Балдурская мозаика

      Гейл не думал, что мог так просчитаться. Он сотню раз промотал в памяти своё предложение. Очень вежливое и дружеское: на встрече выживших в мозгоедском приключении он пригласил Анис погостить в его башне в Глубоководье и прочитать в академии пару лекций о пользе заклинаний школы Иллюзии. Ну и о том, как воитель может эффективно сражаться бок о бок с непревзойдённым волшебником. Гейл обещал вкусно кормить, хорошую компанию по вечерам (то есть приятные беседы с ним), доступ к собранию редких книг, небольшую коллекцию вин… Без приключений за полгода он немного загрустил. Всё в его жизни стало слишком размеренно. Волшебник и сам себе удивлялся. Ранее Гейл никогда не скучал в обществе книг в своём царстве книжных шкафов. И он бы сказал, что это абсолютно невозможно и невероятно! Однако… он скучал. В башне было тихо, безопасно. Не нужно ни от кого охранять припасы, не с кем поспорить об использовании иллюзий и заклинаний невидимости, не посмеяться ни над чьими шутками… С этого-то, пожалуй, и началось его незапланированное и ужасно смущающее падение…       От лекций Анис отказалась, но не от пары дней в гостях, «если подвернётся подходящая работёнка». Если кого-то пережитые приключения и меняют… то Анис не из их числа. За время, что они провели вместе, пытаясь спасти Побережье Мечей от культа Абсолют, Гейл с интересом наблюдал за Анис. Не со всеми её решениями он был согласен, но, как однажды сказал Астарион, трудно не уважать тех, кто начинает разговор с угрозы оторвать голову. И правда, оказалось, что решать проблемы с помощью грубого устрашения — это до безобразия эффективно. Часто даже не доходило до магии. Высокая и мощная наёмница-тифлинг с лёгкостью и запугивала, и претворяла угрозы в жизнь. Да, её топор часто опережал заклинания волшебника. Но удивительнее было то, что эта невозможная громила и сама сведуща в магии, только для неё она как ещё один топор, а не тонкое искусство или творчество. Она даже смела упрекать Гейла: видите ли он тратит драгоценное время на зрелищность. Поначалу он вскипал, приводил аргументы — и в магии ему не было равных в отряде. Даже со сферой в груди. Так же он не предлагал Анис поучиться изяществу в обращении с Плетением. Хотя он, как непревзойдённый волшебник и талантливый наставник, мог бы многому её научить. Однако Гейл признавал, что её «топор магии» работает исправно — более Анис и не нужно, к искусству же тянутся далеко не все, как ни прискорбно.       И всё же наёмнице удалось заинтриговать его. Она бывала грубой, иногда вульгарно простецкой, всегда резкой и жёсткой. Но при этом в ней же, в этой мощной и неудержимой фигуре, вселяющей страх своим видом, нашлось место и… Вот Гейл и пытался облечь в слова, чему ещё в ней нашлось место. До сих пор пытался… Не утончённости, конечно же. И не изяществу. Не тонкости. Анис предпочитала топор и иногда молот. Высекала искры, била сильно, стараясь уничтожить все преграды на своём пути. Сначала Гейл верил, что она женщина-таран. Грубая окаменелость, которая и не читала отродясь никаких сложных и интересных книг.       Книги её и правда не интересовали, но Анис любила слушать выступления бардов. Удивительно, но когда она слушала музыку, её выражение лица разительно менялось. Разглаживалась хмурая морщинка между бровей, взгляд вечно пылающих инфернальных глаз становился спокойным и глубоким. Как-то в лагере Гейл застал её за попыткой сыграть на лютне. Он ожидал, что её грубые когтистые пальцы скорее порвут тонкие струны, но… Анис сыграла что-то не просто сносно, а умело, из чего волшебник сделал вывод, что наёмница не первый раз брала в руки лютню. Мелодия быстро оборвалась, и Анис, скривившись, отложила лютню в сторону. Тогда и только тогда Гейл заметил, что в её огненно-алых глазах мелькнула усталость и опустошённость. Она была странно очаровательной в этот момент уединения… Правда, Гейлу едва не досталось на орехи за то, что застал её в такой миг. И он понял, что Анис особенно груба, потому что кому-то удалось «подкрасться» к ней. Волшебник не «подкрадывался», а просто засмотрелся. И обычное красноречие и умение всё обратить в тонкую шутку его подвело.       