Голова одного из мастеров медицины.

— Этим они хотят выманить злого духа новобрачного? — ничуть не удивляясь, спросил Се Лянь. — А зачем ещё им это делать? — сказал официант, — Отец одной из невест пообещал целое состояние в награду тому, кто отыщет его дочь и поймает злого духа. Теперь вся эта толпа днями напролёт устраивает подобный гвалт и портит атмосферу. Пообещавший награду отец был, конечно же, тем самым чиновником. Му Цин вновь окинул взглядом лежающую на земле сделанную наспех женскую голову и догадался, что они собирались использовать эту куклу в качестве фальшивой невесты. — Если бы я был злым духом новобрачного и мне бы преподнесли нечто настолько уродливое, я бы тотчас же уничтожил этот город, — с большим отвращением процедил мастер медицины. — Фу Яо, твои речи совсем не похожи на те, что должны звучать из уст небожителя, — заметил Се Лянь, — А ещё не мог бы ты избавиться от привычки закатывать глаза? Поначалу лучше ставить перед собой маленькие цели. К примеру, что-то вроде «закатывать глаза только пять раз в день». Му Цин покосился на него, но едва он успел что-либо сказать, как Фэн Синь заговорил: — Поставь перед ним задачу закатывать глаза пятьдесят раз в день — ему всё равно не хватит! В это время из глубины толпы вдруг протиснулся юноша, держащийся с воодушевлением — по всей видимости, один из лидеров — и поднял руку со словами: — Послушайте меня! Послушайте меня! Так совершенно не может продолжаться! Сколько раз мы тут прошли за последние дни? Разве злой дух новобрачного показал себя? Все детины принялись наперебой выражать недовольство, соглашаясь с ним. Тогда юноша продолжил: — На мой взгляд, если уж начали дело, то нужно довести его до конца. Поднимемся прямо на гору Юйцзюньшань, все вместе обыщем её, схватим того уродца и убьём! Я поведу вас! Отважные и славные мужи, следуйте все за мной. Убьём уродца, а наградные разделим на всех! Поначалу из толпы доносились только редкие возгласы одобрения, но постепенно, от одного человека к другому, с нарастающим гулом к ним присоединялось всё больше и больше людей, пока все они, вопреки ожиданиям, не слились в едином грандиозном согласном хоре. — Уродец? Хозяин, что с тем уродцем, о котором они говорят? — поинтересовался Се Лянь. — Поговаривают, злой дух новобрачного — это уродец, живущий на горе Юйцзюньшань, — сказал официант, — Именно из-за того, что он слишком уродлив, ни одна женщина его не полюбит, поэтому в его сердце поселилась ненависть и он стал умышленно похищать чужих невест, не позволяя людям жениться. Разумеется, такого не говорилось в свитке из дворца Линвэнь, поэтому неудивительно, что Се Лянь уточнил: — Есть какие-то доказательства? Не догадки ли это? — Да кто его знает, — ответил официант чайной, — Говорят, много людей его видело. Будто лицо у него всё обмотано бинтами, взгляд злобный, а говорить не может, только хрипит да рычит как собака. — Повязка на лице не обязательно означает именно уродство, — отметил Му Цин, припоминая множество случаев, связанные с этим ошибочным убеждением, — Также возможно, что причина в полученных ранениях, болезнях, или же в той же исключительной красоте, которую он не желает показывать людям. — Кто знает, — помолчав какое-то время, произнёс официант. — Во всяком случае, я его не встречал. В этот момент на улице раздался голос юной девушки: — Вы...Вы не слушайте его, не ходите. На горе Юйцзюньшань опасно... Говорившая эти слова скрывалась за углом улицы; то была девушка Ин, что вчера вечером приходила в храм Наньяна просить благословения. Едва тот самый юноша заметил девушку, он изменился в лице и толкнул её со словами: — Мужчины ведут беседу, зачем какая-то девица суёт свой нос? От его толчка девушка Ин слегка задрожала, но, набравшись смелости, снова произнесла тихим голосом: — Не слушайте его. Не имеет значения, устроите ли вы фальшивые проводы невесты или отправитесь обыскивать гору, — оба варианта так опасны! Вы же не собираетесь идти на смерть? — Складно же говоришь!, — заявил