Когда не чего терять - не боишься риска

В тёплом полумраке гостиной «убежища» Эва разложила на столе шахматы. Гарри сидел напротив, наблюдая, как она двигала фигуры лёгким движением пальцев. — Дамблдор подозревает, что за всем стоит кто-то один, — сказала она холодно, — и он прав. Но он никогда не должен подумать на нас. Гарри прищурился: — Так мы позволим ему думать, что интриган — кто-то другой? Эва кивнула, сдвигая чёрного коня. — Именно. Мы сыграем в игру: ты станешь светлым героем, которому он доверяет, я — его подозрение. Но каждый наш шаг будет отвлекать его от настоящей картины. Гарри усмехнулся, сдвигая белую пешку: — Выходит, я снова его «золотой мальчик». — А я — ледяная королева, — спокойно закончила Эва. — И пока он думает, что управляет нами, мы будем двигать фигуры на своей доске. Фигуры стукнулись друг о друга — очередная жертва во имя партии.

***

В это время в своём кабинете Дамблдор нервно шагал из угла в угол. Его голубые глаза, обычно спокойные, горели тревогой. — Кто-то ведёт игру… слишком тонко. Словно фигуры сами переставляются на доске, а я — лишь наблюдатель, — пробормотал он. — Но кто?.. Он задумался, перебирая в памяти лица учеников, союзников и врагов. Ни один образ не складывался в цельную картину.

***

Гермиона стояла у решётки, её глаза сверкали от обиды и боли. — Я пришла, Рон, не потому, что хочу тебя простить. А потому, что хочу, чтобы ты понял. Рон поднял взгляд, в котором смешались усталость и злость. — Ты думаешь, что выиграла? Что умнее? — Нет, — её голос дрогнул. — Я думаю о том, как звучало твоё «грязнокровка». Ты был моим другом. Моим… почти братом. И ты разрезал этим словом всё, что было между нами. Он отвернулся, но Гермиона заметила, как его плечи дрогнули. Драко, стоявший рядом, заговорил неожиданно мягко: — Знаешь, Уизли, я всю жизнь слышал, как мою мать называют «псевдочистой» из-за браков в семье. Я знаю, каково это — когда твоё достоинство пытаются измерять кровью. — Он шагнул ближе, его глаза блестели холодным презрением. — Но я никогда не простил бы друга, если бы он плюнул мне в душу. Гермиона бросила на него быстрый взгляд — в её глазах мелькнула благодарность.

***

Эва и Гарри закончили партию. Последним ходом Эва позволила Гарри поставить ей мат. Она подняла глаза и холодно улыбнулась: — Пусть думает, что выиграл. Гарри усмехнулся, но в его взгляде была сталь: — А мы будем играть настоящую партию. За окнами сгущалась ночь, и где-то в это же время Дамблдор вновь перебирал имена в уме, но всё глубже запутывался в паутине интриг.