от подначивания, с улыбкой спрашивал Арман. Надин словно предполагала, что нечто такое у неё спросят, а потому ответила почти без раздумий, «что это более изящно».       - Да и не забывай, что я хотя бы попыталась подстраховаться, – добавила Вильнёв, ориентируясь по отражению в зеркале и погладив своему парню шею. – Не зря же посоветовала Линн такой обольстительный купальник. Уж как-нибудь Магнуса такое зрелище расшевелит, хе-хе.              Арман, впрочем, на этом не остановился. Если Надин заранее не договорилась с госпожой Фортуной, был ведь вероятен и иной исход:       - Ну а если вдруг в проигравших окажемся мы, – предположил пятнистый кот. – Твой план не накроется медным тазом?       Надин скрестила руки на объёмной груди, даже ненадолго подпёрла подбородок ладонью, однако ответила, что так не думает. Сочла только нужным предупредить:       - Но знаешь… Если дельце не выгорит, я ведь уведу Линн, – решительно заявила псовая. – Она миленькая.       Было заметно, как Арман вздёрнул бровь, но явно не слишком смутился от возможности такого исхода. Уж слишком давно леопард знал, что его пассия – особа довольно свободных нравов, пусть и конкретно такие заскоки «поставила на паузу», как выражалась сама Надин.              Наконец, на лестнице, ведущей со второго этажа арендованного дома, показались те, на кого были нацелены коварные замыслы Надин.       Магнус в своей новенькой панаме напоминал стереотипного туриста, но лишь самую малость и в хорошем смысле, так что Надин с Арманом даже невольно оставляли на потом дружеские подтрунивания над лисом. Хлопчатобумажные шорты в полоску, такая же тельняшка – для заплывов в водах залива Магнус приоделся, что называется, простенько, но со вкусом.       А вот одного взгляда на Линн было достаточно, чтобы Надин тайно начала гордиться собой: пусть сейчас овечка и накинула лёгкую пляжную тунику кораллового цвета, две стороны которых придерживала рукой, но так всё равно можно было чуть-чуть заметить гранатового цвета рюш, которым обрамлялся её новенький, присоветованный хитрой Надин раздельный купальник.              - Привет! – помахала незанятой ладошкой Линн, следом заправив локон серо-жемчужных волос за ухо. – Эм, мы вполне готовы!       - Так точно! – Магнус выступил на полшага вперёд. – Да будут купание, солнце и «Саспарилла»!       Надин и Арман переглядываются с едва уловимой усмешкой.       - Холодная «Саспарилла», братец, – поправляет леопард. – Ну что, в кои-то веки решил выбраться куда-то развеяться?       - Ну дык, – замялся лис. – В хорошей компании почему бы и нет?       Леопард, скрестивший руки на груди, тихонько хмыкнул. С Магнусом он был знаком довольно давно и прекрасно усвоил, что лис был тем ещё домоседом, которому повторные приглашения не то что были нужны, а подчас необходимы. А если чернобурка куда-то и выберется, то не факт, что к Линн.       - Ладно-ладно, мальчики, сменяем тему на более приятную, – вмешалась гиеновидня собака, продефилировавшая к холодильнику и выудившая из него их запасы охлаждённого напитка. – Да и направление уже тоже нуждается в смене.       - Что же, вперёд! – смущённо поднимает взгляд Эклунд.              Конечно, задуманная игра на желание никуда бы не сбежала, держала в голове Надин, пока они спускались с небольшой возвышенности, где расположился их дом, и шли вниз по улице в сторону пляжа. Сперва можно было и насладиться купанием.       Вот только стоило компании друзей пройти совсем немного, как план этот нарушил самый непостоянный из возможных союзников – природа. Ещё на выходе из дома Линн заметила, как жалюзи не то что шумят, а прыгают по окнам от резких порывов ветра. Арман, теперь беспрестанно придерживавший свою шляпу-канотье, по пути заметил, что почему-то не видать пассажирских дирижаблей, хотя буквально в паре километров от города был аэропорт. Ночью ещё было видать чертящие небо лучи прожекторов, что выглядело эффектно. Но теперь было ясно, что воздушные суда явно поспешили укрыть от надвигавшегося со стороны горного кряжа грозового фронта.       Ещё менее приятно стало, когда непогода добралась и до них – к порывистому ветру добавился неслабый дождь. Надин с Арманом и Магнус с Линн еле успели укрыться под козырьком ближайшего магазина, у входа в который смешной автоматон, стилизованный под пуму, продолжал зазывать туристов.       Понадеявшись, что это короткий летний ливень, они попытались переждать его, но внезапный порыв стихии явно не слабел, так что была предпринята попытка прорыва домой – друзья галопом понеслись назад, стараясь забегать под любые попадавшиеся по пути навесы, чтобы хоть как-то минимизировать намокание. Впрочем, когда все они были дома, у всей четвёрки одежда, прогулочная и купальная, потемнела и отяжелела от впитанной влаги. Надин попыталась развеселить хотя бы себя – ткань её купальника теперь плотнее прилегала к её бюсту, что явно давало возможность кому-то из остальных друзей – особенно Линн и Магнусу – оценить её интимный пирсинг. «На пляже было бы лучше, но что есть» – мысленно пожимала руками гиеновидная собака.              