на это юноша, — Все присутствующие здесь собираются рискнуть своими жизнями, чтобы от имени народа сразиться со злом. А что насчет тебя? Думаешь только о себе. Не согласилась притвориться новобрачной в паланкине. Даже ради всех нас, ради всего народа не нашла в себе и толики храбрости, а сейчас снова заявилась нам мешать. Что у тебя на уме? С каждой новой фразой он толкал девушку, заставляя хмуриться наблюдавших за ними из лавки. Му Цин скрестил руки на груди, и краем уха слушал слова официанта: — Этот их предводитель, молодец Пэн, раньше замышлял обманом заставить девушку нарядиться фальшивой невестой, уста его были словно мёдом намазанными. Барышня не согласилась, и теперь он показал истинное лицо. На улице толпа мужчин всё ещё гомонила: — Не стой тут, перекрывая дорогу! В сторону, в сторону! Девушка Ин, видя такое положение дел, совершенно покраснела, и на глаза её навернулись слёзы: — Ты...Зачем ты так говоришь? Юноша снова произнёс: — Я правду сказал или нет? Когда я предложил тебе притвориться невестой, ты ведь ни в какую не согласилась? — Я не осмелилась, но и тебе тоже не следовало резать...резать мою юбку... — отозвалась девушка Ин. Едва она упомянула тот случай, юноша тут же подскочил, словно ему наступили на больную мозоль, и воскликнул, указывая на неё: — Такой уродине, как ты, не стоит поливать людей грязью! Я порезал твою юбку? Ты меня за слепца принимаешь! Уж не ты ли сама захотела обнажиться перед людьми и порезала её? Как знать, вдруг даже на порванную юбку никто не взглянул, ты же такая уродина! Не наводи на меня напраслины! Фэн Синь решительно не мог дальше слушать это, и чайная чашка — хрясь! — разлетелась на осколки в его руках. Как только он собрался подняться с места, мимо него вдруг пронеслась белая тень. А подпрыгнувший на три чи молодец Пэн громко закричал, закрыв лицо ладонью, и рухнул задницей на землю; между его пальцев каплями стекала алая кровь. Никто ещё толком не успел разглядеть, что случилось, как он уже сидел на земле. Все было решили, что это дело рук девушки Ин, однако кто бы мог подумать, что обернувшись к ней, люди её уже не увидят — даос в белых одеждах заслонил девушку от толпы. Лицо сидящего на земле молодого предводителя Пэна пульсировало жгучей болью, будто после удара ганбяня. Вот только у даоса совершенно очевидно не было при себе оружия, да и не заметил юноша, как тот совершал бросок и что при этом использовал. Молодец Пэн поднялся, пошатываясь, и схватился за меч с криком: — Этот человек использует колдовство! Стоило толпе позади него услышать слово «колдовство», все люди тоже ощетинились мечами. Но никто не ожидал, что Фэн Синь, стоящий позади Се Ляня, вдруг ударит ладонью — хрясь! Вслед за звуком переломилась колонна. При виде этой нечеловеческой силы все мужчины переменились в лице, а сердце молодого предводителя Пэна наполнилось страхом, хотя он продолжал упорствовать, бросившись в их сторону с громким окриком: — Сегодня я потерпел поражение. Вы последователи какого учения? Назовите свои имена, чтобы в будущем мы снова могли...могли...могли... Фэн Синь, как и ожидалось, не снизошёл до ответа, но Му Цин заговорил вместо него: — Не вопрос, не вопрос. Он из храма Огромного... Фэн Синь нанёс ещё один удар, но Му Цин, к счастью, успел увернуться. Так началась новая драка, в ходе которой они и не заметили то, как девушка Ин покинула место событии, а Се Лянь один вернулся в лавку. После того, как двое юношей вернулись к принцу, тот повернулся к «духу войны», и произнёс: — Не забудьте заплатить за колонну. Фэн Синь ничего не ответил. — Прежде всего давайте займёмся делом, — сказал Се Лянь, — Кто одолжит мне немного духовных сил, чтобы я смог подключиться к духовной связи для проверки информации? Фэн Синь протянул руку, и принц пожал её, словно давая клятву — можно сказать, они заключили очень простой договор, благодаря которому Се Лянь вновь смог войти в духовную связь. Тем временем Му Цин вознамерился отдохнуть, и также зайти в сеть духовного