Когда не чего терять - не боишься риска

Утро в Гонт-мэноре началось не с привычной тишины. Дом наполнился нервными шагами, шепотками и криками, когда один за другим прибывали Пожиратели. Они выглядели взъерошенными, растерянными — кто-то с ожогами от магического огня, кто-то с кровью на мантии. Волан-де-Морт сидел в высоком кресле, его длинные пальцы барабанили по подлокотнику. Первым заговорил Макнейр, голос его дрожал: — Мой лорд… Министерство… архивы сожжены. Все законы, указы… всё, что утверждало власть чистокровных… исчезло. Волан-де-Морт поднял взгляд. Красные глаза сверкнули, и Макнейр рухнул на пол, корчась от боли. — Продолжай. — Оборотни… — хрипло произнёс Рабастан Лестрейндж. — Они напали на дома наших сторонников. Вырезали семьи. Оставили надписи… что они служат Эве Блэк-Арджент. Имя её прозвучало, как раскат грома. Вены на висках Волан-де-Морта вздулись, в комнате стало тяжело дышать. — И это ещё не всё, мой лорд, — дрожащим голосом добавил Августус Руквуд. — Гоблины… они… закрыли Гринготтс. Они объявили, что признают власть Эвы. На дверях банка их клятва — выжжена магией. Тишина. Гробовая, давящая. А потом раздался смех. Глухой, безумный, растущий, пока не заполнил весь зал. Волан-де-Морт смеялся, но в его смехе не было радости. Это был вой существа, чью добычу вырвали прямо из когтей. Он резко встал, и волна магии ударила по комнате, швырнув Пожирателей к стенам. — Шесть месяцев… — его голос дрожал от ярости. — Шесть месяцев я держу её здесь, и всё это время она плетёт сети… раз за разом рушит то, что я строил!Она в моей власти, — Волан-де-Морт сжал кулак, — но мир склоняется перед ней. А вы… ничтожества… позволяете этому случаться! Он взмахнул рукой, и Круцио пронзило сразу троих, корчащихся на полу. — Я уничтожу её имя! — прорычал он. — Я сожгу каждую улицу, что смеет произносить его. Я вырву её ребёнка и сделаю своим наследником! Тишина воцарилась снова. Пожиратели не смели поднять глаз. А в дальнем конце коридора, за зачарованными дверями, Эва сидела в своих покоях, прижимая руку в животу. Она услышала его крик и усмехнулась. Потому что знала — чем сильнее ярость Тома, тем ближе его падение.