Впрочем, пока Арман пытался придумать не слишком топорную шутку про то, что на небесах явно плохо следят за водопроводными трубами и одну не вовремя прорвало, а Магнус пытался как-то взбодрить опустившую нос Линн, она призадумалась. Печально, конечно, что залив Иллианы, и без того известный своими быстро собирающимися штормами, так вставил им палок в колёса, но всё ли так плохо?       Надин не особо верила в знаки, но сейчас ей уже меньше обычного казалось совпадением, что она задумала на абстрактное «потом» коварный план, а теперь им явно надолго нечего делать. Дома-то, по сути, были только минимальные удобства для сна и перерывов на еду, а всё самое интересное было сосредоточено на пляже и в городе. Так что это ли не намёк какой-то материи свыше, что стоит перенести план с «потом» на сейчас?              И Надин, парой щелчков пальцами привлекши внимание Армана, одним взглядом, без слов, донесла ему свою догадку – может, пора? А чтобы совсем не возникло недопонимания, аккуратно кивнула головой раза два или три в сторону овечки и лиса. «Ну хорошо, милая, начнём потихоньку вскрывать карты» – словно читалось во взгляде леопарда.       - Ну-с, друзья мои, – на выдохе произнёс он, хлопнул себя по коленям и встал с дивана. – Пусть у природы и бывает плохая погода, но это не значит, что мы не сможем весело провести время.       Надин сразу же подхватила:       - Я думала, что это случится попозже, но теперь на здесь и сейчас переносятся кое-какие наши планы. Грандиозные, я бы сказала.       Магнус неловко усмехнулся, скрестив руки на груди. Линн выглядела куда более заинтересованной, подняв взгляд и не сводя его с подруги. Пусть то, что предлагала Надин порой вгоняло её в краску, но уже потом Эклунд начинала думать, что скучать-то или унывать не приходилось.       Надин с заговорщической улыбкой кивнула Арману, и тот достал из своей сумки небольшую упаковку из плотного картона, а из неё, в свою очередь, наполовину достал несколько игральных карт. Вместе с любимой он объявил, что план меняется на дружеский матч в покер. Магнус недоверчиво скривил бровь, а Линн засмущалась, сказав, что не очень хорошо играет в карты. Леопард тут же поспешил уверить её, что она быстро поймёт, что к чему. Если что, добавил Арман, он поможет и подмигнул.              Вместе с Надин он почти синхронно хмыкнул, глядя, как Линн заливается румянцем. Ох уж эта стесняшка, и ведь почти на ровном месте в краску вгоняется. Тогда Магнус снова попытался вставить свою пару слов, выразив готовность помочь и поддержать, хотя от взгляда Надин всё равно не ускользнуло, что уверенность у лиса не совсем стопроцентная.              Впрочем, уже пора бы было начинать, раз все согласились, и Вильнёв с небольшим театральным поклоном, пародируя швейцара, пригласила всех пройти на кухню. А уж там, как все расположатся, можно будет и объявить самую интересную часть замысла.       Устроившись за столом, ребята наблюдают, как изящно наклонившаяся Надин раздаёт переданные Арманом карты. Делала она это столь изящно, уверенными и отточенными движениями, что Магнус даже полюбопытствовал, не работала ли она раньше в казино. Вильнёв ответила, что нет, просто у неё достаточно ловкие пальчики. Магнус посчитал, что это было довольно двусмысленно, а вот у Армана на мгновение приподнялись уголки губ – он не считал, а точно знал, что пальчики Надин способны на чудеса.              Сама же гиеновидная собака продолжила раздачу, встав в ещё более грациозное положение и покачивая бёдрами в такт незамысловатой песенке, которую она напевала себе под нос. Арман совсем скоро стал помахивать на себя веером из карт, спросив, ему одному кажется, что стало жарко. Магнус тоже поймал себя на мысли, что беззастенчиво пялится. Даже Линн, краснея, начала застенчиво поглядывать на её пятую точку. Надин словно никогда и не испытывала стеснения к одежде, как можно явнее очерчивающей её фигуру. Обычным её гардеробом было лёгкое корсетное платье с открытыми плечами и укороченной атласной юбкой. А сейчас на неё и вовсе были пляжные бриджи, облегающие её попку.              Потребовалось совершить над собой усилие, чтобы оторваться от этого зрелища. Тем более, что Линн надо было ввести в курс правил игры. Эту задачу взял на себя Арман. Овечка кивала и сосредоточенно – возможно, иногда даже слишком – слушала. В общем и целом, говорила она, стало понятно, и ей с Магнусом предложили перейти к практике.       - Но это можно сделать ещё веселее! – заявил Арман, задержав взгляд своей пассии. – Так что у моей Надин есть, что вам предложить.       - Эм… Но мне казалось, играть в карты и так весело… – выговорила Линн, покручивая пальцем край своей туники.       - Да, милая моя, но на раздевание будет играть веселее вдвойне!       Линн смущённо опускает ушки и переглядывается с Магнусом, оба они едва заметно краснеют, и заметившая это Надин подмигивает им. Вильнёв наигранно обеспокоенно спрашивает, кого и что смущает. Линн только растерянно улыбнулась. Вдруг ей повезёт остаться единственной одетой из собравшихся за столом?       