общения. Прикрыв глаза, он почти-сразу услышал Линвэнь: — Ваше Высочество, ты наконец одолжил духовные силы? Всё ли у вас на севере продвигается удачно? А что насчёт духов войны и медицины, которые предложили свою помощь? Послышался голос Се Ляня: — У каждого из духов войны и медицины есть свои сильные стороны, они весьма талантливы. — В таком случае действительно стоит поздравить генерала Наньяна и Совершенного Владыку Сюаньчжэня, — рассмеялась Линвэнь, — Ведь, как следует из слов Вашего Высочества, этих двух духов войны и медицины непременно ждет великое будущее, а их вознесение уже не за горами! Му Цин, несколько мгновений подумав, решил заговорить: — Я невероятно рад тому, что мой подчинённый оказался полезным для вас, Ваше Высочество, — помолчав некоторое время ради того, чтобы услышать ответ принца, Му Цин продолжил, — Для меня большая честь познакомиться с вами. Жаль, что мой подчинённый присоединился к вам, не оповестив меня. Надеюсь, мы ещё встретимся, при более лучших обстоятельствах. — Взаимно, Совершенный Владыка Сюаньчжэнь, — спустя несколько мгновений, наконец дал ответ Се Лянь. Между ними возникла неловкая тишина, длившаяся всего несколько мгновений, прежде чем Линвэнь решила сменить тему: — Ваше Высочество, где вы сейчас? Север находится под личным покровительством генерала Пэя, обряды возжигания благовоний совершаются для него в изобилии. Если у Вашего Высочества возникнет нужда, можете на некоторое время остановиться в одном из его храмов Мингуана. — Не стоит беспокойства, — сказал Се Лянь, — В окрестностях не обнаружилось ни одного храма Мингуана, так что мы остановились в храме Наньяна неподалеку. У меня есть один вопрос, Линвэнь, касающийся злого духа новобрачного. Нет ли у вас какой-либо ещё информации о нём? — Есть, — подтверила Линвэнь, — Буквально только что в моём дворце определили ранг. «Свирепый». — «Свирепый»! Любую нечисть, учиняющую беспорядки в мире людей, во дворце Линвэнь подразделяют на четыре ранга согласно их силе: «злой», «жестокий», «свирепый», «непревзойдённый». «Злой» убивает одиночек, «жестокий» способен уничтожить семью, «свирепый» может истребить целый город. А наиболее страшен «непревзойдённый» — когда приходит в мир, он приносит несчастье целой стране и губит народ, наводя хаос в Поднебесной. Укрывшийся на горе Юйцзюньшань злой дух новобрачного неожиданно оказался «свирепым», уступающим только «непревзойдённому». Следовательно, видевшие его люди вряд ли могли уйти невредимыми. Се Лянь наконец-то покинул духовную связь, после сообщив полученную информацию остальным. Фэн Синь сказал: — Значит, тот уродливый мужчина в бинтах — большей частью ложный слух. Или же они просто видели что-то другое. — Есть и иная вероятность, — заметил Се Лянь. — Например, при некоторых особенных обстоятельствах злой дух новобрачного не станет или не сможет вредить людям. Му Цин недовольно проворчал: — Дворец Линвэнь поистине неэффективен — им понадобилось так много времени, чтобы определить ранг. Какой от этого прок?! — Во всяком случае, мы получили некоторое представление о силе противника, — заключил Се Лянь. — Однако, коль скоро он «свирепый», волшебные силы злого духа новобрачного исключительно мощны, обмануть его манекеном совершенно невозможно. Если мы собираемся выманить его, сопровождающие не могут быть фальшивыми куклами для отвода глаз, также нельзя иметь при себе оружие. Что важнее всего, невеста тоже должна быть живым человеком. — Поищем женщину на улицах города, предложим ей стать приманкой — и всё, — сказал Му Цин. Фэн Синь однако же не согласился: — Не годится. — Почему?, — удивился Му Цин. — Не захочет? Дадим ей денег, тогда захочет. — Фу Яо, — сказал Се Лянь, — даже если какая-то девушка согласится, этот способ тоже лучше не использовать. У злого духа новобрачного ранг «свирепый». Если по случайности мы его упустим, с нами ничего не случится, но, если невеста будет захвачена, слабая женщина не сумеет сбежать или оказать сопротивление — боюсь, её ждёт только смерть. — Тогда, если нельзя искать женщину, остаётся только найти мужчину, — подытожил Му Цин. — Где ты собираешься искать мужчину, который согласился бы нарядиться...