***

Регулус сидел в своём кабинете, но бумаги на столе давно превратились в фоновый шум — внутри всё было спокойно лишь внешне. С того дня, как Эву унес Том, его мысли сжались вокруг одной неизбывной истины: она в плену и в положении. Шесть месяцев. Дитя ещё не родилось, и каждая неосторожность могла стоить жизни обоим. Сириус вбежал с донесением — короткие строки, вычерченные в спешке: пожар в Министерстве, Гринготтс поставил барьер, на улицах — отряды оборотней, подписи гоблинов. Регулус перечитал раз и почувствовал, как напряжение трансформируется в холодное действие. — Они сделали ход, — прошептал он. — Эва сдвинула доску. Но она ещё не вышла из игры — и мы не выходим, пока не обезопасим её и ребёнка. В эту минуту в комнате появилась бледная астральная фигура — не живой человек, но его влияние ощущалось живым: Геллерт Грин-де-Вальд. Он не пришёл ради аплодисментов: в голосе его звучала расчётность. — Мы не позволим Тому сравнять её жертвой, — сказал он. — У нас есть шанс — нанести серию ударов, которые парализуют логистику Лорда. Но главное: никакого риска для матери. Регулус встал, подошёл к карте. Его рука показала на Лондон, затем на пути снабжения Гонт-мэнора. — План будет таким, — сказал он ровно. — Первый этап — перекрыть финансирование. Гринготтс и гоблины — союзник. Второй — подорвать инфраструктуру Томовых информаторов: склады, линии связи, почтовые узлы. Третий — продемонстрировать контроль над улицами: оборотни и наши отряды не устраивают террора, они нейтрализуют ключевые опоры врага. Всё синхронно, одна ночь — удары по трём направлениям. Нат, стоявший в тени, добавил: — Оборотни выйдут в полнолуние, но действовать будем выборочно. Никакого давления на мирных — только узлы власти Тома. Мы покажем силу и дисциплину одновременно. — Эва остаётся в покоях, — сказал Регулус твёрдо. — Никаких штурмов Гонт-мэнора. Никакой операции, где её присутствие хотя бы косвенно будет поставлено под угрозу. Она — наша карта на будущее. Беречь её — первоочередная задача. Грин-де-Вальд кивнул и изложил свои каналы: тихие эмиссары в МАКУСА, волны дипломатии к гоблинам, переговоры с вампирами и кентаврами — не ради массовой мобилизации, а ради обеспечения безопасных коридоров и ресурсов. Сириус, посмотрев на брата, почувствовал как трещит лед: в их планах больше не было места наивности. — Мы действуем сейчас, — сказал Регулус. — Медленно и жестко. Эва ещё не родила — и именно поэтому мы должны быть умнее всех. Они разошлись: каждый — по своей нити операции. Ночь обещала ударить по трём фронтам, и если всё сработало, Гонт-мэнора окружит не хаос, а неизбежность.

***

Покои Эвы, Гонт-мэнор Эва сидела в кресле, ладонь — на округлившемся животе. Шесть месяцев. Ребёнок напоминал о себе толчками, и каждый из них был для неё клятвой: я доведу игру до конца, ради тебя. В воздухе вспыхнула тень — знакомая астральная проекция. Грин-де-Вальд. Его голос, как холодная сталь, прозвучал почти шёпотом: — Том поглощён яростью. А это значит, время для следующего хода. Эва кивнула. — Он думает, что держит меня в клетке. Но клетки ломаются изнутри. Сегодня мы начнём. Нат займётся переговорами с оборотнями и вампирами. Ты — с гоблинами и кентаврами. А я позабочусь, чтобы сам Том ослаблял свою армию подозрениями. Грин-де-Вальд усмехнулся. — Ты играешь против чудовища, Эва. Но это чудовище уже дёргается на твоих нитях.

***

Регулус вглядывался в карту. Магические существа постепенно занимали позиции — но не на полях сражений, а внутри самого Министерства. Вампиры получили контроль над «Отделом тайн» — через своих людей. Гоблины стали советниками по финансам и ограничили доступ к золотым фондам для чистокровных фанатиков. Кентавры взяли в руки наблюдательный совет, связанный с астрологией и предсказаниями, и их слово стало законом в планировании государственных решений. — Это не просто интрига, — сказал он вслух, обращаясь к Сириусу, который слушал, нахмурившись. — Это переворот без крови. Когда Том и его Пожиратели очнутся, места уже будут заняты. Сириус сжал кулак. — И всё это ради неё, да? Регулус посмотрел прямо в глаза брату. — Ради неё. Ради ребёнка. Ради будущего.

***

Тяжёлые двери открылись. Вошли представители магических существ: вампиры с холодными лицами, кентавры с гордыми взглядами, гоблины в тяжёлых золотых украшениях. Члены древних семейств зашептались, а министр побледнел. — С этого дня, — произнёс представитель гоблинов, — мы имеем равные голоса в Визенгамоте. Это решение поддержано магическим контрактом. Оглушительная тишина накрыла зал. Для чистокровных аристократов это было равносильно удару в спину. Но контракт был скреплён — а значит, неоспорим.

***

Эва закрыла глаза. Магия ритуала откликнулась в воздухе — сигнал, что контракт заключён. Она улыбнулась впервые за долгое время. — Всё идёт по плану, — прошептала она. — Теперь твой ход, Том. Но это будет твой последний.