Балдурская мозаика

      Не каждое чувство вечно.       Не каждая любовь надолго.       Иногда любви мало.       Или отдать всю себя не вариант.       Любовь — это про двоих. Но Лив не будет винить Астариона за то, что он этого не узнал. Ему важнее было выжить, а ей важно было его любить — столько красок пришло в её жизнь вместе с ним. Она всё это сохранит: чувства к Астариону пустили корни, если вырвать их, вся душа истечёт кровью. И начнёт засыхать.       Но Астарион всё равно что сам её топором срубил. За шаг, который она не смогла сделать. Лив отказалась от обращения в вампира, он же решил, что отказались от него самого, целиком. И поспешил в ответ ядовито обесценить и её чувства к нему, и всё то, что она для него сделала. Потом у Лив долго горела ладонь от влепленной пощёчины, а у него, как она надеялась, пылала щека…       …После победы над нетерийским мозгом они больше не виделись. Лив уехала из Врат Балдура и путешествовала, ввязываясь в передряги то тут, то там. Она была оторвавшимся листом, который подхватил и понёс сильный ветер. Она танцевала с клинками, встречая опасности, бросала вызов удаче, дразнила богов, в которых больше не верила. Она брала заказы на опасных монстров, добывала древние артефакты. И всё это лишь для того, чтобы как-то заполнить пустоту в груди. Ссора с Астарионом преследовала её в медитативных снах, ставших кошмарами прошлого, и наутро рука снова пылала, словно Лив только что отвесила вампиру пощёчину. Единственный оставшийся с ней след тепла от соприкосновения с ним. Как иронично. Было тяжело, больно, невыносимо, потому она заставила себя сражаться на грани своих возможностей. Лив даже замахнулась на дракона — и победила, обчистила его логово и обеспечила себя безбедным существованием на ближайшие лет сорок.       А потом внезапно пришло письмо. Иссохший звал всех в Лагерь последней встречи.       Лив разволновалась. Последняя встреча? Приглашение? Туда придут остальные?       Там будет он? Астарион…       Если она его увидит снова… и ещё раз убедится, что всё прошло…       Хоть его слова и его яд обидели и ранили, Лив не искала ему замены, не искала новой любви и тосковала по нему ночами. Она страдала, как Астарион и предсказывал. Сожалела, что не нашла нужных слов, чтобы сохранить связь, сожалела, что повелась на оскорбления и ударила его, но по-прежнему не видела себя вампиром. Как бы ни было больно и тяжело расставаться, Лив выбрала жизнь, а не вечность. Он же, без сомнения, залечит любые раны. Астарион возьмёт от этого мира всё — всё самое лучшее, сочное, дорогое, изысканное, редкое, невероятное… И вскоре забудет её. Возможно, уже забыл.       Лив малодушно «потеряла» приглашение…       А через пару дней под ногами у неё открылся портал, и она выпала из него на знакомую поляну. Хорошо, что хоть одета была более-менее прилично, хоть и по-походному — собиралась охотиться на очередного монстра.       — Вы посмотрите, кто тут с неба свалился, — раздалось саркастичное над её головой. Лив едва не скривилась — проще было бы встретиться с новой опасностью или даже с драконом, чем вот так сразу с ним.       Она не готова… Она никогда не будет готова…       Но вознёсшийся вампир уже появился перед ней — превратился из летучей мыши в эльфа прямо в воздухе и элегантно отступил на пару шагов, рассматривая Лив. Она тоже уставилась на него… Камзол сияет золотом, серебром и рубинами, глаза горят зловредным торжеством, яркий и насыщенный парфюм, куда более сочный и дерзкий, чем раньше, но всё же со знакомыми нотками, щекочет ноздри. Астарион. Такой знакомый. И такой неизвестный.       — Какая любопытная погода. Жаль, не взял сачок для ловли больших насекомых.       Лив поднялась и отряхнулась с самым невозмутимым видом, на какой только была способна сейчас.       — Я убийца драконов, а не насекомое, чтоб ты знал.       — Рискну предположить, что Иссохший вытащил тебя аккурат из пасти очередного ящера. Вид у тебя пожёванный, дорогая, — проговорил он с напускным сочувствием.       У Лив чуть не задёргался глаз.       «Ах ты сволочь!»       — Хотя должен сказать, выглядишь ты лучше, чем я думал, — отметил он, скользнув заинтересованным взглядом по её фигуре и снаряжению.       Лив с трудом сдержалась, чтобы не ответить грубо. А он всё смотрел на неё с самодовольной улыбкой.       — Ты тоже не бедствуешь, я смотрю, — проворчала Лив и отвела взгляд, но снова посмотрела на него, как только Астарион коротко посмеялся, открыто забавляясь над ней и её реакцией.       — Я процветаю, — проникновенно проговорил он, чуть подавшись к Лив, словно хотел, чтобы она получше рассмотрела вышивку золотой нитью на его воротнике. — У меня много дел, каждый день оплетаю город своей паутиной. Сердце Врат Балдура бьётся у меня в руках. И всё самое лучшее со всего мира стекается ко мне.       «Ну как я и думала».       Лив подбоченилась. Ей хотелось побольнее его ущипнуть. И посмотреть, как он на это отреагирует.       — По мне, так это та ещё рутина. Роскошь, везде золото валяется, еда в постель — всякие мягкие булочки, кровь с вином или вино с кровью, шоколад — и так изо дня в день… Скукотища. И ты, кажется, уже слегка растолстел, — добавила она, с придирчивым видом рассматривая его лицо и щёки, Астарион изумлённо распахнул глаза, а затем возмущённо засопел. — И красотки все безотказные, да? Сами готовы повиснуть на тебе, никакого азарта, — продолжила Лив почти сочувственно, и уголок губ у него дёрнулся. — Многих ли ты перепробовал на вкус?       — Боги, ты растеряла остатки деликатности, радость моя. Или… — он замолчал в притворной задумчивости. — Неужели я слышу ревность? Сколько прелестных созданий побывало в моих объятьях, я тебе не скажу, — с хитрым прищуром сказал он, — но знай, что каждая ночь была событием.       — Вполне верю. Ещё скажи: «незабываемым событием». И я даже не спорю, но вот насколько хорошим при этом? Ты слишком высокого о себе мнения был всегда.       — Да как ты смеешь?! — начал он фальцетом, но спохватился и фыркнул. — Боги, да тебя совсем одиночество закусало, раз ты так на меня бросаешься.       Заговорщицкий шёпот привлёк их внимание одновременно. Гейл и Шедоухарт в стороне смотрели на них с самыми невыносимо ехидными выражениями лиц. И они о чём-то поспорили. Астарион явно услышал о чём, и Лив даже показалось, что волосы у него вспыхнули и распушились от шока и злости. Лив невозмутимо продолжила:       — Будь осторожен, Астарион. Когда ты красив, богат и обладаешь властью, найдётся много желающих припасть к твоему кошельку.       — Ох, дорогая, как ты и сказала ранее, многие желают припасть не только к кошельку, но и ко всему мне, — ответил он и развернулся к Лив, смерил её насмешливым взглядом. Улыбался этот гад крайне соблазнительно. — К моим рукам, к моим губам, — продолжил он бархатным тоном, изящно жестикулируя, — к моей шее, к моей груди…       — Да-да-да, и прочим выдающимся частям тела, — немного смущаясь и явно проигрывая, перебила его Лив. — Не зазнавайся только.       Он расхохотался задорно, легко и так заразительно. Так свободно. Он одновременно и ужасен, и прекрасен… и не нуждается в ней. А вот она…       — Я рада, что ты в порядке, — тихо и искренне сказала Лив, пусть и совсем невпопад, Астарион насмешливо изогнул бровь и ухмыльнулся ещё лукавее. — Но не забывай об осторожности в своих играх.       — Ох, а тебе какое дело до моей осторожности? И моих игр…       — Не хочу, чтобы какой-нибудь Герой пришёл в твой замок с пламенным мечом.       — И пусть приходит! Пусть бросит мне вызов! Меня это только развеселит! На стенах у меня полно места для трофеев.       — Драконью голову ты бы купил? Или скульптуру из когтей и клыков?       Он удивлённо фыркнул и сощурился.       — Ты серьёзно занялась охотой на монстров?       — Я не новичок в этом деле. И ещё до наших вынужденных странствий убила немало монстров. Я собрала команду. И в состоянии сразиться с драконом. Правда не легендарным… Пока что.       — Какая алчность и кровожадность, — протянул он, хищно сверкая глазами. — Я смотрю, огонь в тебе после нашего прощания только разгорелся.       — А ты думал, что он потухнет совсем?       — Нет, — на удивление мягко ответил Астарион. — Такого я тебе не желал.       Взгляд его будто подёрнулся дымкой нежной задумчивости, которую он не смог спрятать от Лив. Или не захотел.       Она отвернулась, сделала вид, что осматривает лагерь.       — Мне нужно поговорить с остальными.       — Какая жалость. Неужели они могут быть интереснее меня?       Лив посмотрела на него в упор. Издевается?       — Они мои друзья. Но тебе такое понятие вряд ли понятно, лорд вампир.       — О, я тебя умоляю, у меня теперь тоже много друзей. И мы хотим поубивать друг друга после каждой встречи. Но даже я испытываю некоторые… нежные чувства к этой кучке неудачников, — снисходительно проговорил он и обвёл лагерь рукой. — Мне любопытно, чего они добились.       Лив сощурилась.       — Да ты никак и тут прикидываешь, как паутину сплести. А ведь даже не дроу и не драук.       Астарион закатил глаза.       — Дорогая, поупражняйся в острословии. Меня, к слову, и твоя судьба интересовала. И я готов предложить справедливую плату за разную работу.       — Какую же работу?       Он наградил её хитрым кошачьим взглядом, не хватало ещё облизнуться.       Правда, много ли народу за это время приложилось к его губам? Лив загорелась чёрным огнём от одной только мысли об этом.       — Охотишься ли ты на вампиров, радость моя?       Лив моргнула.       — Приду ли я с контрактом на твою голову, хочешь знать? Нет, не приду, — без раздумий ответила Лив.       Он снова рассмеялся, суховато в этот раз.       — А-а-а, прелестное создание. Конечно, ты не придёшь за моей головой. Я тебя знаю, — сказал он с самодовольством, не очень понятным для Лив. — Но я спрашивал не об этом. Перефразирую. Готова ли ты охотиться для меня? Буду откровенен. Мне нужен надёжный боец. Кто-то, кто меня знает и не воткнёт мне нож в спину.       — С чего ты так уверен, что я такого не сделаю? — со смешанным чувством спросила Лив.       Он хрипловато посмеялся и наклонился ближе.       — Взгляд у тебя не поменялся, радость моя. Все твои желания как на ладони, но ты хорошо себя ведёшь. Ты ждёшь разрешения… как и раньше, когда жаждала получить моё внимание и ласку.       Что-то яростное вспыхнуло в её голове, и Лив ответила в диком порыве — схватила его, притянула к себе и заткнула рот поцелуем. Она была готова применить всю доступную ей силу, чтобы удержать его в случае чего, но… Астарион ответил ей сразу же, словно только и ждал, когда она сорвётся. Лив показалось, будто его руки всюду на её теле… или что рук у него минимум четыре… А потом он укусил её за губу. Перед глазами разорвался фейерверк, а вампир крепче обнял её, присосавшись к ранке и довольно постанывая. У Лив быстро подкосились ноги, она схватилась за Астариона, запаниковала. Чёрт побери, что она натворила?       