Когда не чего терять - не боишься риска

Чёрное торжество развернулось в мраморном зале старинного особняка Лестрейнджей. Сотни свечей горели под потолком, воздух был насыщен чарами и дымом от благовоний. Беллатриса стояла в тёмном платье, её глаза горели огнём, но в глубине зрачков пряталась тень сомнения. Сбоку стоял Родольфус Лестрейндж, холодный и безэмоциональный, как сама статуя. Регулус и Эва пробирались сквозь толпу гостей, скрытые чарами. Их цель была проста: сорвать церемонию, пока Беллу окончательно не скрепили брачным ритуалом. Жрец поднял руки, начав читать древние заклинания, а воздух задрожал от магии рода. И тут — вспышка. Эва шагнула вперёд, намереваясь вмешаться. Регулус схватил её за руку, чтобы удержать. Их пальцы переплелись, и в этот миг зал озарила яркая вспышка серебристо-золотого света. Толпа ахнула. Заклинания брачного ритуала — древнейшие, сильнейшие в магическом мире — сорвались с траектории и ударили в тех, кто держал друг друга. Эва и Регулус. Их руки сомкнулись крепче сами собой, а вокруг сплелись нити чар. Печати рода вспыхнули на стенах, и магия — сама, без жреца — объявила: — Две души признаны союзом. Совершенно. Неизменно. Навеки. Вся магическая знать затаила дыхание. Белла смеялась сквозь слёзы. — Ну конечно! Вот так и должно быть! — её голос эхом разнёсся по залу. — Магия никогда не ошибается! Регулус обнял Эву, ошарашенный, но глаза его горели так, как никогда прежде. А гости шептались. — Случайность? Нет… судьба. Волан-де-Морт поднялся со своего места. Его взгляд — острый, хищный — остановился на Эве. В его голосе звучал интерес, смешанный с мрачным весельем. — Магия сделала свой выбор. — Он улыбнулся. — Союз Арджентов и Блэков… неожиданно, но прекрасно. Дамблдор, присутствующий как «гость чести», напротив, нахмурился. В его глазах читалась тревога: он понял, что теперь Эва и Регулус не просто союзники, но связаны самой магией. Мародёры переглянулись, потрясённые. Сириус впервые за долгое время смотрел на брата не с презрением, а с гордостью. Свет магии ещё не угас, когда в зале поднялся гул. Гости перешёптывались, кто-то ахал, кто-то завистливо смотрел на Эву и Регулуса, которых теперь невозможно было разъединить. Вальбурга впервые за много лет улыбалась на публике — настоящей, почти счастливой улыбкой. Её глаза блестели от гордости. — Мой сын… и невестка, достойная рода. Магия сама благословила вас! — её голос звучал торжественно, а Орион кивнул, сдерживая радость, но его взгляд светился удовлетворением. Сигнус и Друэлла обменялись взглядами. Друэлла первой заговорила: — Если союз Беллы и Родольфуса не был скреплён магией… значит, он и не должен был быть. — Она повернулась к дочери. — У тебя есть право самой решать, Беллатриса. Сигнус кивнул жёстко, но без колебаний: — Род должен уважать волю магии. Помолвка разорвана. Белла стояла, прижимая ладони к губам. Её глаза блестели, в них отражались огни свечей и радость, которую она не могла скрыть. — Эва… Регулус… — её голос дрогнул, и она впервые за много лет выглядела не безумной, не фанатичной, а просто молодой женщиной, счастливой за близких. — Спасибо вам. Вы подарили мне свободу. Эва подошла и обняла Беллу — и та впервые за много лет обняла в ответ. Сириус же стоял в стороне, молча наблюдая за всем. Его взгляд был прикован к кузине. Беллатриса смеялась и плакала одновременно, и в этот миг он увидел не жестокую Пожирательницу, а ту девочку, что когда-то играла с ним в саду, дразнила его и защищала от выговоров тётки. — Она всё ещё здесь, — пробормотал Сириус тихо, так, что услышал только Ремус рядом. — В Белле всё ещё живёт моя кузина. Ремус взглянул на него с лёгкой улыбкой, но не сказал ни слова. Зал наполнялся смехом, поздравлениями, и даже Волан-де-Морт позволил себе тонкую улыбку, наблюдая за неожиданным союзом. Но за этой улыбкой скрывался интерес — он понимал: теперь Эва и Регулус стали куда более опасной фигурой в игре.