— начал Фэн Синь. Не успел он закончить фразу, как «дух войны» переглянулся с принцем, прежде чем их взгляды сошлись в одной точке. — Нет!, — тут же возражает Му Цин, сразу же поняв их намерение, — С чего невестой должен быть я?! Вечер, храм Наньяна. Простоволосый Му Цин встал столбом перед зеркалом, неоднозначенным взглядом разглядывая свой вид. Се Лянь позади него, простодушно улыбался, словно не перед ним стояла женщина, которая ранее была мужчиной. Принц, наклонив голову набок, спросил: — Ты хочешь что-то сказать? Му Цин заторможенно кивнул: — Если бы я был злым духом новобрачного и мне бы кто-то послал такую женщину... — Ты бы тотчас уничтожил этот город? — закончил за него Се Лянь. — Нет. Я бы просто убил эту женщину, — процедил сквозь зубы Му Цин ледяным тоном. Се Лянь по-прежнему мягко улыбался: — В таком случае остаётся сказать только, что ты, к счастью, не женщина. — Я полагаю, — продолжил Му Цин, — Мне невообразимо повезло с тем, что я один из тех, кто в совершенстве владеет техникой перевоплощения. На Небесах действительно, помимо Му Цина, имелись несколько бессмертных, которые по некоторым причинам в совершенстве владели искусством смены облика. В частности, её использовали только те, чей пол смертные посчитали противоположеным. К примеру, один из Повелителей стихии являлся мужчиной, но смертные со временем посчитали его женщиной, из-за чего этому небожителю приходилось изменять свой облик каждый раз, когда спускался в мир смертных. Наконец, спустя некоторое время Му Цин, на пару с Се Лянем, вышел из внутренней части храма. Едва духи, что присматривали за храмовыми вратами, увидел его, Фэн Синь тут же яростно выругался: — Блять! — и ринулся прочь. Се Лянь, наблюдавший за стремительно удаляющийся спиной «духа войны», спросил: — Из-за чего он так? Му Цин покосился на принца, прежде чем переместить взгляд туда, где несколько мгновений назад стоял Фэн Синь. Он подумал только: « Трус ». Му Цин поднёс руку к лицу, покачав головой, после чего глубоко вздохнув, он сделал шаг вперёд. Затем он совершенно случайно наступил на подол одеяния, и едва не упал, но вследом послышался громкий треск. Сказать по правде, красное свадебное одеяние, что Се Лянь нашёл для него, на самом деле оказалось не очень-то в пору. Му Цин покосился на принца, который в свою очередь виновато почесал затылок, проговаривая: — Мне очень жаль. Похоже, я не расчитал размер. Как оказалось, свадебное одеяние изначально предназначалось для крупной женщины, поэтому, когда Му Цин, приняв женское обличье, надел его, оно болталось на нем, не сходясь по росту. Ткань собиралась в складки, рукава свисали, а подол мешал идти. Но, несмотря на простор, стоило ему попытаться двинуться чуть свободнее — всё пошло наперекосяк: он наступил на край ткани, и та вовсе порвалась. Как раз, когда он старался найти прореху, от ворот храма долетел голос: — Извините... Троица обернулась на голос и обнаружила девушку Ин, обеими руками держащую свернутые белые одежды; девушка стояла на пороге храма и робко смотрела на них. — Я помню, — сказала она, обращаясь к Се Ляню, — что вчера вечером видела тебя здесь, поэтому решила прийти и проверить, получится ли встретиться ещё раз...Одежду я постирала, положу её здесь. Огромное тебе спасибо и за вчера, и за сегодня! Му Цин уже было решился игнорировать её присутствие, но внезапно заметил заинтересованный взгляд девушки, которая рассматривала то его, то рядом стоящего принца. Откуда ему было знать, что девушка Ин не только уставится на него и Се Ляня, но и подумает слегка неправильно. Она подошла на шаг ближе к нему со словами: — Поймите...Поймите меня правильно, молодая госпожа..Вам несомненно повезло..Хотя я понимаю..