Когда не чего терять - не боишься риска

Дом Уизли был залит светом. В воздухе пахло тёплым хлебом, имбирными пряниками и чем-то приторным — Молли приготовила пирог в честь годовасиков. Фред и Джордж ползали по ковру, оставляя за собой след из игрушек. В гостиной было тесно: Артур, Пруэтты, вся компания Мародёров и Лили. Сириус сидел в кресле, болтая ногой, но его глаза то и дело скользили к Эве и Гарри. Ремус держал в руках бокал сливочного пива, но пальцы его были напряжены. Джеймс облокотился на камин, с улыбкой поглядывая на Гарри, но в его взгляде было что-то слишком серьёзное. Лили пыталась поддерживать светскую беседу, хотя её глаза неизменно возвращались к сыну. Эва ощущала всё это как наэлектризованный воздух. Они знают. Они не доверяют. Но они не станут мешать — пока. Регулус стоял рядом, безупречно вежливый, но с ледяным выражением лица, словно страж. И только Рон был по-настоящему чужим здесь. Он держался в стороне, прижимаясь к стене, и в глазах у него был вызов: — Дамблдор сказал мне, что вы всё равно попытаетесь меня забрать, — резко выпалил он, когда Эва подошла ближе. — Потому что он хочет использовать тебя, — тихо ответила Эва. — Ты для него лишь способ держать нас в узде. — А для вас я что? — Рон прищурился. — Тоже пешка? Гарри шагнул вперёд. — Нет. Для нас ты друг. Даже если сейчас ты в это не веришь. Сириус поднялся с кресла. — Хватит загадок, — бросил он резко. — Если вы хотите увести Рона, делайте это открыто. Не надо игр. Джеймс кивнул. — Но знайте: мы не дадим вам просто так увести ребёнка из этого дома. Даже если это Гарри просит. Лили встала рядом с мужем, её глаза блестели от сдерживаемых эмоций. — Гарри… я понимаю, почему ты это делаешь. Но ты должен понять и нас. Мы знаем, что впереди, и мы не хотим, чтобы чья-то жизнь оказалась раздавленной из-за наших ошибок. Эва почувствовала, как внутри неё закипает напряжение. Они не понимают — или не хотят понять. Если мы не уберём Рона сейчас, Дамблдор будет знать каждый наш шаг. Регулус наклонился к ней, едва слышно: — Мы должны действовать сегодня. И будто в подтверждение его слов, один из близнецов-бэби радостно хлопнул по чашке, разлив сок, и в доме поднялась суматоха. Эва метнула взгляд на Гарри. — Сейчас.

