Первые испытания
18 сентября 2025 г., 15:58
Комната выглядела как мастерская алхимика и лаборатория боевого мага одновременно. На столах стояли медные чаши, старые амулеты, куски обсидиана и несколько зачарованных зеркал. Гермиона и Эва провели почти сутки, вычерчивая круги на полу и перепроверяя руны.
— Готово, — Эва закончила наносить последний символ на защитный контур. — Сейчас мы увидим, работает ли эта теория на неживом.
На пьедестале лежал безделушка-амулет, пустой, но зачарованный так, чтобы удерживать магическую энергию. Гермиона держала книгу, в голосе звучала смесь страха и решимости:
— «Fenestra Animae»… окно души. Мы призовём искусственно созданный фрагмент энергии, и попробуем перенести его в сосуд.
Эва кивнула, подняв палочку. — Если круг выдержит.
Заклинания вспыхнули — тонкая, резкая энергия закружилась над амулетом, словно чёрный дым. На миг воздух сгустился, и даже у Ната, стоявшего у стены, дрогнули губы от саркастической усмешки:
— Отлично, создаём маленький ад в банке. Что может пойти не так?
Эва не отреагировала. Она направила поток в амулет. Магия дрожала, сопротивлялась, но защита удержала её. Через минуту в кристалле внутри амулета загорелся тусклый свет.
— Оно… работает, — прошептала Гермиона. — Мы перенесли энергию.
Амулет потрескивал, словно внутри билось сердце. Но через пару секунд поверхность треснула, и энергия рванулась назад. Гермиона едва успела укрепить круг, Эва погасила остатки силой щита.
— Нестабильно, — холодно заключила Эва. — В сосуде не хватает устойчивости. Нужно что-то древнее, более крепкое.
Нат хмыкнул, качнув головой:
— То есть вам нужен сосуд, который сможет выдержать душу. Может, сразу попросим у кого-то сердце?
Гермиона устало усмехнулась. — Или сосуд, пропитанный защитной магией. Артефакт вроде медальона Слизерина выдерживал века. Нам нужно нечто подобное.
Эва повернулась к ней. — Это значит, мы должны искать в архивах Блэков. Их коллекции полны тёмных предметов, которые умеют держать даже непосильное.
Позже, когда Эва осталась с Натом обсуждать поиски, Гермиона решилась на ещё один шаг — разговор с Северусом. Она пришла в его лабораторию, где воздух пах зельями и горькими травами.
Северус поднял глаза от котла и сразу понял: её визит не случайный.
— Что тебе нужно, мисс Грейнджер? — его голос был колючим, но глаза чуть мягче, чем обычно.
Гермиона глубоко вдохнула. — Мне нужно ваше знание… о душе.
Северус прищурился. — Смело. Обычно студенты избегают даже произносить такие слова.
Она опустила голос:
— Есть подозрение, что один человек… носитель фрагмента чужой души. Живой крестраж. И мы ищем способ разделить их, не повредив тело.
Взгляд Северуса стал ледяным. Он молчал долго, потом резко отложил палочку.
— Живой крестраж, — повторил он почти шёпотом. — Глупость безумца. Но… если это так, вы играете в опаснейшую игру. Разделить душу и плоть, не разрушив ни одно, ни другое… Это почти невозможно.
— Почти, — упрямо сказала Гермиона. — Но не полностью.
Северус медленно прошёлся по комнате, задумчиво перебирая колбы. Потом сказал:
— Есть методы. Старые, запрещённые. Они требуют сосуда, который станет «промежуточным вместилищем». Без него вы не удержите фрагмент. И ещё… — он резко обернулся. — Кто носитель?
Гермиона встретила его взгляд и не ответила.
— Вы ведь понимаете, — тихо сказал он, — что если это Поттер, то на кону не только он. Вся война изменит лицо.
Гермиона сжала руки, но кивнула.
— Я понимаю. Но именно поэтому мы ищем вас. Вы единственный, кто может помочь.
Северус долго смотрел на неё, и в его глазах сквозила смесь раздражения и признания.
— Принесите мне сосуд. Настоящий. Что-то, что выдержит душу. Тогда я помогу вам.
В ту же ночь Гермиона вернулась к Эве и Нату. Она выглядела измотанной, но глаза её горели.
— Северус согласен помочь. Но ему нужен сосуд. Не просто амулет — артефакт уровня древних реликвий.
Эва сжала губы, её взгляд стал решительным.
— Тогда у нас новая цель. Мы найдём сосуд. И это будет ключом к спасению Гарри.
Нат фыркнул, но усмехнулся уголком губ.
— Ну что ж, генерал, снова идём красть древности. Моё любимое.
Эва только кивнула.
А где-то далеко, в другом месте, Том Риддл резко обернулся на пустоту. Его тело пронзила ноющая боль — ещё не от утраты, но как предчувствие. Кто-то слишком близко подобрался к его тайне.