Могу ли я вам помочь? — Чего?, — наклонив голову набок, неосознанно вырвалось у Му Цина, до которого не сразу дошли слова девушки. Он и не сразу заметил то, как Се Лянь внезапно встал в ступор. Затем, мастер медицины понял, — Вы неправильно поняли!, — тут же возразил Му Цин с возмущением. — Вы действительно не так поняли!, — подтвердил принц, с неловкостью улыбнувшись. В то же время девушка Ин покраснела от смущения, подобно спелому помидору. — Мне жаль, глубоко жаль!, — тороплива произнесла она, — И...И..Ладно уж! Но...Я могла бы помочь вам! Вы...Вы ведь хотите изловить злого духа новобрачного? Тон её голоса, как и её лицо, немного поднялся, пока она продолжила: — Я...Я могу переделать одежду, у меня при себе и иголки, и нитки. Всё, что не хорошо сидит, я исправлю. Ещё я могу сделать макияж и причёску. Я вам помогу! Когда миновало время, за которое сгорают две палочки благовоний, Му Цин во второй раз вышел из храма с покрытой головой. На сей раз свадебный покров новобрачной уже был на нём; уже прибывший Фэн Синь и Се Лянь выглядели так, словно хотели посмотреть на него, однако в конце концов всё же решили отступить. Найденный ими паланкин находился у храмовых врат, тщательно отобранные носильщики тоже ожидали уже долгое время. Под взошедшей на ночное небо луной Совершенный Владыка, облачённый в свадебные одежды, занял место в большом свадебном паланкине красного цвета. Свадебный паланкин весь был обит ярко-красными шелками, цветные нити выписывали на нем прекрасные цветы при полной луне и танцующих дракона и феникса — пожелания счастья и процветания молодоженам. Фэн Синь и Се Лянь шли слева и справа от паланкина, охраняя боковые дверцы. Му Цин сидел в паланкине, выпрямив спину и мерно покачиваясь в такт шагов носильщиков. Каждый из восьми мужчин, несущих паланкин, являлся военным чином, чьи боевые навыки выделяли их из толпы. Чтобы отыскать столь умелых в боевом искусстве носильщиков для проводов фальшивой невесты, Фэн Синь и Се Лянь отправились прямо в резиденцию того самого чиновника. Когда они предстали перед ним лично и рассказали о том, что отправляются ночью обыскивать гору Юйцзюнь, чиновник без лишних разговоров предоставил им целый отряд рослых и крупных бойцов. И все же заполучив в свое распоряжение выдающихся воинов, владеющих боевыми искусствами, небожители вовсе не рассчитывали на их реальную помощь, главное — чтобы тем хватило сил защитить самих себя и унести ноги при столкновении со свирепым демоном. Однако в действительности эти восемь бойцов, напротив, были не слишком хорошего мнения о небожителях. Они считались лучшими из лучших при дворе того чиновника. Куда бы они ни отправились, разве это не они должны были руководить остальным отрядом отважных мужей? А тут объявились какие-то юные красавчики, которые посмели ими повелевать, да еще назначили носильщиками паланкина, вот уж действительно — приятного мало. Однако воинам приходилось выполнять приказ своего повелителя, насилу сдерживая презрение в душе, которое так и рвалось наружу. Спокойствие давалось носильщикам нелегко, и потому время от времени они нарочно спотыкались, а руки их дрожали, то и дело встряхивая паланкин. Со стороны нельзя было разглядеть, но если в паланкине сидела бы хрупкая нежная девушка, ей наверняка стало бы дурно, так что потемнело бы в глазах. Бойцы растрясли паланкин до такой степени, что изнутри все-таки послышался раздражённый вздох Му Цина, поэтому в глубине души никто из них не смог сдержать самодовольства. Едва он собирался высказать своё недовольство носильшикам, как послышался глубокий голос Фэн Синя: — Юная госпожа, что это с вами? Небось, рыдаете от счастья, что кто-то берет вас замуж в столь преклонном возрасте. В самом деле, среди девушек, выходящих замуж, многие рыдали навзрыд, сидя в свадебном паланкине. Му Цин же, если бы и заплакал бы, то только от лука. А когда он заговорил, голос его звучал невозмутимо, как обычно, без единого намека на недовольство непрестанной тряской: — Нет. Просто внезапно меня осенило, что нашей процессии не хватает кое-чего весьма и весьма важного. Се Лянь поинтересовался: — И что же это? Мы, вроде бы, приготовили все необходимое. Му Цин с таким же тоном продолжил: — Двух служанок для сопровождения невесты. — … Двое юношей снаружи, не сговариваясь, бросили взгляд друг на друга, представляя только им одним известную картину, от которой оба в ужасе содрогнулись. Фэн Синь ответил: — Обойдешься. Представь, что ты из семьи бедняков, у которых нет денег на служанок. Му Цин решил показательно промолчать. Бойцы в роли носильщиков, услышав, как они обмениваются колкостями, также не смогли сдержать улыбки. После этого недовольство в их взгляде заметно исчезло, зато прибавилось дружеской близости, и паланкин, наконец, перестал раскачиваться. Му Цин смог откинуться назад, оправить одежду и с блаженным спокойствием погрузиться в медитацию. Вот только, его наслаждение было недолгим. Се Лянь тихо позвал: — Нань Фэн, Фу Яо. Фэн Синь спросил: — Что случилось? Се Лянь, понизив голос, ответил: — У нас гости. В это время процессия «проводов невесты» уже начала углубляться в земли, относящиеся к горе Юйцзюнь. Вокруг царила такая тишина, что в ней даже тихое поскрипывание деревянного паланкина, шелест сухих веток и опавших листьев под ногами и дыхание носильщиков гулко резало слух. Фэн Синь немедленно сосредоточился: — Я не слышу никаких лишних звуков. Му Цин продолжил: — И я тоже. Се Лянь предположил: — Это может означать лишь, что оно намеренно позволяет мне одному себя услышать. Восемь бойцов первоначально весьма уверенно рассчитывали на свои боевые умения, к тому же считали, что раз нет никакой закономерности в нападениях злого духа новобрачного на процессии проводов невест, то и сегодня ночью они уйдут отсюда с пустыми руками, а значит, бояться нечего. Вот только по какой-то причине, внезапно вспомнив о мистическом исчезновении вместе с предыдущей невестой сорока провожатых военных чинов, некоторые бойцы покрылись холодным потом. Му Цин, ощущая, как замедлился их шаг, наказал: — Не останавливайтесь. Сделайте вид, что ничего не происходит. Фэн Синь взмахнул рукой, делая знак продолжить путь. Се Лянь же сказал снова: — Оно поет. Му Цин спросил: — Что именно? Видимо, вслушиваясь в слова песни, Се Лянь повторил фразу за фразой, делая паузы перед каждой строчкой: — Алый паланкин бежит, в нем невестушка сидит… Посреди ночной тишины его размеренный голос слышался крайне отчетливо, и очевидно, что Се Лянь всего лишь проговаривал слова вслух, но при этом восьмерым бойцам казалось, что они как будто слышат тоненький детский голосок, который напевает эту жутковатую песенку. От этого каждого из них пробрало дрожью. Се Лянь тем временем продолжал: — Под покровом слезы льет, и улыбка не мелькнет… Злой дух… злой дух новобрачного? Или что? Помолчав, он произнес: — Никак. Оно, не переставая, смеется, слов не различить. Фэн Синь хмуро проговорил: — И в чем смысл? Се Лянь ответил: — В словах. Песенка подсказывает сидящей в паланкине невесте, что нельзя улыбаться, а нужно горько плакать. Фэн Синь прервал его: — Я спрашиваю, для чего эта тварь вдруг прибежала делать тебе подсказки? Му Цин выдвинул противоположеную версию: — Совсем не обязательно, что это подсказка, возможно, что нужно действовать как раз наоборот, и лишь улыбаясь, ты обеспечишь себе безопасность, ну а цель песни — обманом заставить невесту плакать. Возможно, что предыдущие девушки на этом и попались. Се Лянь возразил: — Эх, Фу Яо, представь, что простая девушка услышит этот голос. Да она ведь до смерти перепугается, куда уж ей улыбаться. К тому же, вне зависимости от того, как ты поступишь — засмеёшься или разрыдаешься, каким будет наихудший исход? Му Цин ответил: — Меня похитят. Се Лянь задал еще вопрос: — Но разве мы не ради этого затеяли весь этот ночной поход? Му Цин выпустил носом воздух, но всё же не стал продолжать возражения. Он лишь добавил: — Есть одна деталь, которую, как мне кажется, я должен вам сообщить. Фэн Синь спросил: — Какая деталь? — С тех самых пор, как я забрался в паланкин, я все время улыбался, — ответил