Сюрприз этот, оказался не последним, и Арман озвучил вторую, самую пикантную часть плана Надин:       - Но градус можно повысить, и ещё как, – леопард многозначительно обвёл друзей взглядом. – Пусть тот, кто выиграет, загадает желание последнему проигравшему!       Магнус задумчиво склонил голову на бок, блёкло попытавшись отшутиться:       - Желание? Типа станцевать что-нибудь на столе?       - Было бы весьма впечатляюще, – подначивала Надин. – Особенно если последний проигравший будет без одежды.       Линн неуверенно поглаживает край туники, который до того крутила пальцами, и опускает взгляд в стол.       - Д-давайте попробуем! – тем не менее, весьма бойко ответила овечка.              Надин словно этого момента и дожидалась. С показательным пафосом она сложила пальцы в замок и выгнула ладонями вперёд, как бы разминаясь, и объявила, что игра началась. И Линн в тот момент явно думала, как бы и ей почерпнуть её энтузиазма и спокойствия: новичкам обычно везёт, однако первая же выпавшая овечке Далла комбинация оказалась весьма и весьма прогрышной.       Наблюдая за тем, как овечка избавляется-таки от своей накидки, которая всё время напоминала Арману добротное пляжное полотенце, Надин радостно хлопает в ладоши. Леопард давай подначивать: мол, согласитесь, без этого было бы куда менее интересно. Не исчезла его улыбка даже после следующего хода, когда Шарбонно пришлось расстаться с майкой, обнажив подкачанный пресс.              - Мне эм… Немного неловко… – вяло сказала, почти что хныкнула, Линн, подперев голову рукой и почти закрыв ей мордашку. На ней же во всю читалась степень её смущения. Надин, однако, по-прежнему считала, что так только лучше.       - Да брось ты, милая, ничего страшного! – ласково сказала пятнистая, положив ладонь ей на плечо и немного погладив. – Плюс, для того, что ли, тебе такой купальник подобрали, чтоб ты прятала его под одеждой, накидкой и прочими тряпками? Смертный грех скрывать такое!       Линн же покраснела только сильнее. Ещё немного, и она точно станет одного тона со своим комплектом, выбранным по совету Надин. Просто овечка сама по себе предпочитала что-то, что меньше обращает на себя внимание. А теперь она восседала в новеньких трусиках-бикини, на бёдрах дополненных оборкой из рюша, с полностью открытым плоским животиком и топиком с широким просветом, открывавшем вид на ложбинку меж грудей и две половинки которого соединялись единственным коротким шнурком. Низ топика тоже обрамлялся рюшем.       И нужный эффект, надо сказать, достигался. Магнус, пусть уже и успел оценить новинку своей застенчивой пассии, выражал взглядом чистое восхищение. Он считал, что Линн этот комплект очень шёл и делал просто записной красоткой. Кашлянув, лис-чернобурка попытался уверить Линн, что раз они в кругу друзей, всё в порядке. Заправляя прядь волос за ушко, Линн согласно и благодарно улыбнулась ему, хоть ещё и выглядела немного растерянной.              Арман явно вошёл во вкус. Игра началась, приговаривал леопард, а он уже без футболки. Во что же это выльется? Его подруга из семейства псовых снова взяла колоду и начала помешивать карты, изящно вильнув хвостом. Магнус, тем не менее, тоже немного вышел из привычного образа тихони, понадеявшись вслух, что желание останется за ним.       - А это уж как карты лягут, – улыбнулась Надин, показав кончик языка.       А карты, видимо, решили лечь так, чтобы никто из собравшихся не расслаблялся – спустя ещё несколько ходов за столом не осталось никого полностью одетого. Даже с учётом того, что компания собиралась на пляж, где сильно наряжаться не нужно, наступил этот момент достаточно быстро.              И если поначалу из-за этого в комнате царила неловкость, то постепенно это начало сходить на нет. Чего Надин предусмотреть никак не могла, так это соприкосновения двух факторов в одной точке. Во-первых, в Армане и Магнусе запросто могла взыграть азартность на почве их любимого хобби – они были болельщиками на разного рода парусных регатах, а потом могли с упоением спорить, какой шкипер был на высоте. А во-вторых, карточная колода как раз называлась «Царь морей» и была оформлена в близкой с морским состязаниям стилистике. Так что, когда Арману в очередном ходу свезло, и леопард сморозил что-то в духе «Не такой триумф, как у шкипера Мосли, но тоже неплохо», Магнус за это зацепился:       - Триумф? – хмыкнул лис. – Да ему в тот раз просто повезло, особенно при учёте, на каком драндулете выступил.       - С фига ли его «Стрела» сразу «драндулетом» стала? Не заливай мне тут.       Театрально откашлявшаяся Надин чуть склоняется к столу, открывая более полный обзор на свою грудь. Та остаётся в одном только лифчике от купальника, чуть-чуть более закрытом, чем у Линн, но не менее эффектном и с довольно тонкой тканью, не скрывающей её маленькую шалость с сосками. Ожидаемой гиеновидной собакой реакции, однако, не последовало.       