Меч, что держит душу
18 сентября 2025 г., 16:04
Эва стояла перед столом, на котором лежала раскрытая книга с изображением сверкающего клинка.
Символы, руны, пометки Гермионы. Но она знала его название ещё до того, как прочитала: Меч Гриффиндора.
— Вот он, — сказала она твёрдо. — Сосуд, который выдержит всё. Он создан, чтобы впитывать силу, чтобы оставаться непоколебимым. Если что-то способно удержать часть души, не разрушившись, то только он.
Нат ухмыльнулся, облокачиваясь на стену.
— Отличный выбор, генерал. Но у меня один вопрос: как ты собираешься его заполучить? Он же не валяется на витрине в «Флориш и Блоттс».
Эва холодно улыбнулась. — У меня свои пути.
Через два дня в Выручай-комнате на стол упал сверкающий клинок, и пыльный воздух наполнился магией.
Гарри, Гермиона, Драко и Северус смотрели, будто Эва принесла сердце самого Хогвартса.
— Меч Гриффиндора, — произнёс Северус, голос его дрогнул, хотя взгляд оставался ледяным. — Ты в своём уме? Это артефакт, равный самой школе. Символ дома, созданный Гоблинами. И ты хочешь… использовать его как сосуд?
— Нет, — поправила Эва, её разноцветные глаза горели. — Я хочу использовать его, чтобы спасти Гарри. Символы и артефакты не имеют значения, если они не защищают жизнь.
Гарри открыл рот, но слов не нашёл. Он смотрел на Эву так, будто впервые понял, сколько она готова положить ради него.
Гермиона нервно прижимала к груди свои записи. — Но если мы используем меч… мы уничтожим его. Он больше никогда не будет тем же.
— Пусть, — спокойно ответила Эва. — Один артефакт можно потерять. Жизнь друга — нет.
Северус шагнул ближе. В его глазах мелькнула смесь ярости и уважения.
— Ты играешь с силами, которые не понимаешь до конца. Но… — он осёкся, словно впервые в жизни признал чью-то правоту. — Ты права в одном: никакая реликвия не стоит человеческой жизни.
Драко обменялся взглядом с Тео, тот едва заметно усмехнулся.
— Скажи, Эва, — произнёс Драко с серьёзностью, не свойственной его юношеской манере, — а что будет, если меч не выдержит?
— Тогда он сломается, а я возьму удар на себя, — холодно сказала она. — Но Гарри останется жив.
Гарри шагнул вперёд. Его голос был твёрже, чем обычно:
— Я не позволю тебе рисковать собой ради меня.
Эва посмотрела на него — впервые не как генерал, а как старшая сестра.
— Гарри, ты — символ. Но для меня ты не символ, ты мальчишка, которого я поклялась защитить. И я выполню это, даже если для этого придётся пожертвовать всем.
В тишине меч блеснул, будто откликнулся на её слова.
Нат тихо рассмеялся.
— Ну вот, даже артефакты с ней соглашаются.
Позже, когда все разошлись, Северус задержался. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим.
— Ты осознаёшь, Арджент, — тихо сказал он, — что если у тебя получится, история запомнит тебя как безумца, разрушившего символ ради «мальчика».
Эва не отвела взгляда. — Пусть история запомнит меня как ту, кто сделал то, что должен был сделать кто-то другой.
Северус замер, потом медленно кивнул. В его глазах мелькнуло то, что он никогда не показывал другим: уважение.
— Ты слишком опасна, Эва. И слишком верна своим. Это убьёт тебя. Или сделает легендой.
— Меня не интересует легенда, — отрезала она. — Только результат.
Где-то далеко, в мрачном зале, Том Риддл поднял голову от карт. Его сердце сжалось от боли — непривычной, жгучей. Он не понимал, почему, но чувствовал: часть его тайны сжимают чужие руки.