***

Кухня была залита светом свечей, пахло пирогами и карамельными яблоками. Малыши-близнецы смеялись, хлопали в ладоши, пока взрослые переговаривались, и только Эва чувствовала: воздух вокруг натянут, как струна. Когда сок расплескался по полу и Молли отвлеклась на детей, Эва шагнула ближе к Рону. — Гарри. Пэнси, — её голос прозвучал твёрдо. — Забирайте его. Сейчас. Рон резко вытаращил глаза, но Гарри уже схватил его за локоть, а Пэнси — за плечо. — Эй! — взревел Сириус, выхватывая палочку. — Даже не думайте! Регулус мгновенно шагнул вперёд, палочка уже в его руке. — Они уходят, — холодно бросил он. Джеймс рванулся вперёд, и в тот же миг воздух вспыхнул красными и синими лучами заклинаний. — Stupefy! — Protego! Гарри и Пэнси, удерживая сопротивляющегося Рона, кинулись к двери. Эва шагнула вперёд, перехватывая внимание Мародёров на себя. — Вы не понимаете, — её голос прорезал шум заклинаний, будто клинок. — Дамблдор использует его. Рон — пешка, такая же, какой является Питер Петтигрю. Секунда тишины — и лица Мародёров напряглись. — Лжёшь! — Сириус метнул в неё ослепляющее заклинание. Эва скользнула в сторону, её движения были выверены и идеальны, словно танец. Щит вспыхнул вовремя, а в ответ полетел точный, безупречный «Expelliarmus», который заставил Джеймса отступить. — Я не причиню ему вреда, — твёрдо произнесла она, блокируя сразу два удара — от Ремуса и Джеймса. — Но я уберу его с доски, пока он не предал всех вас. Сириус оскалился. — Да как ты смеешь сравнивать его с Питером! Он не такой! — Он уже такой, — холодно ответила Эва. — Он выбрал сторону Лорда. А Дамблдор готов пожертвовать вами всеми ради своей власти. Её глаза сверкнули разноцветным огнём, когда очередное заклинание отразилось от её щита и врезалось в стену. Регулус стал плечом к плечу с ней, его голос прозвучал жёстко: — Если хотите драться — деритесь с нами. Но Гарри, Пэнси и Рон уже уходят. Вдалеке хлопнула входная дверь — Гарри успел вывести Рона наружу. Эва, ощущая, как магия пульсирует в её жилах, улыбнулась едва заметно. — Вы можете считать меня врагом. Но враг я не вам. Враг — тот, кому вы доверяете слепо. Её слова эхом пронеслись по дому, пока заклинания пересекали воздух, и праздник близнецов окончательно превратился в поле битвы. Заклинания вспыхивали во все стороны, превращая уютную гостиную Норы в поле боя. На полу валялись опрокинутые стулья, пирог Молли с треском рухнул с полки, свечи метались по воздуху, словно испуганные птицы. Эва двигалась быстро, но плавно, как будто давно знала каждый удар, каждую атаку Мародёров. Она не нападала первой — лишь отвечала, точно, изящно и сдержанно. Щиты рождались мгновенно, заклинания летели прямо в цель. — Она играет с нами, — выдохнул Ремус, когда его заклинание рассыпалось о её щит, словно капля дождя. — Она не играет, — пробормотал Сириус, злой и впечатлённый одновременно. — Она дьявольски хороша. Регулус стоял рядом, отражая удары Джеймса, но при этом каждый миг украдкой бросал взгляд на Эву. Его сердце билось быстрее не от заклинаний, а от гордости. Моя. Моя девушка. Мой выбор. Она сильнее, чем кто-либо из них мог представить. Эва сделала резкий выпад, выбив палочку у Сириуса, и тут же — мягким движением — отбросила её обратно, словно доказывая: «Я могла бы, но не хочу». — Видите? — её голос был спокоен, несмотря на хаос. — Я не враг. Я лишь забираю пешку с доски, чтобы спасти ваши жизни. Сириус, ошеломлённый её манёвром, на секунду замер. Джеймс поднял палочку снова, но не решился ударить. И тогда в комнату шагнула Лили. — Хватит! — её голос перекрыл шум дуэли. Все замерли. Эва опустила палочку первой, её разноцветные глаза сверкнули. Лили смотрела прямо на неё. — Знаешь, Эва… я давно замечала странности за Питером. Он думает, что никто не видит, но… он другой. Он скрывает что-то. В комнате воцарилась тишина. — Я верю тебе, — тихо сказала Лили. — И если ты говоришь, что Рон может стать такой же пешкой, как он… я не могу отвернуться от этого. Сириус резко обернулся к ней: — Лили! Ты всерьёз… — Я серьёзно, — её голос был твёрдым. — Мы хотим верить Дамблдору, но, может быть, не всё так просто. Может быть, Эва права. Регулус, не отрывая глаз от Эвы, наконец позволил себе улыбнуться. Его пальцы скользнули по её ладони на секунду — маленький знак восхищения и гордости. — Она всегда права, — тихо сказал он, так, что услышала только она. А за дверью, уже вдали от Норы, Гарри и Пэнси тащили сопротивляющегося Рона в ночь — подальше от глаз Дамблдора.