А вот Линн залилась краской чуть ли не по кончики рогов. Надин она всегда казалась милой скромницей, любящей посетовать на учёбу и интересующейся новомодной архитектурой. Но вот то, как эта самая скромница сейчас переводила взгляд с неё на Армана и на Магнуса, вызывало у гиеновидной собаки живейший интерес. Возможно, с этим стоило что-то сделать – чисто чтобы парни не шибко расслаблялись.              Но сперва она требовательным тоном окликнула парней и напомнила, что они все ещё играют, только-только всем были розданы заново перемешанные карты. Линн была в целом с ней согласна, но как бы между прочим предположила, что можно и заняться чем-то другим, на что Надин ей ответила, что уже вошла во вкус. «Будет грустно заканчивать, не доиграв» – резюмировала она.       Но завидев, что Арман с Магнусом вновь могут увлечься спором, девушка поставила им выбор: побыть джентльменами и поиграть ещё, либо оставить девушек одних.       - Если вы уйдёте, я, во-первых, буду смертельно обижена! – распалялась Надин, скрестив руки на груди. Не хватало только надутых губ. – А во-вторых, я и Линн начнём столь прекрасное времяпрепровождение вместе, что вы пожалеете.              Ультиматум, что и говорить, грозный, и Магнус с Арманом, казалось бы, с ним согласились. Они остались ещё на несколько партий, прикладывая заметные усилия, чтобы вновь не начать состязаться в остроумии, что кто-то из них победил бы того шкипера на какой-нибудь дедушкиной лодчонке.       Карты же тем временем ложились так, чтобы из всей четвёрки наиболее одетой осталась только Надин, избавившаяся от всего немногочисленного гардероба, кроме, собственно, новенького купальника, верх которого пусть и был без выреза, но зато изящно очерчивал линии её бюста. А ещё Линн явно заприметила очертания её пирсинга и очевидно на него засматривалась, стараясь сделать вид, что это не так. «Ого, маленькой овечке нравится украшение?» – ловит себя на приятной мысли Надин.       Чтобы привлечь внимание ещё и парней, она кашлянула и откинулась на спинку стула, открывая обзор получше. Линнея тут же повернула голову в сторону, вскинув ушки.              Может, Арман или Магнус уже собирались повернуться в её сторону и тоже залипнуть, если бы не завели старую пластинку. Теперь леопард и лис начали новый виток по обмену колкостями на тему, кто из прежних победителей регат парусников или стимботов чуть ли не боженька во плоти, а за кого можно болеть разве что из жалости. Надин делает неутешительный вывод: эти двое потеряны для общества до конца вечера. Не нашлось лучшей идеи, как предложить Арману с Магнусом переместиться в другую комнату и уже там спорить столько, сколько душе угодно.              Когда леопард и лис-чернобурка ушли, на ходу продолжая спорить, Надин повернулась к Линнее, игриво вильнув хвостом. Линнею же, прикрывавшую голую грудь рукой, можно было хоть сейчас фотографировать или рисовать портрет для иллюстрации слова «растерянность». Куда приятней Надин казалась другая мысль: «Что за сладкая девочка!» – про себя облизнулась псовая, подметив, что взгляд овечки по-прежнему опускается к её пирсингу.       Надин полюбопытствовала у Линнеи, не против ли та её компании, а когда получила утвердительный ответ, предложила сыграть ещё партейку-другую, а потом, может, «заняться чем-то более интересным…». Да, ситуация приняла явно не тот оборот, на который хитрая сводница рассчитывала, но это был тот редкий случай, когда Надин нравилась смена планов.       Тем более, что и сыграть задуманную «партейку другую» тоже не особо вышло – слишком уж громко спорили парни в соседней комнате. Не слишком-то сосредоточишься при столь громогласном соседстве. Надин вздохнула, что сейчас Арман с Магнусом разойдутся ещё сильнее, а Линн поддакнула, что порой их заносит аки пятилеток.       - И это так грубо с их стороны! – качала головой Надин. – Оставить девушек одних… ужасно! Но знаешь, милая моя, у меня есть, что предложить в таком случае.       С улыбкой она пододвинулась ближе к Линн и чуть наклонилась к её ушку. Овечка машинально склонилась ближе к гиеновидной, а её взгляд снова упал на грудь подруги. От Надин такое не укрылось, что дало ей основание улыбнуться ещё хитрее.       - Переместимся ненадолго в вашу комнату? Побуду у тебя гостьей. Да и играть будет спокойнее. Да и в целом там будет… приятнее.       - Да! – резво, но тут же на миг замявшись, отвечает овечка. – Неплохая мысль!              Пока Магнус выуживал из своей сумки так удачно взятый с собой номер какого-то журнала, чтобы с его помощью убедить Армана в неправоте, девушки поднялись на второй этаж. Линн аккуратно прикрыла дверь, а Надин задёрнула занавески, уже предвкушая свою небольшую сладкую вендетту.              - Так намного лучше, не правда ли? – расслабленно выдохнула Надин, имея ввиду прекратившийся гул голосов двух завзятых спорщиков. Дождавшись, пока Линн немного расслабится и перестанет коситься на дверь, она щекотно обмахнула хвостом её ноги. Затем Надин прошлась по Линнее взглядом с головы до пят, наклонила голову, а уголки её губ приподнялись чуть выше в улыбке. – У тебя славные рожки, к слову. Мне нравятся.       