Но тогда же он понял ещё кое-что: такие женщины никогда не воспринимают всерьёз выдающихся волшебников, любящих общество книг. Однако они легко вытащат их за шкирку из любого дерьма, окажись эти волшебники в их команде.       Когда их пути разошлись… Что ж, Гейл почувствовал, что вместе с Анис от него ушло что-то ещё. Большое и яркое, отчасти дикое и животное, отчасти мудрое и надёжное.       Гейл не ожидал, что она примет его приглашение полгода спустя. Он и не планировал её приглашать, просто так обрадовался встрече, что приглашение вылетело изо рта само. И вот когда Анис появилась на пороге его дома — ещё более угрожающая, чем всегда, затянутая и перетянутая тёмной кожей, — Гейл невольно сглотнул. Тифлингша ещё больше стала похожа на лихую бандитку, чем на Героиню. Но в целом она не изменилась: к счастью, на красноватой коже не появилось новых шрамов, улыбка всё такая же дерзкая, взгляд горячий, а тёмные, неровно постриженные волосы по-прежнему торчали в разные стороны, как грива яростного дикого зверя. От неё пахло дымом, кожей и немного сандалом. От звука, с которым её хвост-плётка щёлкнул по мостовой, Гейл вздрогнул. И перестал её разглядывать. Пялиться перестал… И радушно проводил Анис в гостиную.       Он подготовился. Ужин. Вино. Золотисто-огненный закат над Глубоководьем. Приятный разговор. Анис с удовольствием рассказывала, в какие передряги угодила за это время. И она, как и раньше, похвалила его выдающиеся кулинарные способности. А Гейл всё украдкой посматривал, не треснет ли кожаная одежда прямо на сильном и накачанном теле… Ему было жарко, и становилось всё жарче с каждым мигом и с каждым взглядом на неё. Но он бы с удовольствием слушал Анис всю ночь. Он соскучился.       Потом как-то так получилось, что Анис придвинулась… и волшебник оказался в горячих руках не менее горячей их обладательницы. От её поцелуя перед глазами рассыпались искры. Она целовала так, будто хотела съесть. Острые зубы царапали и прикусывали его губы. Ошеломлённый Гейл сначала, кажется, пытался отбиться — Анис не давала ему перевести дыхание, обхватывала руками лицо вновь и вновь и целовала снова и снова, словно ей было мало. А потом она расстегнула его штаны и абсолютно всё взяла в свои руки…       Анис посадила волшебника себе на колени, прижала спиной к своей груди и целовала в шею, нежно водя рукой вверх-вниз по всей его длине: то заставляла блаженно стонать, а сердце биться быстрее, то замедлялась и мучила его. Гейл себе несколько иначе представлял… ну, не то чтобы он представлял себе занятие любовью с Анис… Слишком фантастичная гипотетическая вероятность… но если бы ещё во время их странствий он осмелился на нечто большее, чем остроумные высказывания и помощь в бою… Он должен был вести партию, быть обходительным, соблазнительным, роковым… Но вместо этого волшебник весь буквально покорился и размяк в её руках. Кто бы мог подумать, что её мощные руки и пальцы будут такими ласковыми и нежными? Это выше всех его сил и выдержки… Но разве они не должны поговорить? О том, что между ними, прежде, чем поддаваться животным страстям?..       Анис укусила его за ухо, и Гейл возмутился полушутливо, что не нужно его есть! Собрал всю волю в кулак и телепортировал их в спальню. Прямо на кровать. И пикнуть не успел, как оказался распростёрт на спине. Анис навалилась, вжала его в матрас и жадно облизала кадык. И снова поцеловала в губы, обхватив лицо ладонями, как чашу для страждущего.       До этого Гейл ещё немного сомневался, правильно ли он расценил её желания, намерения и происходящее в целом… Уверен ли он сам… но… да катись оно всё в Преисподние!       Гейл осмелел и схватил её за зад. Боги, он так давно мечтал это сделать.       — Ты заставляешь меня вести себя нецивилизованно, — угрожающе промурлыкал он и щелчком пальцев избавил их от одежды.       Анис фыркнула или подавилась смехом и насмешливо глянула на него.       — Боги, заткнись и иди сюда!       …С каждым толчком Анис выбивала из волшебника дух, налегая всем весом ему на спину, её хвост ритмично сжимал его бедро, а Гейл стонал и комкал одеяло. Стоило сперва узнать, как она предпочитала заниматься любовью… Магическая игрушка оказалась для него неожиданностью, как и желание Анис так буквально быть сверху. Но чёрт возьми, с каждым ударом Гейл видел звёзды. Всё его тело было в её отметках — следы от укусов саднили, особенно болели от острых тифлингских зубов его соски… но Гейл почти ни о чём не жалел. Было слишком хорошо, чтобы думать хоть о чём-то. И вот он, непревзойдённый волшебник, бывший любовник самой Мистры — стонет под мускулистой наемницей, которая и огра голыми руками может удавить. О да, это лучше всяких иллюзий, хоть Гейлу и несколько раз показалось, что он вот-вот помрёт от натуги и её страсти… Но когда Анис перевернула волшебника на спину и развела его ноги в стороны, Гейл, вопреки всей предыстории, покраснел.       — Ах, какой же ты милый…       Она наклонилась и поцеловала его в губы. И нежно замедлилась… А когда почти довела до экстаза, она вышла, отстегнула страпон — и оседлала волшебника. Их вскрики-стоны совпали — и комнату с удвоенной силой наполнили шлепки тела о тело. У него уши горели от стыда, а сердце билось лихорадочно, нагнетая волнение. О, этот ритм, эти ощущения — она выжимала из него всё. В какой-то миг в глазах потемнело, Гейл не выдержал, оттолкнулся, перевернулся вместе с ней и ускорился уже сам. И поцеловал её сначала в шею, потом в обе груди, потом в губы. Анис обвила его руками, сбивчиво дыша и постанывая. Он должен был показать себя. Ему было что «сказать» ей — и он говорил, каждым толчком и крепкими объятьями. Пока они вместе не пришли к завершению.       

***

      Утром Анис собиралась в дорогу. Довольная, сытая, может быть, даже немного счастливая. Гейл без сил лежал на кровати и смотрел за её сборами. В сердце смешались волнение, восхищение и боль. Понимание, что она никогда не останется навсегда. Дальше этого понимания его мысль идти отказывалась. Гейл чувствовал себя мышью, пойманной львом. Он всю ночь пролежал в широких лапах и на шёрстке остались царапины, неглубокие только на вид.       Она не звала его с собой — это было больнее всего.       — Не делай такое лицо, волшебник, — сказала она, зашнуровав сапоги и взглянув на него через плечо.       Гейл сел, набросив на себя одеяло. Анис наклонила голову, словно ей было интересно послушать, что он скажет. Нет, она невозможна!       — Я понимаю, всё это было внезапно…       Она расхохоталась.       — Внезапно? Ужин из мяса, которое я обожаю. Вино «Слеза заката». Пышная алая роза, размером со шляпу, в самом центре стола. И свечи, парящие в воздухе вокруг. Даже тут, в спальне. Аромат цветов и сандала. Скрипку и флейту только зачаровать постеснялся, разве что.       Он почувствовал, как стремительно и безнадёжно краснеет. Анис пододвинулась и на удивление нежно погладила его по щеке.       — Иногда взгляды говорят громче слов. Особенно взгляды тех, кто ничего не смыслит ни в выживании, ни в засадах. Я запомню эту ночь. Как помню тебя.       — Ты вернёшься? — сипло спросил он, ненавидя, что голос звучит как мольба.       Она смотрела ему в глаза какое-то время, серьёзно, честно. Потом улыбнулась.       — Не проводи жизнь в ожиданиях, Гейл. Живи ярко. Ты этого достоин. Не только этого всего, — она обвела рукой его спальню и все книжные шкафы, которые стояли во всех комнатах. — Ты достоин огня и жизни. Так живи.       Анис коротко поцеловала его и встала с кровати.       Он беспомощно смотрел ей вслед, понимая, что ожидание станет его другом на ближайшие годы.