***

Мир магов ещё не успел остыть от шока, как в особняке Блэков на Гриммо-плейс вспыхнули огни — Вальбурга не пожалела ни средств, ни сил. Весь дом переливался чарами: потолки сверкали мириадами звёзд, как ночное небо, зеркала показывали счастливые сцены с участием молодых, а музыка звучала сама, словно из воздуха. — Союз, скреплённый самой магией… это знак, — шептались представители старых родов. — Ардженты и Блэки… древнейшие фамилии объединяются, — вторили другие. Орион гордо стоял рядом с супругой: его сын впервые превзошёл все ожидания. Белла сияла не меньше самой невесты. В роскошном тёмно-синем платье, с блестящими глазами она принимала поздравления вместе с ними, словно речь шла о её собственной победе. — Пусть это будет началом новой эры, — произнесла она, чокаясь бокалом с Эвой. Сириус, Джеймс, Ремус и даже Питер оказались среди приглашённых — по настоянию Регулуса, который хотел показать: старые счёты уже не имеют значения. Сириус смотрел на брата с неожиданной гордостью: — Никогда не думал, что именно ты сумеешь бросить вызов судьбе, Рег. Но, чёрт побери… эта девушка сделала тебя сильнее. Эва, проходя мимо, услышала и усмехнулась уголком губ, но ничего не сказала. Дамблдора среди гостей не было, но разговоры о нём витали в воздухе. Старейшины кланов обсуждали: «Неужели он потеряет поддержку влиятельных семей?» Каждый новый шёпот превращался в маленький удар по его репутации. Лорд прибыл, как всегда — в окружении почёта, холодный и величественный, но его взгляд был прикован к Эве. Он улыбался, словно довольный союзом, но его глаза выдавали совсем иное: он задавался вопросом, насколько эта девушка способна влиять на мир вокруг неё и не станет ли она соперницей в будущем. Регулус держал Эву за руку крепко, словно напоминая всем — она принадлежит ему, и никто не посмеет втянуть её в чужую игру. Пир длился до поздней ночи. Вальбурга, сияя от счастья, лично распоряжалась угощениями и музыкой. Орион произнёс редкий для себя тост, признавая сына достойным наследником. А Эва, в окружении новых союзников, ощущала, что этот вечер стал переломным: теперь на неё смотрела вся магическая знать Британии. И каждый видел в ней то, что хотел — невинную невесту, хитрую интриганку или новое оружие против врагов.

***

Комната была тихой: лишь камин потрескивал, отбрасывая золотистые отблески на стены. Эва сидела рядом с Регулусом на низком диване, их руки были переплетены — даже здесь он не отпускал её, словно боялся, что мир может вновь попытаться отнять. У окна, с бокалом вина, лениво развалился Нат. Его глаза, блестящие в полумраке, скользили по собравшимся с саркастической насмешкой. — Ну что ж, — протянул он, поднимая бокал. — Супруги Блэк-Арджент. Даже я не мог бы провернуть такой фокус: жениться случайно и при этом перевернуть политическую шахматную доску. — Это не фокус, — серьёзно отозвался Драко, сидевший в кресле с идеально ровной осанкой. — Это судьба. И магия ясно показала: этот союз сильнее, чем любые интриги. Тео усмехнулся, поправляя манжету: — Судьба, говоришь? А я вижу в этом гениальный политический ход. Теперь на сторону Эвы и Регулуса встанет половина родов, которые раньше колебались между Дамблдором и Волан-де-Мортом. Блейз, устроившийся ближе всех к камину, поднял голову: — А вторая половина хотя бы задумается, прежде чем переходить на сторону Дамблдора. Наши «сплетни» это подтверждают: у многих старых семей растёт недовольство его методами. Беллатриса, вся ещё сияющая, села напротив. Она не скрывала восторга и впервые за долгое время выглядела по-настоящему счастливой. — Сегодня вы сделали больше, чем армии и битвы. Вы показали, что мир меняется. И я, чёрт возьми, счастлива быть рядом в этот момент. Регулус сжал руку Эвы сильнее, глядя прямо на сестру: — Но теперь опасности станет ещё больше. Лорд уже насторожен, Дамблдор не простит, что мы увели Рона. Они оба будут искать слабые места. Эва кивнула, её голос прозвучал твёрдо и холодно: — И не найдут. Мы не пешки. Мы — те, кто расставляет фигуры на доске. Нат ухмыльнулся, откинувшись на спинку кресла: — Вот именно. И если Волан-де-Морт думает, что он верховный кукловод… пора показать ему, что нити держим мы. В комнате повисла тишина, наполненная предчувствием больших перемен. Даже огонь в камине казался ярче.