Овечку снова вогнало в краску. Она опустила взгляд, который забегал сначала понизу, потом по самой Надин, и Линн попыталась, постоянно запинаясь, сделать комплимент её пятнистому окрасу. Вильнёв только протяжно хихикнула, приобняв её за плечи. Что за наивная милая овечка!              - Ты знаешь, – тихо и словно смакуя каждое слово, шепчет обладательница золотисто-янтарных глаз, которые в тот момент будто слегка мерцали. – Я придумала, как отомстить нашим азартным игрокам за то, что они нас бросили. Заодно проведём время куда-а-а приятнее, чем эти двое. Смекаешь?       В ответ Линн удивлённо приподняла бровь, слегка суматошным движением поправив чёлку. Вероятно, словами такой ответ звучал бы как «Не особо смекаю…». А уж когда Эклунд напрямую спрашивает, в чём задумка, Вильнёв решила взять всё в свои руки, побыв напористей.              Она поворачивает Линн лицом к себе и осторожно подталкивает к кровати. Авось, так намёк окажется яснее?       - А тебе не кажется, что стало душновато? Буквально самую малость.       Но дожидаться ответа Надин не стала. Изящно выгнувшись, она заводит руку за спину, находит завязку лифчика, которую развязывает одним движением, а следующим снимает с себя верх купальника. Упругие груди-«троечки», на которые так удачно наложились пятна тёмной шерсти и с тёмными же сосками, оказываются свободе. Очевиднее некуда.              Линн смущённо опускает голову, но снова начинает краснеть, стоит ей зацепиться взглядом за пирсинг Надин, заманчиво поблёскивающий в свете торшера. Если так пойдёт и дальше, хитрой соблазнительнице придётся оперативно обкладывать её мороженным, если в холодильнике ещё осталось.       - Нравится? – почти мурылкнула Надин.       - Д-да… – лопочет Линн, взгляд которой бегает где-то понизу. – Это было больно?       - Не-а. Неприятно, конечно, но совершенно не больно.       Линн кивнула.       - А почему именно… эм… в сосках?       Псовая по-доброму посмеивается, заведя руки за шею и закидывая волосы за плечи.       - Для того, чтобы такие милые овечки, как ты, спрашивали, – с немного наклонённой головой отвечает та. – Хочешь – можешь посмотреть поближе, – и подмигивает.              Судя по тому, что Линн всё же склонилась к ней чуть ближе, намёки Надин не пропали зазря. Ладонь овечки медленно сместилась с её плеча и накрыла ладонь псовой, сначала легонько, а потом ощутимо надавив пальчиком на украшение. Надин прикрыла глаза и утробно проурчала, что заставило Линн дёрнуться и беспокойно посмотреть на неё. Надин тут же успокаивает её совершенно довольным взглядом и парой кивков. Мол, зря волнуешься, лапочка, я абсолютно не против.       Ладони же самой Надин медленно легли овечке на талию, после чего медленно сползли к пояску трусиков. Псовая не высказала этого вслух, но пришла к чёткой мысли, что пора бы уже не только миловаться, но и самой побыть активнее. Тем более, что касания Линн вполне можно счесть приглашением.              - Знаешь-ка что, милая? – повернув голову, чтобы поглядывать на Линн искоса, в полголоса произносит Надин. – Ты оценила, чем могу похвастать я. Теперь я тоже хочу чуть больше полюбоваться на тебя…       Не дав овечке что-то спросить или просто обдумать, она мягко подталкивает её к кровати, пока Линн с коротким «Ох!» не села на край, и тут же тянет её трусики вниз. Просто и без всякой застенчивости. Линн успевает только поджать губы, когда последний элемент белья, оставшийся на ней, стягивают сперва до колен, а потом и долой с тела.       - Ммм… – протягивает Надин, плавно присевшая на корточки и немного раздвинувшая ей ноги. То, что Линн по части ухода за «низом» была куда большей аккуратисткой, она поняла ещё во время похода в бутик купальников, но заметила лишь очень мельком. Теперь же её взгляду предстал лобок овечки с почти аккуратным клинышком тёмных вьющихся волосков.       - А ты неплохо постаралась, – томно шепчет Надин, пристав для того, чтобы самой избавиться от оставшихся на ней трусиков. Теперь и Линн, пусть всё ещё «подмороженная» стеснением и растерянностью могла увидеть её сокровенные местечки. Надин никогда не брилась «под ноль», просто старалась не слишком уж себя запускать, так что её «заросли» явно были заметнее.       - Это… Это самый странный комплимент, какой я слышала, – прикрыв глаза ладонями, но затем немного растопырив пальцы, чтобы одним глазком глянуть на реакцию Надин, пролепетала Линн, в конце попытавшись выдавить из себя улыбку.              А ведь Надин придумала, как сделать ещё один. Без всяких слов, зато максимально доступно. Девочки, может, сами не до конца поняли, как оказались не на краю кровати, а почти на её середине. Линн уже улеглась на покрывале, а нависшая над ней Надин приникает к её губам в поцелуе. Овечка вздрагивает всем телом, успев промычать что-то невнятное, но псовая мягко положила ладонь ей на подбородок, не дав отвернуться, а сама напористо проникла язычком в ротик. Так что ещё несколько моментов спустя Линн обмякает, как мягкая игрушка, и только шумно сопит на пару с целующей её Надин.       - А-ах… – срывается с уст овечки, когда Надин всё же прервала поцелуй, но вторая быстро перевела дыхание, и вот её поцелуями уже отмечена шея, ключица и грудь Линн. Ладонь, очерчивая в белой шелковистой шёрстке борозды, скользит вдоль животика к поясу и ниже. По какому-то странному наитию Линн, почти розовая от румянца, откидывается на кровать чуть сильнее и разводит ноги шире.       - Ммх… – постанывает она, когда Надин снова отмечает поцелуем её шейку. То, насколько эти звуки чаруют и распаляют, входящая во вкус Вильнёв едва ли смогла бы описать. Так что она спрашивает другое:       - Скажи мне, сладость моя, чего ты хочешь? – говорит она нарочито медленно и на выдохе, с тоном завзятой соблазнительницы. Всё ещё красная Линн приподнимает бёдра, просяще глядя на неё из-под прикрытых век. Кажется, напористость и особенно нежность, в коей Надин было не отказать, задвинули на второй план скромность даже такой особы, как Линнея.              Ещё более явно Надин ощутила это, опустив руку Линн между ног. К тому моменту овечка ощутимо намокла, и её подруга-псовая не скрывала кайфа, который навевало ощущение влаги и тепла на пальцах. А уж то, как Линн всем телом тянется к её прикосновениям… Вскоре комнату заполонил явный, наполняющий ноздри и кружащий голову запах двух вошедших в раж любовниц.       Облизнувшаяся уже совершенно в открытую Надин проводит пальчиком мимо клитора Линн, чуть надавливает, и кончик её пальца оказывается во влажном тёплом плену. Половые губы постанывающей овечки поблёскивают от выступающей смазки, так что осторожничает Надин недолго – её движения постепенно становятся всё более напористыми и жадными.              По мере того, как рос этот темп, комнату наполнил целый калейдоскоп всевозможных звуков. Не по-детски разгорячённая Линн ахала и стонала, переходя на сдавленное мычание лишь тогда, когда сама прикрывала рот краем ладони, либо её уста пленяла поцелуем Надин.       Совершенно не думая сбавлять обороты, та проникает внутрь Линн уже двумя пальцами и чувствует приятное тепло и мягкую возбуждающую пульсацию. Изловчившись, у неё получается дотянуться до клитора овечки пальцем. При каждом таком касании Линн раскрывала глаза пошире и заходилась протяжным, неприкрыто пошлым стоном, после чего вновь прикрывала веки, блаженно закатывая глаза.       Когда же и Надин поддалась очередному каскаду искушения и похоти, она прижалась грудью к груди Линн и немного подвигалась торсом из стороны в сторону. Заострившиеся и затвердевшие соски обеих девушек ненадолго соприкасается, и Надин тоже начинает елозить бёдрами, чувствуя, как внутри неё возрастает жар. Наклонившись ближе, томно выдохнувшая гиеновидная собака мягко проводит языком по скуле Линн, чтобы, добравшись до уха, мягко прикусить его за край.              - А-ах… У-у-у… – протянула Надин, когда пальчики Линн оказались у неё на груди и принялись робко ласкать затвердевшие соски. «Надо быть поаккуратнее, а то испорчу милашку, – поджимая губы, думала псовая, в определённой степени довольная собой. – Или нет. Вдруг осмелеет и так же своего ненаглядного растормошит, хи-хи».              Обхватывая бёдрами колено Линн и касаясь сочащейся смазкой промежностью её шёрстки, Надин в полной мере чувствует, как овечку охватывает сладкая дрожь. В глазах так и вовсе читается только кайф и блаженство – всё остальное напрочь вытеснили похоть и вожделение.              Видя это и то, как тело Линн пронизывает сладкая дрожь, Надин всё понимает и говорит тихонько, с придыханием:       - М-м, знала бы ты, милая, как хочется поиграть с тобой подольше, но, кажется, ты слишком близка. Так что не сдерживай себя!              Линн перевела на неё туманный, словно в расфокусе, взгляд, но ничего не сказала. Да и как тут скажешь что-то внятное, когда дыхание сбивчивое, как после неплохого кросса. Ладонями овечка то и дело сгребала покрывало, особенно в те моменты, когда наплыв ощущений норовил перерасти в разрядку.       И когда Надин сделала пальцами очередное движение, чуть напористей и грубей, это всё же произошло. Линн будто пронизало током с головы до пят – она прогибается в спине, а с уст срывается протяжный стон. Дрожь уже отнюдь не мелкая, Линн, чувствующая последние ленивые движения пальцев Надин на своём клиторе, несколько раз вздрагивает всем телом. После рогатая откинулась на покрывало и осталась так лежать, залившись румянцев, до тех пор, пока не выровнялось дыхание.              Надин всё это время наблюдала за ней, с утробным и довольным урчанием слизывая капельки её смазки с пальцев. Кажется, игра в карты пошла немного не по плану. Но так, быть может, даже лучше.       «Да и без всяких “кажется”» – подзуживает себя Надин, ненадолго откинувшись на спину. Подстрекательница опустила ладонь уже себе между ног, сполна ощутив, что от развернувшегося действа тоже совершенно была совершенно мокрая. И в момент, пока Надин облизывала пальцы и смаковала уже свой вкус, она придумала, как бы немного продлить спонтанное веселье.              Сперва только пришлось чутка подождать, пока Линн переведёт дыхание и взгляд её станет ясным.       - Приятно видеть, когда подруге хорошо, моя дорогая, – вкрадчиво заговорила Вильнёв, когда подруга немного приподнялась, опершись на руки. – Ты уже побывала на пике блаженства. Теперь ты поможешь мне сделать то же самое, хи.       Линн в смущении прижимает ушки к голове.       - Эм… Я? Н-но, как, Надин?       Не переставая улыбаться, она кладёт большой палец ей на подбородок, потом на губы и мягко вводит в ротик фалангу пальца, коснувшись ею овечкиного языка.       - Всё, что тебе нужно – уже при тебе. Просто воспользуйся своим язычком, милая. Секунду…       Надин сдвигается почти к самому изголовью и подкладывает подушку так, чтобы лежать не ровнёхонько, а под небольшим наклоном, как бы полулёжа, как на шезлонге. Так будет куда лучше вид… Согнутые в коленях ноги плавно она плавно развела в сторону, а чтобы снова не гадать, явный или неявный был намёк, пальчиками Надин пошире раздвигает блестящие смазкой половые губы.              После всего произошедшего Линн не упустила бы и меньших заискиваний, а тут такое… приглашение. Овечку берёт оторопь, а уголки губ приподнимаются в неловкой улыбке. Надин уже начала побаиваться, что просчиталась и только заставила подругу зазря прыгнуть выше головы, когда Линн, успевшая занять положение сидя, вновь припала на четвереньки и подползла к ней.       Плавно, если не сказать изящно, Линн опустилась к самому тазу псовой, чуть отодвинулась назад, чтобы оказаться на уровне её лобка, а не талии. Руки овечки легли Надин на талию, было очень похоже, что Линн приобняла за неё подругу, и той это весьма нравилось. Только широко открытые глаза и бегающий взгляд выдавали, что Линн не действовала скорее по наитию. Одномоментных превращений из недотрог в маститых любовниц не бывает.       Да и не это больше занимало мысли Надин. Всё её мысли быстро свелись к одному, когда Линн коротко прошлась по её бедру, потом по другому, а после провела язычком там, где было влажнее и теплее всего. Уже этого было достаточно, чтобы Надин словно пронизал разряд. Овечка искоса поглядывала вверх и видела, как прикусила нижнюю губу. Значит, всё верно, и Линн увеличила частоту касаний, слизывая порции любовных соков псовой с несколько непривычным вкусом. Но определённый кайф в этом определённо начинал появляться.              - М-м-м… Да, – протянула Надин. – Какая умничка. Давай ещё…       - Угу, – тихонько произнесла в ответ Линн.       - Только поменьше скромности, милая. С тобой было вон как… горячо, – заговорщически говорит псовая, ненадолго опустив к низу руку и показав овечке, как между пальчиками тянутся ниточки её любовных выделений. – Так что активничай сразу же. Используй язычок на полную.              Линн задержала на ней взгляд, словно зависла или надеялась на ещё какие-то пояснения, но затем опустила глаза на лобковый «кустик» и сладкое местечко Надин. Снова наитие подсказывало, что в представлении обладательницы золотистых глаз означало «язычок на полную».       Прикрыв глаза, Линн проходится языком снизу вверх по самому краю лона псовой, вызвав у той протяжный вздох. Потом повела ниже, но примерно на середине чуть надавила языком, войдя внутрь.       - М-мф… – тут же отзывается похабным вздохом Вильнёв, заведя руку за плечо, чтобы сжать подушку. Вдобавок, она осторожно кладёт ноги Линн на лопатки, почти что обнимая овечку ногами. Этим же она только подстёгивает Эклунд.              В такой-то близости от источника запаха вожделения уже овечка чувствует, как этот запах наполняет ноздри, щекочет их и распаляет. Она уже не поглядывает вверх, реакцию Надин она решает определять только на слух, а сама вводит язык поглубже во влажную и тёплую, если не сказать горячую пещерку Надин. Помимо своеобразного вкуса её соков, которые Линн продолжала собирать, как ложечкой, она ощущала языком, как сокращаются стенки её лона.       Надин к тому моменту лежала, часто и прерывисто дыша. Голова её была наклонена в сторону, одна рука по-прежнему сжимала подушку, а второй гиеновидная сперва решила помацать себе грудь. В такие моменты комнату наполняли особо жаркие её выдохи и стоны. Но затем Линн ощутила ладонь подруги у себя на затылке, так что голову назад теперь было не отвести.       Вернее, получалось – ровно настолько, чтобы плавно вывести язык из влажного плена и обвести кончиком вокруг клитора Надин. Стоило той ощутить подобные касания рядом, а лучше – на столь чувствительном месте, Вильнёв охватывало сладостное напряжение и блаженство, столь яркими эти ощущения казались.              - У-у-у, – распалялась Надин, начиная то и дело ёрзать и вздрагивать. – Ты уже почти сделала мне та-ак хорошо…       Грудь её без конца вздымалась и подымалась, будто псовая только что вернулась с хорошей пробежки. Можно сказать, примерно так оно и было – только «пробежка» ещё не закончилась и была она до пика блаженства.              