Му Цин, поправив выбившуюся прядь волос. —... Едва он произнес эти слова, паланкин резко ухнул вниз! Восьмерых бойцов снаружи внезапно охватило беспокойство, и паланкин застыл на месте. Раздался крик Фэн Синя: — Без паники! Му Цин слегка приподнял голову, спрашивая: — Что происходит? Фэн Синь раздражённо ответил: — Мы повстречали стаю диких зверей! Сразу после его ответа Му Цин услышал пронзительный вой, прорезавший ночной воздух. Путь преградила волчья стая! Му Цину, разумеется, это показалось совсем ненормальным, с какой стороны ни взгляни. Он спросил: — В окрестностях горы Юйцзюнь часто можно встретить стаи волков? Один из бойцов снаружи ответил: — Никогда о таком не слышал! Откуда они взялись на горе Юйцзюнь?! Му Цин приподнял одну бровь и проговорил: — Значит, мы пришли именно туда, куда нам надо. Всего лишь стая волков в диких горах не могла ничего сделать Фэн Синю и Се Ляню, также как и бойцам, которые круглый год оттачивали свои навыки боевых искусств. Они поддались панике лишь на миг, запутанные той странной демонической песенкой. В ночном горном лесу засияло множество пар тускло-зеленых волчьих глаз, один за другим голодные звери медленно выходили из зарослей, окружая паланкин. И все же зверь, которого можно увидеть, а затем убить, намного лучше, чем тварь, которую нельзя ни услышать, ни поймать, поэтому охранники паланкина принялись потирать ладони и разминать кулаки, готовые голыми руками расправиться с опасностью. Однако самое интересное только начиналось. Следом за шагами, шорохом и шелестом послышался еще один странный звук, издаваемый не то зверем, не то человеком. Один из бойцов потрясенно прокричал: — Что... Что это! Что это за тварь?!! Фэн Синь следом грубо выругался. Му Цин понял, что произошло что-то из ряда вон, и уже хотел подняться со своего места, спрашивая: — Да что там такое?! Но Се Лянь крикнул: — Не выходи! Му Цин только успел поднять руку, как паланкин резко содрогнулся, как будто что-то повисло на его дверце. Его голова располагалась достаточно высоко, чтобы опустить взгляд и через просвет от края свадебного покрывала увидеть черную голову твари. Она уже забиралась в паланкин! Однако тварь успела лишь просунуть внутрь голову, когда ее кто-то резко выдернул наружу. Спереди паланкина раздалась ругань Фэн Синя: — Черт тебя дери, это бину! Услышав эти слова, Му Цин сразу же понял, что теперь у них большие проблемы. Согласно рейтингу дворца Линвэнь, бину не удостаивались даже ранга «скверных». Говорят, когда-то давно бину являлись людьми. Но теперь, даже если их посчитать таковыми, искажение формы все же очевидно: на голове тварей угадывалось лицо, но черты его были смазанными; у них были ноги и руки, но не хватало сил, чтобы ходить прямо; твари имели зубастые пасти, но укус бину не способен нанести смертельную рану. И все же, если кому-то предоставить выбор, повстречать бину или же более опасного «скверного» или даже «зверского», никто не захочет встретиться с мерзкими уродцами. Все потому, что бину всегда появлялись вместе с иной нечистью. И пока жертва сражалась с врагом, они внезапно выплывали из ниоткуда и тягучей массой плотно облепляли жертву с помощью переплетающихся конечностей, вязких, словно жидкость тел и бесконечно прибывающей подмоги в лице таких же бину. Несмотря на низкую боевую мощь, совершенно невозможно было вырваться из их лап, а также весьма трудно быстро перебить всех бину, поскольку твари эти чрезвычайно живучие, да к тому же постоянно сбиваются в группы и нападают вместе. Постепенно жертва теряла силы, валилась с ног, допускала оплошность. Вот тогда-то ожидающий удобного момента противник и наносил удар. Ну а когда более сильная нечисть убивала жертву, бину подбирали недоеденные напарником конечности и останки и с аппетитом их пожирали, обгладывая до дыр в костях. « Ненавижу. Этих. Тварей! », — подумал Му Цин, сдерживаясь от того, чтобы явить свою истинную сущность. Естественно, небожителю Верхних Небес стоило только явить свою истинную сущность