Он оторвался от неё с влажным чмоком и возбуждённо и сипловато перевёл дыхание. Лив обмякла в его руках. Сердце колотилось, как бешеное. И проклятье, ей понравилось….       — М-м-м, всё такая же вкусная, радость моя.       — Просто отпусти меня, перешагни и уйди. Как ты уже однажды сделал, — тихо и зло прошипела Лив, злясь на себя.       — А иначе что? Набросишься на меня снова с самыми пошлыми намерениями? —поддразнил он, упиваясь моментом. — Ты маленькая, трусливая врушка.       Лив скрипнула зубами и, держась за него, приподнялась, обвила одной ногой и с вызовом посмотрела вампиру в глаза.       — Я тебя не боюсь.       Он расхохотался и легко оторвал её от земли.       — Знаешь, мне тебя не хватало. Ты поступила глупо и недальновидно, что бросила меня…       — Что?! Я бросила? Негодяй!       — …Но всё же ты мне не противна и я готов взять тебя на службу.       — Катись в Преисподнюю! Во все! По очереди! Пусти!       — Я куплю у тебя драконью голову. И клыки. И когти. А ещё…       — Я ничего тебе не продам! И работать на тебя не буду! Не выдумывай!       — А если ещё раз поцелую? Нежно?       — Я тебе уши откручу!       — Не припомню, чтобы ты была такой жёсткой в постели. Но я восхищён! Ничего не имею против щепотки боли…       — Доколе будете бесстыдничать? — вопросил Иссохший. — Как два неразумных дитяти. Позвал я чествовать ваш жребий. Но потребно охладиться вам сперва.       Дуновение древней магии, и как они стояли, сплетшись в объятьях, так и оказались в реке, неглубоко, у самого берега.       Потом, сидя у костра в покрывалах, любезно наколдованных Гейлом, Лив и Астарион продолжили переругиваться. Астарион вдохновенно поддевал: работать на него дроу отказывается, потому что плутовка и не потянет никаких серьёзных поручений, наверняка попытается сбежать с мешком его сокровищ и его любимыми трусами, чтобы было что о нём вспомнить. У вампира при этом был до неприличия довольный вид и он всё облизывал губы, посматривая на Лив. Она была готова убежать от него хоть в покрывале, хоть вообще голышом, но дождалась, когда волшебник высушит их одежду. И тогда Астарион пошёл на невероятную подлость.       — Ты должна возместить мне ущерб за испорченный камзол, — заявил он из соседних кустов, одеваясь. — Он стоил как небольшое королевство.       — Ещё чего! В порядке твой камзол.       — От него жемчужинка отвалилась!       — Закажешь новую!       — И не одна.       — Отстань от меня!       — Если у тебя нет денег, чтобы возместить ущерб, то окажи мне услугу.       — Я не собираюсь участвовать в твоих интригах и махинациях. И уж точно не буду делать для тебя грязную работу.       — Ты даже не выслушала!       — И не собираюсь я тебя слушать! И дел с тобой иметь!       — Доколе собачиться будете? — снова вопросил Иссохший и взмахнул рукой.       Астариона забросило в открывшийся портал… и над поляной повисла тишина.       Сразу будто бы стало… темнее, скучнее…       Лив отогнала наваждение.       «Верно, доколе… Хватит бередить раны, нужно двигаться дальше».       Остаток встречи прошёл спокойно.       А на губах всё ещё горел след от поцелуя вампира.       

***

      Через неделю в место, которое между охотой на монстров Лив избрала своим домом, стая летучих мышей доставила… портрет Астариона. Пока Лив таращилась на обнажённое изображение, к её ногам упала записка.       «Я знаю, о чём ты мечтаешь, радость моя».       Записку Лив скомкала и выбросила, но поднять руку на портрет не смогла — выбросить или уничтожить его было выше её сил. Негодяй! На портрете он пленительно улыбался, слегка задрапированный в полупрозрачную ткань, словно какой-то бог коварства и удовольствий… Художник роскошно запечатлел этого нового, вознёсшегося Астариона. Какая насмешка и издевательство с его стороны, так подчеркнуть свою недостижимость. Несколько вечеров Лив молча и зло плакала, сидя перед его портретом с бутылкой в руке. Потом она занавесила его покрывалом. И отправилась убивать очередного монстра.       Лив проклинала их последнюю встречу, отравившую её куда сильнее любого яда. Хотеть кого-то настолько сильно, настолько… надрывно, что приходится выпалывать в голове мысли, выискивающие возможности для новой встречи… И каждый день бороться с желанием сорвать покрывало и прижаться к портрету. Проклятый дар. Жестокая насмешка.       Охота на монстров не помогала, поиск артефактов не отвлекал — каждый раз, будто назло, Лив попадалось нечто (знак, предмет, запах), напоминающее ей об Астарионе. И её мысли возвращались к его портрету. Она была почти уверена, что на «подарке» есть какие-то чары, едва уловимые. Лив не смогла разобраться, что это было. Возможно, иллюзия, усиливающая очарование образа на холсте? Портрет оставался занавешенным, но уже раз увидев его, Лив не могла выбросить его из головы.       Потом очередная летучая мышь принесла новую записку.       «Не борись с собой, моя радость. Приди ко мне».       Лив порвала записку на клочки и зажгла над ладонью огненный шар, яростно смотря на портрет. И погасила заклинание, оставив от него струйку горького дыма. Сняла с портрета покрывало и долго рассматривала, впитывая черты Астариона. Он был как живой, вот-вот пошевелится, улыбнётся ещё коварнее, протянет ей руку…       Если она пойдёт к нему, то будет жалкой собакой. И уж точно Астарион не станет от этого её уважать и ценить. Он просто выиграет и посадит её на цепь, фигурально говоря.       Снова накрыв портрет покрывалом, Лив стала готовиться к охоте на очередного дракона.       