Чувствовала это и Линн. Пусть опыта на то, чтобы сочетать язычок и пальчики, у неё пока не было, Надин было по-своему кайфно от того, как овечка поглаживала ей бёдра, спускаясь почти к самой попке, а языком старается забрать поглубже. Ну и этот её финт, провести самым кончиком языка вокруг клитора, но не касаться самой бусинки…              Очередное такое касание оказывается для Надин подобным движению по огниву, дающим искру. Да и всего предшествующего, особенно с момента уединения в комнате с Линн, оказалось более чем достаточно для доведения собаки до нужной кондиции.       Прежде, чем дать волне сладостной разрядки накрыть себя с головой, Надин успевает посильнее прижать Линн ногами к своей промежности и положить ладонь себе на грудь, ощутимо сжав. Псовая поджала губы, и вместо громкого стона комнату наполняет протяжное мычание, полное, однако, блаженства в чистом виде. Надин несколько раз вздрагивает всем телом, и Линн ощущает, как в губы ударило несколько вязких струек, наполнивших рот вязкой сладостью.              Какое-то время Надин, ослабившая свои «объятия», а потом и вовсе «отпустившая» Линн, просто лежала с чуть разведёнными ногами, разомлевшая и довольная. Линн приподнялась, немного посидела напротив неё, прежде чем робко прилегла рядышком, сложив руки на груди.              - Это было что-то с чем-то, милая моя, – нарушает затянувшееся молчание Надин, повернув к овечке голову и мягко пройдясь пальцами по её подбородку. – А ты умеешь удивлять. Аппетит приходит в процессе еды, м?       Уже хотевшая повернуться на бок мордочкой к ней, Линн немного отвела взгляд. Вроде и хотелось сказать, что да, а прежняя, более скромная сторона её натуры твердила, что всё как-то вышло из-под контроля.       - Ну… Вроде того, – всё же отвечает она. – Веселье в чистом виде, да?       Наверняка в её голове мысль звучала получше, однако Надин отвечает улыбкой и кивком.       - И ведь только для нас с тобой, милая. Можешь считать нашу маленькую сладкую вендетту этим спорщиками свершённой. Хотя… – загадочно протягивает она. Линн бы снова напрячься или смутиться, но запас и боязливости, и удивления как будто почти исчерпался, и овечка только выжидающе смотрит, присев на край кровати.       - Вечера сейчас длинные. Может, у кого-то из нас ещё аппетит проснётся, – заканчивает мысль Надин, окинув взглядом комнату и уцепившись взглядом за графин с водой. – Не возражаешь? – спрашивает она, показав на него.              - Да-да, конечно, – живо кивает Линн. Пока подруга, встав с кровати, в свойственной ей манере виляет попкой, подходит к столу и наполняет водой из графина пару стаканов, овечка решается на вопрос:       - Надин?       - М?       - Не пойми неверно, но… – сбивчиво говорит Эклунд. – Давно ли тебе стало нравиться, ну, с девчатами? Просто я, сколько с тобой знакома, так бы и не подумала… Не подумай, – затараторила она. – Я не в осуждение, и давно догадывалась, что ты куда более… открытая, чем я, что ли…              Надин поднимает палец, призывая остановиться, и Линн смолкает на полуслове. Вручив ей стакан, псовая делает большой глоток и пожимает плечами.       - Да, мне вполне по сердцу веселиться как с парнями, так и с девчатами, – объясняет она, сев на противоположный от Линн край кровати и заложив ногу на ногу. – Просто второй случай давненько уже был. Даже до нашего с тобой знакомства. Сошлась я с одной милой особой, давней подругой, назовём её так, но потом у нас пошёл кризис за кризисом, – вздохнула Надин и немного поморщилась. – Ну и мы решили, что лучше не мотать друг дружке нервы, и разошлись, как в море корабли. Была потом ещё пара недолгих знакомств, ну а после мне повезло познакомиться с Арманом, – последовала недолгая пауза, оконченная усмешкой. – Вот уж не думала, что встречу кого-то с такими же тараканами в голове. Так что какого-то секрета тут нет, – Надин снова повернулась к овечке. – Мне просто-напросто хватало его, скажем так, мужского внимания, а сейчас с тобой просто приятный случай подвернулся, и я не стала его упускать.              Линн выслушала всю блиц-предысторию подруги, не проронив ни слова. Слова ей показались лишними, так что она ограничилась кивком и дружелюбной улыбкой. С учётом того, что приятно было в итоге обеим, даже на роль «жертвы» было как-то грех жаловаться.              - Пусть так, – отчеканила Линн, поставив стакан на пол и улегшись на бок. – Будет потом занятно посмотреть на Магнуса. Точно захочет наверстать упущенное. Хи, – хихикнула она, когда Надин тоже улеглась подле неё. – Может, теперь иногда так грозить ему? Мол, проведём приятный вечер, а то улизну к Надин, она и целуется классно…       Вильнёв не сдержалась и прыснула смехом. Похоже, их вышедшая из-под контроля шалость всё же ударила милашке Линн в голову, и овечку теперь немного заносит.       - Последнее лучше оставим между нами, – хохотнула псовая, прислонив палец к губам подруги. – Не хотелось бы его ненароком обидеть.       - Хорошо. Но это правда. Ты в поцелуях хороша. Может, даже хорошо, что ты сняла с меня трусы перед поцелуем…       Надин закатила глаза, но прерывать подругу со вскружённой головой от чего-то расхотела.              Коварный план сработал не так идеально, как она думала, но это было всё ещё гораздо лучше, чем она рассчитывала. В следующий раз, решила Надин, надо будет придумать с Арманом ещё что-то!