и выхватить оружие, как они в страхе отступали, но так как они играю роль младших служающих, им придётся сложно. — Дворец Линвэнь не предупредил тебя о них?, — спросил Му Цин, обращаясь к Се Ляню. Принц ответил: — Нет. Му Цин взбесился: — Тогда какой от него прок! Сколько всего тварей? Фэн Синь ответил: — Сотня, возможно, даже больше! Не высовывайся! Если говорить о бину, то чем их больше, тем они сильнее, с десяток тварей уже считалось трудно одолеть. Больше сотни? Достаточно, чтобы живьем растащить их на мелкие кусочки. Но бину предпочитали селиться в оживленных людных местах, весьма неожиданно встретить такую огромную стаю в окрестностях горы Юйцзюнь. Му Цин, недолго поразмыслив, приподнял руку и раздражённо проговорил: — Вперед. Стоило ему отдать приказ, как из его рукава сама по себе выглянула игла, словно обретя жизнь, и вылетела наружу через занавеску паланкина. Му Цин ровно уселся в паланкине и произнёс: — Размножайся. Убей. Из темноты ночи ядовитой змеей внезапно вынырнула серебристая тень, за которой сразу же погналась белая. Глухие стуки об землю вместе с хрустом ломающихся костей прозвучал несколько раз, при этом совершенно без перерыва; всего одно мгновение — и несколько десятков волков и бину упали замертво. Облепившие Фэн Синя шестеро бину в одно мгновение свалились замертво. Еще одним ударом ладони он отбросил в сторону волка, но лицо его при этом не расслабилось ни на секунду. Словно не веря своим глазам, он воскликнул: — Что это еще такое?! Ты разве не сказал, что, не имея духовной силы, не можешь пользоваться оружием?! — Ты к кому обращаешься? Первый раз иглы видешь что ли?, — недоумевая, спросил Му Цин. Се Лянь ответил: — Он про мою ленту, Фу Яо, — затем, помолчав несколько мгновений, принц добавил, — Везде бывают исключения из правил. — Се Лянь! Объясни немедленно, что это еще за штука?! Это ведь..., — Фэн Синь собирался закончить фразу, как вдруг издалека раздались надрывные крики бойцов. Му Цин внезапно произнёс: — Ваше Высочество, Нань Фэн, уходите. Разберётесь со своими делами позже. Вам нужно уходить. Се Лянь обернулся: — Что? Му Цин объяснил: — Пока вы все еще защищаете паланкин, твари не перестанут прибывать. Справиться с ними не выйдет, забирайте людей и уходите. Останусь и померяюсь силами с этим злым духом новобрачного, — помолчав, он добавил, — Может быть я и «дух медицины», но так просто меня не победить. Фэн Синь, было, снова начал браниться: — Ты не понимаешь! В одиночку тебе... Но Се Лянь перебил его: — Фу Яо сможет защитить себя теми иглами. Лучше сначала увести людей в безопасное место, а потом возвращаться на помощь. Фэн Синь стиснул зубы, но послушался. Он обратился к остальным бойцам: — За мной! Как и ожидалось, стоило им отойти от паланкина, волки и твари перестали прибывать, хотя все еще неотступно окружали паланкин. Каждый из двоих Богов Войны защищал по четверо бойцов. Игла Ючжэнь вместе с неизвестным оружием принца убила абсолютно всех нападавших волков и бину, вернулась в первоначальное обличие, и сама по себе послушно спряталась в рукав Му Цина. Тот вновь спокойно уселся в паланкине, со всех сторон окруженный бескрайней тьмой и шелестом бесчисленных деревьев. В какой-то момент все звуки вокруг смолкли. Ветер, шелест деревьев в лесу, шипение и рев нечисти — все это в одно мгновение погрузилось в мертвую тишину, словно в страхе перед чем-то. А потом Му Цин услышал, как кто-то пару раз усмехнулся. Смех мог принадлежать как молодому мужчине, так и юноше. Му Цин молча выпрямился. Игла Ючжэнь спокойно легла на его ладонь, готовая в любой момент помочь атаковать. Стоит незваному гостю проявить хоть каплю намерения убить его — и игла немедленно нанесет упреждающий удар. Однако к своему удивлению мастер медицины так и не дождался ни нападения, ни каких-либо недобрых намерений. А дождался он совсем иного. Занавеска паланкина слегка приподнялась, и сквозь просвет под ярко-красным свадебным покрывалом Му Цин увидел, что незнакомец протягивает ему руку.