***

      Бой был трудным. Лив едва не лишилась руки. Кровь дракона обожгла её кожу, залила с ног до головы. Но Лив не волновало, останутся ли ожоги с ней навсегда. Даже полученные богатства и туша дракона в душе не всколыхнули ничего. Она засыхала. Или, что хуже, начала гнить. Эти корни, её неразделённые чувства, обернулись заразой, которая не ровен час добьёт её. Ошибка на охоте, неправильно выбранная цель — всё из-за угасшей искры и желания на самом деле двигаться дальше — и ей конец. Лив чувствовала себя опустошённой, выпитой, проклятой… Она даже пыталась найти на теле какие-нибудь метки, которые свидетельствовали бы о том, что Астарион и правда что-то с ней сделал… Жалкие потуги.       Помучившись какое-то время и поняв, что проигрывает, Лив продала разом все сокровища, добытые в логове дракона, сожгла дом вместе с портретом и отправилась странствовать, решив больше нигде не задерживаться надолго.       …Через пару месяцев ворон принёс ей письмо со знаком арфистов. Джахейра звала Лив вернуться во Врата Балдура. «У нас тут дракон. Нужна твоя помощь», — было в записке. Лив не хотела возвращаться в город. Но всё же приехала, волнуясь за одного прокля́того вампира…       — Какого… дьявола… — выдохнула Лив, вглядываясь в город с высоты крепости, в которой её отряд впервые остановился во времена погони за старшим мозгом.       Она приехала ночью и увидела, как над Вратами Балдура носится чёрно-красный дракон, небольшой, изящный и… не похожий ни на одного дракона из описанных или виденных Лив. Дома внизу тонули в алых сполохах, дракон словно что-то… вытягивал из города — энергию или… кровь, и взмывал в небо, хаотично носился над городом, пока снова не зависал над каким-то кварталом. А потом он просто исчез: издал пронзительный крик, раздражённый и злой, и камнем рухнул вниз, превратившись в алую звезду, которая быстро затерялась между строениями.       В горле пересохло от дурного предчувствия, Лив сползла по стене крепости и обхватила колени, суматошно думая и пытаясь отогнать самые безумные предположения. Этот дракон странно показался ей знаком… И красная аура ей знакома. Такая же энергия переполняла подземелье дворца Касадора и печать во время ритуала Вознесения… Такая аура окружала вознёсшегося вампира. Теперь она хищной тенью накрыла весь город.       Когда на следующий день Лив добралась до пригорода, на Драконьем перекрёстке её поймала высшая арфистка.       — Наконец-то ты здесь. У нас тут дракон, которого следует укротить, — сказала Джахейра и наградила Лив таким выразительным взглядом, что сомнений у неё, увы, не осталось. А вот вопросов прибавилось.       — Почему ты позвала меня укрощать дракона? Не проще ли… избавиться от него? — помолчав, спросила Лив.       Джахейра невесело рассмеялась.       — Мы уже пробовали, — до ужаса буднично призналась она, а Лив мороз продрал по коже. — Но он возвращается каждый раз. Возможно дело в собранной энергии и крови. Залитые кровью здания это не то, что хочется видеть на рассвете, скажу я тебе. Мы сразились с ним в его же дворце. Вечером, до того, как он бы превратился и вылетел в город.       С каждым словом арфистки к ужасу Лив примешивалась злость. Пытались, значит, его убить? А как не смогли, то послали за Лив?       — Боги, ты словно снова рассказываешь мне, как не смогла убить неуязвимого Кетерика…       — И это меня нисколько не воодушевляет.       Джахейра отвела взгляд и хмуро уставилась в никуда. Всего на миг, но Лив этого хватило, чтобы понять — ситуация уже схватила арфистку за жабры и выдавила из неё весь воздух.       — Рассказывай. Что произошло. С Астарионом.       Джахейра перевела на неё взгляд, криво усмехнулась, словно хотела сказать «Догадалась-таки», а потом заговорила:       — Я думала, что он обезумел. И сделала всё, чтобы закончить всё быстро. Я думала, что у меня получилось. — Она посмотрела на Лив… не с опаской, но с чувством вины. — Он не должен был восстановиться. Возродиться. Но он смог. — Глаза у неё полыхнули алым, арфистка поморщилась от боли и чуть согнулась, словно что-то невидимое потянуло её к земле. — Он велел разыскать тебя. Ждёт, когда ты… придёшь. — Она болезненно зарычала, видимо, пытаясь отбросить связь или власть приказа, которым её сковали. И ей это удалось, пусть и не сразу. Тяжело отдышавшись и выпрямившись, Джахейра продолжила: — Он как паук, многих уже поймал в паутину… А кого-то просто смёл, раздавил, как мух. Город остался без совета и великого герцога, поддерживать порядок пытается Огненный кулак… То, что от него осталось. Мои арфисты помогают, как могут. Храмы, где исцеляют пострадавших, переполнены. Он выкачивает из жителей кровь и энергию, а потом растворяется в ночи. Он приходит из ниоткуда, шептались сначала. Теперь все в шаге от того, чтобы начать искать «дракона» среди горожан. Ясно, к чему это приведёт. Его надо остановить.       — И как же я должна это сделать? — ядовито спросила Лив, сложив на груди руки и уставившись на Джахейру исподлобья. — Подобраться и убить?       — Мы должны тщательно всё обсудить…       Лив покачала головой.       — Сначала я сама взгляну на проблему.       На миг глаза Джахейры вновь вспыхнули красным, и Лив показалось, что через арфистку на неё смотрел сам Астарион. Увидел. Нашёл.       — ИдИ кО мНе. В зАМоК.       «Забавно, если ты станешь моим особым драконом», — невесело подумала Лив и оставила арфистку.       Всё это подозрительно и безнадёжно, но Лив без раздумий направилась в замок, ранее принадлежавший Касадору. Город и его жители в этот миг волновали Лив меньше всего. В своём бегстве от чувств она растеряла многое. И давно уже брала заказы не для того, чтобы сделать мир лучше. Но пустота разъедала её, а голод по чёртовому вампиру никуда не уходил. Возможно, наконец настало время положить конец этой беготне.       Стража замка пропустила Лив без вопросов. Они были бледны, словно вырезаны из камня, в прорезях шлемов едва горели жёлто-красные глаза. К ним прилипла паутина алой ауры, но вблизи Лив почувствовала, насколько она изменилась. Кровь и жар. Ярость и алчность. Как печать дракона.       Внутри замок показался Лив совсем пустым. Только у тронного зала стояли такие же почти каменные стражи. Двери перед Лив распахнули как по команде, которую услышали только они.       Лив вошла и едва не замерла на пороге, когда увидела Астариона. И то, как он преобразился. Его глаза пылали алым, как два злых огня. Голову венчали драконьи рога, на бледной коже блестела чёрно-красная чешуя, отражающая свет факелов и алых светильников. Некогда белоснежные кудри потемнели, словно к ним подмешался пепельный дым, а с ним и редкие нити крови. За спиной были кожистые крылья с шипами на сгибе, тоже с горящей чешуёй. И завершал образ длинный драконий хвост с пикой на кончике. Алая аура была видна и как паутина заполнила и связала весь зал. Но кроме внезапных перемен в его облике, Лив не могла не отметить роскошный чёрно-красный камзол, украшенный золотой вышивкой, в котором Астарион выглядел как настоящий властитель Врат Балдура.       Всё это Лив рассмотрела, пока шла до середины зала, Астарион же поднялся с трона (вскочил!) сразу, как она появилась.       — Ты здесь?! Наконец-то! Полюбуйся, что ты со мной сделала! — прокричал он, раскинув руки и расправив огромные крылья, и хлестнул по полу драконьим хвостом. — Полюбуйся своим проклятьем!       — Каким ещё проклятьем…       — Не строй из себя невинную! Картина! Ты уничтожила её — и меня вместе с ней! Ты меня прокляла!       — Я не… — начала Лив, но осеклась. Картина? В ней всё-таки было что-то особенное?       — У тебя хобби такое — отвергать мои дары? Отвергать меня!       — Я не просила тебя ни о чём. И точно не моя вина, что…       Астарион стрелой пролетел через зал, выкинув вперёд руку с длинными когтями. Лив попыталась уклониться, но не успела. Он поймал её, схватил за шею и уставился ей в глаза, свирепо и безумно, он потянул Лив вниз, заставляя согнуться и сесть на колени. Хватка была железной, он мог бы с лёгкостью раздавить ей горло. Лив обхватила его руку и невольно села, с трудом дыша. Астарион показался ей каменным — и горячим. Как вулкан или гейзер, ещё немного и прикосновение будет обжигать. И пламя в нём горело злое и жадное.       — Ты не представляешь, насколько я хочу порвать тебя на куски! Я могу вырвать тебе глотку одним лёгким движением. И выпить всю твою кровь. — Он подтянул её к себе, приподняв над полом, Лив судорожно мотнула ногами, напрасно пытаясь разжать его хватку. Перед глазами всё поплыло. — И у меня есть полное право вытрясти из тебя всю душу, радость моя.       — С чего это… у тебя… такое… право?.. — еле выдавила Лив.       Он рассмеялся, как настоящий негодяй. И поставил её на ноги, чуть ослабил хватку, чтобы она смогла вдохнуть, но полностью её шею из своих когтей не выпустил.       — Потому что ты моя, дорогуша. Но ты не пожелала этого признавать. Ты отказалась от меня.       — Ты сам меня оттолкнул! — прорычала Лив. — Сам оскорбился непонятно из-за чего!       — Я могу быть вспыльчивым, — легко согласился он и наклонился к ней. — Но ты вспыльчивой не была никогда. До тошноты уравновешенной, спокойной, самодостаточной, — выплюнул он и презрительно сощурился. — Ох, я хорошо тебя знаю, Лив. Ты обожаешь всё контролировать. Свои эмоции, поступки, риски. Стоило тебе поддаться отчаянию и — посмотри на меня! — вот к чему это привело! Меня снова терзает… голод… жадность. Я хочу золота, роскоши, самоцветов, я хочу упиваться чужим ужасом и есть от пуза! — постепенно повышая голос, начал кричать он. — Но больше всего… больше всего я хочу тебя, — полубезумно и страстно прошептал он, наклонившись к ней ещё ближе. — Я ничем не могу унять этот проклятый огонь, что гложет меня изнутри. Я не могу его обмануть. Не могу затушить. Желание… заполнить себя до краёв… тобой. Кто ты такая, чтобы так издеваться надо мной? Жалкая смертная женщина, слишком много о себе возомнившая. — Астарион наклонился к её губам, опалил их дыханием, нахально смотря ей в глаза. — Зачем ты пришла? Спасать город?       — Ты сам меня позвал. Скольких в городе ты взял под контроль? И зачем?       — Ах, я позвал и ты послушно пришла ко мне? Чтобы что? Поговорить со мной? Вот он я. Назовёшь меня монстром? О да, дорогая, я монстр, — усмехнулся он и укусил её за нижнюю губу. Больно, но не до крови.       «Попугать меня решил?»       Лив протянула руки и обняла его за шею. Астарион вздрогнул и разжал зубы. Лив этим воспользовалась, чтобы заткнуть ему рот поцелуем… Боги, она ненормальная, но она мечтала об этом несколько месяцев…       Миг, и её одежда — а на ней был добротный кожаный доспех, — с треском была разорвана в клочья. Ещё миг — Астарион пронёсся по залу и прижал Лив к стене. Почти нежно, без удара, а ведь мог бы раздавить, приложив со всей силы и скорости…       Астарион приподнял Лив и, не отрываясь от её губ, прижался, налёг на неё, недвусмысленно дав прочувствовать его желание, и, довольно постанывая ей в рот, с хлопком широко распахнул крылья. От резкого движения Лив дёрнула головой, разорвав поцелуй, и засмотрелась: сплав кожи и чешуи горел алым, чёрным и золотым, прямо как его изменившиеся глаза.       Астарион напрягся. Мотнул головой.       — Не смотри, — выдохнул он.       Лив коснулась его щеки, отвела кудри за ухо, прошлась пальцами по чешуе на лице.       — Даже с чешуёй и рогами, с крыльями и хвостом — ты прекрасен, — честно призналась она.       Хвост с лязгом царапнул пол — Лив вздрогнула.       — Ты зря пришла, — прохрипел Астарион и шумно втянул её запах, уткнувшись носом ей в шею. По позвоночнику Лив пробежала приятная дрожь. — Я выпотрошу твою душу. — Он лизнул её в шею, язык был шершавым и неровным и вызвал новую волну восхитительных мурашек.       Лив обхватила его ногами и подставила шею под укусы и поцелуи. С тихим рыком Астарион крепче сжал её в объятьях и продолжил целовать. А потом резко отступил от стены и уложил Лив на пол.       — Ты не покинешь мой замок, — сипло выдохнул он. — Ты моя…       Распахнутые крылья возбуждённо подрагивали, по ним пробегали красные сполохи, подозрительно похожие на лихорадочное биение сердца. Лив это показалось захватывающим. Столько силы, столько огня, столько мрака самой тёмной ночи в нём… и столько обжигающей жажды. В его объятьях можно сгореть… Вынесет ли она этот жар — и душой, и телом? Пустота в ней жаждет его поглотить.       Чёрно-красная одежда Астариона исчезла — осыпалась чешуйками и растаяла в воздухе. Лив нетерпеливо протянула к нему руки, желая поскорее вспомнить, как это — прикасаться к нему. Он был горячим. На его теле тоже появилась чешуя, а на спине ещё и какая-то жёсткая неровность, похожая на гребень. Вампир-дракон или дракон-вампир, воистину нечто невероятное. Хвост нервно мотался у него за спиной, крылья раскрыты, как ширма, кровеносные сосуды горели под кожей, как тонкие струйки лавы.       Астарион медленно наклонился, взял её лицо в ладони и поцеловал почти благоговейно. Она обняла его, притянув так близко к себе, насколько было возможно. Он горел яркой, пульсирующей паутиной ауры даже перед закрытыми глазами. От каждого его прикосновения по телу бежала сводящая с ума дрожь. Безумно приятно. Через поцелуй Астарион буквально вытащил из Лив душу и отпустил, порвав пальцем тонкую нить слюны. Огонь уже глодал Лив изнутри. Она облизала губы, наслаждаясь вкусом Астариона, и потянулась к нему за новым поцелуем. Он ответил, поддержал её под голову одной рукой, а второй помял грудь. Лив тихо рассмеялась ему в губы.       — Любишь же ты играть с огнём, — сипло, словно ему перемкнуло горло, почти прорычал он.        Лив могла поклясться, что зал стала наполнять сизо-чёрная дымка, в которой вспыхивали огненные искры. Астарион захватил её сосок губами, согрел дыханием. Одновременно он играл со второй грудью, покалывал когтями, но не делал больно. Лив выгнулась, запрокинула голову, получая удовольствие и всё сильнее ощущая жар внизу живота. Потом он обвёл языком второй сосок и жадно присосался, а руку опустил ей между ног. Лив вздрогнула, схватила ртом воздух и царапнула его плечи. Заставив трепетать каждую клеточку её тела, Астарион с коварной улыбкой уставился ей в лицо, а потом аккуратно перевернул на живот и подтянул к себе…       …Она пыталась представить себе, как это выглядело со стороны. Астарион размял, растянул её, подготовив к страстному воссоединению, и теперь жадно наслаждался, едва сдерживаясь. Он навалился на неё всем весом, крепко сжимал её бёдра и неумолимо, сильно двигался в ней, на каждый толчок тело отзывалось и болью, и удовольствием. Удовольствия было больше. И оно взрывалось в ней, как фейерверк. Было адски горячо: огонь отметил вены, жилы, мышцы и кости Лив. Её поглощало чудовище, её стоны и крики экстаза наполнили зал. Время растянулось и застыло, Лив едва соображая смотрела на чёрную крылатую тень, полностью её укрывшую. И находила это крайне возбуждающим.       