На краю летнего утра

      Остановка стояла в молчании, будто и она не хотела отпускать. Раннее утро дышало прохладой и светом, ещё не решившись стать по-настоящему тёплым. Казалось, июньская жара затаилась где-то за горизонтом, готовая обрушиться после рассвета. Асфальт был влажным ‒ то ли от ночного дождя, то ли просто от росы, но шаги звучали глухо. Прохладный ветерок пробегал по улицам, цепляясь за редкие листья тополей. Всё вокруг было окрашено в туманные сине-серые оттенки, как будто город ещё спал под лёгким покрывалом. Край неба на востоке постепенно начинал менять цвет ‒ от холодного пепельного к нежному, почти розовому сиянию. Линия домов едва касалась этого утреннего света, отбрасывая мягкие, вытянутые тени.              В 6 утра улицы  их маленького провинциального города казались как будто застывшими. Где-то за углом, как первый признак пробуждающейся жизни, открылась дверь булочной. Пахло тёплым хлебом, сквозь приоткрытые окна уже слышались звуки ‒ кто-то включил радио, кто-то поставил чайник. Несколько прохожих, хмурых и торопящихся, шли по тротуару в сторону автовокзала.              Под козырьком остановки, окружённой клумбами с декоративным зелёным кустарником, два подростка сидели рядом на деревянной лавке: один в чёрной футболке и с рюкзаком у ног, другой в сером худи с надвинутым на лицо капюшоном, будто ему было всё равно, жарко, или нет.              Рэнджиро ‒ или просто Рэй ‒ слегка раскачивал ногой вперёд-назад, будто в такт мыслям, которые не давали покоя. Он время от времени смотрел на друга, на его напряжённые плечи, опущенный взгляд, бледные пальцы, сжимающие край скамейки.        ‒ Ты уверен, что не хочешь мне ничего сказать? ‒ спросил Рэй тихо, но голос прозвучал чётко, почти настойчиво. ‒ Что-то не так, Шион. Я же вижу.        Шион усмехнулся, но без радости.        ‒ Ты всегда всё видишь, ‒ сказал он. ‒ Даже если ничего нет.        ‒ Это из-за Эшли? ‒ Рэй прищурился. ‒ Она опять…        ‒ Нет. ‒ Шион перебил, не повышая голоса. ‒ Не она.              Рэй на мгновение замолчал. Повернулся к нему полностью и посмотрел в лицо, которое тот будто специально скрывал от его проницательного взгляда под надвинутым капюшоном.        ‒ Тогда что?        ‒ Позже. Не здесь, ‒ выдохнул Шион и попытался улыбнуться. ‒ Поменяемся кроссовками?              Рэй моргнул, не сразу поняв, но потом кивнул. Они молча сняли обувь и поменялись. И тишина между ними стала немного легче. Не исчезла ‒ просто перестала душить. Кроссовки Рэя были бело-синие, почти новые. Кроссовки Шиона были куплены в том же году, но выглядели куда потрёпаннее, местами потёртые, серые, с характерной белой полоской сбоку. Однако, Рэй был рад получить те самые легендарные кроссовки, в которых прошлым летом на финале междугороднего соревнования, Шион забил тот гол. Безумный, невероятный, финт в два касания и удар с разворота ‒ и весь стадион орал.             Идея поменяться на память кроссовками показалась Рэю очень правильной. Ведь это был первый раз в жизни, когда они по-настоящему разлучались. Впервые Рэй покидал их тихий, ничем не примечательный, но такой родной город и уезжал в далёкий Токио, чтобы поступить в престижный университет. Рэю недавно исполнилось 18, Шион был на год младше, и ему еще предстояло закончить 11 класс. Как на зло, Рэй уезжал именно сейчас, когда он как никогда был нужен Шиону. Но Шион знал, как эти вступительные экзамены важны для его лучшего друга, поэтому не хотел его задерживать, и просто пришёл проводить. В отличие от Рэя, Шион понимал, что этим утром они прощаются навсегда. Это было его последнее лето.              Они с Рэем всегда были вместе. Почти столько, сколько себя помнил Шион. Их связывало детство, бесконечные школьные каникулы, футбол по вечерам, бессмысленные споры, смешные шалости. С детского сада они были «двое против мира», как говорили взрослые. Потом, когда Рэй первым перешёл в 5 класс, расположенный в другом здании, а Шион ещё оставался в младшей школе, то все перемены Рэй бегал к нему, иногда опаздывая на собственные уроки. Учителя поначалу ругались, а потом уже не пытались их разъединить ‒ знали, что бесполезно.              Автобус подошёл незаметно. Шион настолько задумался, что пропустил его гул и сразу увидел, как он уже стоит на остановке, широко раскрыв свои двери, будто в нетерпении поглотить того, кто был его последней связью с этой жизнь. Их время истекало.              Шион встал первым.        ‒ Этим утром… ‒ начал он, не глядя на Рэя. ‒ Ты видишь меня таким в последний раз.        ‒ Что? ‒ Рэй ожидал услышать всё, что угодно, только не это.        ‒ Этим летом я… В общем, я решил сменить пол. Мне помогут. Я уже договорился.        Рэй резко поднялся. Мир на мгновение стал слишком громким.        ‒ Ты с ума сошёл?! ‒ Он схватил друга за плечи и  резко встряхнул, как будто хотел вытрясти из головы Шиона всю дурь. ‒ Это не ты говоришь. Это… чёрт, у тебя просто депрессия. Это всё из-за того, что ты остаёшься один, из-за Эшли, из-за школы. Тебе надо просто…         ‒ Нет, ‒ спокойно, но твёрдо сказал Шион. ‒ Я уже точно решил, и это не обсуждается. Мне это нужно.              Толпа из пассажиров, растянувшихся в вереницу со своими сумками и чемоданами,  медленно, но неизбежно втягивалась в автобус. Рэй стоял, будто вкопанный, его пальцы ещё касались плеч Шиона, но тот уже отступил.        ‒ Не делай этого, ‒ прошептал он. ‒ Подожди. Я сдам экзамены и  ещё вернусь на несколько дней. Через две недели. И всё будет по-другому. Просто подожди.              Шион кивнул. Но взгляд у него был такой… будто он уже попрощался.              Рэй залез в автобус последним, всё ещё оборачиваясь. Сел у окна. Стекло дрожало, как и его дыхание. Водитель уже завёл мотор, и автобус слегка покачивался, готовый в любую секунду ринуться в путь.              Когда автобус тронулся, Рэй опустил стекло, высунулся в окно и закричал:        ‒ Не вздумай, Шион! Слышишь?! Подожди! Я вернусь! Всё будет хорошо!              Шион стоял на остановке. В его кроссовках. С утренним солнцем, золотистыми бликами отражающимся в карих  глазах. И молчал.