Когда же Астарион вонзил зубы ей в плечо, словно это должно было помочь ему, удержать от того, чтобы не порвать её надвое в порыве чувств, Лив осознала, что он правда проклят! Драконий огонь и гнев бушевали в нём, как шторм, а Лив чувствовала себя жалким судёнышком, выброшенным на берег: об неё бились волны, врезались штормовые валы, грозя разнести в щепки. Глаза у неё слезились, спина, грудь и бёдра покрылись мелкими царапинами от его рук, а он оставался всё так же ненасытен…       Но Лив не боялась, она верила, что он не сломает её.       Пока шквал его страсти не накрыл её полностью, и в глазах не стало темно…       

***

      Когда Лив очнулась, то обнаружила себя придавленной к кровати внушительного вида драконом. Он обернулся вокруг неё, как кот, и то ли сопел, то ли храпел, то ли мурлыкал во сне. По чешуе дракона пробегали такие же лавовые искры, как ранее по крыльям и чешуе Астариона.       У Лив о-о-о-очень много вопросов к нему. И пусть только попробует сказать, что между ними ничего нет после такой бурной ночи! Пока же Лив сочла за лучшее просто расслабиться и закрыть глаза.       Второй раз Лив выдернуло из транса прикосновение. Она инстинктивно выбросила вперёд руку и схватила Астариона. Он вновь был в этом… экзотичном обличье — в чешуе, с рогами и хвостом. Но теперь вполне владел собой.       — Ну здравствуй, радость моя, — протянул он. В схваченной руке он зажал мокрое полотенце, а в другой держал открытый флакон с лечебным зельем. — Позволь… поухаживать за тобой. Боюсь, прошлой ночью мне… не удалось похвастать джентльменским поведением…       Что ж, Лив и правда чувствовала себя так, будто её потоптал дракон во время гона. Скорее всего, это недалеко от правды.       — Я ни о чём не сожалею, — заявила она, беззастенчиво развалившись на подушках. И с замиранием сердца посмотрела, как он подобрался поближе. Он двигался как хищник.       Как только Астарион оказался рядом с ней, Лив порывисто его обняла и поцеловала. Телу это не понравилось, Лив едва не застонала Астариону в губы от тупой боли. На поцелуй он ответил… с благодарностью, как ей показалось. Проявил нежность, от которой Лив ещё больше растаяла и чмокнула его ещё несколько раз. И потёрлась носом о его нос. Посмеявшись, как-то на удивление смущённо, он стал обтирать её лечебным зельем.       — А теперь расскажи мне в мельчайших подробностях, что же с тобой случилось, — потребовала Лив, не мешая ему. — Почему ты обвинил меня в наложении проклятья?       Он неопределённо кашлянул или почти хрюкнул. И какое-то время молчал, обрабатывая синяки и царапины, которыми сам же её и наградил. Вид у него был почти виноватый. В какой-то момент он шумно вздохнул и бросил полотенце на кровать.       — Ты… ты правда в порядке? После… всего…       В ответ она схватила его и потянула на себя. Он не стал сопротивляться, даже вяло, для вида, положил голову ей на грудь и затих. Лив с интересом рассматривала его рога, витые, чёрные, с алым кончиком.       — Тебе… не противно? — чуть сжав её локти, глухо спросил он.       — Абсолютно точно нет, — ободрила его Лив. — Со мной всё в порядке. И я готова повторить… только на кровати, пожалуйста.       Он страдальчески усмехнулся и поцеловал её в грудь.       — Ты сумасшедшая.       — Рассказывай! — потребовала она. — Всё с самого начала.       Он посопел немного, помолчал, погладил её, будто слабо надеялся, что Лив передумает.       — Я… присматривал за тобой после встречи у Иссохшего. И приобрёл один из артефактов, которые ты нашла в логове дракона. Незадолго до того, как ты сожгла свою халупу вместе с моим портретом. Кольцо с рубином. Сработало оно… крайне неожиданно. Надев кольцо раз, я не смог его снять. На пальце под ним появилась чешуя. Она покрыла тело в считанные дни. После этого я попытался снять кольцо… весьма радикальным методом. Так совпало, что тогда же я узнал, что мой портрет пылает, и слегка разозлился. После этого… небольшой фрагмент я не помню, но когда очнулся, город за окном показался мне слегка… потрёпанным. С того дня я не могу вернуться в свой изначальный облик, а после заката превращаюсь в дракона или его подобие. И едва ли могу контролировать себя. — Он помолчал, задумчиво поглаживая Лив. — Сегодня первый день, когда в голове ясно, как после сильной грозы.       — Что за история была с портретом? Какие чары ты на него наложил? — ущипнув его за ухо, спросила Лив.       Астарион поморщился и потёрся носом об её грудь.       — Мне нужно было чувствовать тебя, установить связь, подсунуть паутину, к которой бы ты прилипла. Портрет… частично… был написан с примесью моей крови…       — Ты совсем рехнулся?       — Я сам его нарисовал, — нехотя признался он. — Я был уверен, что ты никогда его не уничтожишь. Но ты это сделала. С не самыми тёплыми и лестными чувствами. Если бы ты с самого начала не упрямилась, ничего бы не произошло! — запальчиво добавил он.       — Так это я во всём виновата?! — возмутилась она и схватила его за уши, мстительно потянула.       — Конечно, ты! — он укусил её в отместку и сжал в объятьях до хруста в костях. — Но теперь это не важно. Ты здесь. Ты моя. И никуда не уйдёшь.       С этими словами он схватил Лив за руку и вытянул её, чтобы Лив увидела… дорожки лавы и узор из чешуи на месте ожогов, полученных в сражении с последним драконом. Связь, закреплённая жаром. Оковы. Отметка. У Лив вытянулось лицо. Ночью она была настолько увлечена… страстью, что не поняла, что его красно-чёрный драконий жар и огонь обожгли её на самом деле.       — Это… пакт? Но я не помню, как мы его заключили…       Астарион обидно рассмеялся.       — Ох, дорогая, не надо кокетства. Ты полностью мне отдалась. Сказала «Да!» на все предложения. Каждым криком и стоном. Но не волнуйся, радость моя, всё должно было быть так с самого начала. Ты моя, теперь полностью. Вместе нас ничто не остановит.       Лив опешила, пытаясь переварить услышанное. Её это не напугало, но озадачило. А ещё она увидела, как Астарион довольно вилял хвостом, полностью выдавая свои чувства. Или правильнее было бы сказать, что это хвост полностью выдавал его чувства. Этим стоило полюбоваться.       Астарион поднял голову и с хитрым прищуром посмотрел Лив в глаза.       — Ты даже возмущаться не будешь? Помнится, ты кричала при нашей последней встрече, что ни за что не будешь со мной, — напомнил он и мстительно её помял, заставив вздрогнуть.       Лив попыталась отцепить от себя его шаловливые руки, но после бесполезной и короткой борьбы сдалась.       — Прекрати громить город, — выдала она наконец.       — О, я уверен, что теперь это мне и правда удастся. Я не любитель бессмысленных разрушений, — гордо выдал Астарион. — Мой город должен служить мне, а не лежать у моих ног в руинах. В ближайшие дни мы проверим, чего нам ждать от этой силы. И полностью преобразим Врата Балдура.       — Ты не выглядишь особо… расстроенным. Из-за хвоста и прочего.       Он снова рассмеялся.       — Меня переполняет сила! Её ещё больше, чем после ритуала Вознесения. И я с радостью её принимаю. Тем более, тебе самой приглянулись некоторые… несущественные перемены в моём образе.       Лив едва не закатила глаза. Ну конечно, уже переобулся. Вчера-то так уверен в себе и своём облике не был.       — Дай-ка мне руки…       Астарион удивлённо моргнул, но сел и протянул ей ладони. Лив взяла за его руки и внимательно осмотрела ладони: от кольца и правда не осталось и следа, если не считать алых чешуек, похожих на плоские бусины, прилипшие к коже.       Держать его за руки было приятно. И наконец не хотелось никуда больше бежать, сражаться… Несколько месяцев Лив ждала, не передумает ли он. Или не вляпается ли в неприятности настолько, что пошлёт ей крики о помощи… Что ж, крик вышел крайне своеобразным…       Вздохнув, Лив потянулась за бутылочкой лечебного зелья, допила его залпом и игриво обняла Астариона за шею.       — Я тебя вчера не распробовала, — промурлыкала она.       Он изумлённо изогнул одну бровь и тихо, довольно и соблазнительно рассмеялся.       — Моя ненасытная, жадная дроу, под стать мне, — уткнувшись носом ей в шею и пощекотав дыханием, проговорил он. — Но я не против… наверстать упущенное время.       Да, а наверстать им нужно много…       

***

      Вскоре всё Побережье Мечей заговорило о переменах во Вратах Балдура. Некогда лорд Астарион, а теперь Лорд-Дракон Врат Балдура стал единоличным правителем города и сразу же принялся перестраивать и менять всё по своему вкусу. Соседи поначалу попытались объявить ему бойкот и даже собрали армии, чтобы более доходчиво донести свои претензии. Однако Лорд-Дракон показал недовольным соседям зубы, а их армии… перетянул на свою сторону. Отмечали, что с того момента в глазах воинов появился странный блеск и иногда алые отсветы.       По слухам, в городе творилось немало странных вещей. Огненный Кулак был расформирован, а на смену ему лорд создал Орден Дракона Крови. С поддержкой нового ордена лорд установил в своём городе порядок и железную дисциплину.       И всегда рядом с ним была дроу. Кто-то называл её убийцей драконов, кто-то — убийцей вампиров, официально её прозывали Рапирой Лорда (и никто не мог избежать её смертоносного укола), неофициально его любовницей и избранницей, кто-то вроде бы признал в ней прошлую спасительницу Врат Балдура… Слухи слухами, но в одном они сходились однозначно — рядом с Лордом-Драконом эта дроу всегда улыбалась так, будто знала все тайны мира. Или лорда…