Когда не чего терять - не боишься риска

Эва чувствовала, что силы убывают. Ребёнок рос, и каждая ночь в холодной тишине казалась пыткой. Магические охранные чары Тома словно давили на неё изнутри. Иногда ей казалось, что стены сами наблюдают за ней. В тот вечер, когда боль в пояснице стала невыносимой, в воздухе снова появилась астральная проекция Грин-де-Вальда. Его обычно холодный взгляд был серьёзен и мягче, чем прежде. — Ты теряешь силы, Эва. Том держит тебя не только телом, но и заклятием, высасывающим магию. Если это продолжится — пострадаешь не только ты, но и ребёнок. Эва стиснула зубы. — Я знала, что это будет тяжело. Но я должна довести игру до конца. Грин-де-Вальд покачал головой. — Игру можно продолжить и вне этих стен. Если ты умрёшь — победит он. Я не допущу этого. Я вытащу тебя, даже если придётся сжечь половину его тайн. План побега Он начал объяснять: тайные коридоры в Нурменгарде научили его, как работать с заклинаниями заточения. Его астральная проекция уже чувствовала щели в магической структуре комнаты. Но здесь было другое: Том связал покои Эвы с собственной душой. Нарушить чары — значило ранить самого Лорда. — Если я попытаюсь, — сказал Грин-де-Вальд, — Том почувствует. Он придёт сам. И тогда у нас будет только один шанс. Эва прижала руку к животу. — Это слишком опасно. Если он придёт… он уничтожит всех. — Он не успеет, — хищно усмехнулся Грин-де-Вальд. — У меня есть комбинация. Я вытащу тебя в тот миг, когда Том ослабнет окончательно. Его собственное безумие сыграет против него. Регулус и Сириус Тем временем, в особняке Блэков, Грин-де-Вальд через другой канал сообщил Регулусу и Сириусу: — Готовьтесь. Если я попытаюсь сорвать цепи, Эва окажется в вашей власти. Но если мы ошибёмся, Том будет стоять рядом с вами лицом к лицу. Сириус сжал палочку, пылая. — Пусть приходит. Пусть попробует. Регулус молчал, глядя в огонь камина. Только одна мысль билась у него в голове: она слишком долго в клетке. Пора вернуть её домой. Конец главы В тот же миг, в покоях Эвы, в стенах что-то дрогнуло. Она подняла голову и впервые за долгое время ощутила свежий воздух. Тонкая трещина появилась в чарах Тома. — Началось, — прошептал Грин-де-Вальд. — Я вытащу тебя.

***

Тишина ночи была обманчива. Эва сидела у окна, гладя ладонью округлившийся живот. Шестой месяц — и она чувствовала, как ребёнок толкается, словно сам рвался наружу, к свободе. В этот момент воздух задрожал — и в комнате возник Грин-де-Вальд. Его астральная проекция сияла едва заметным серебряным светом. — Время пришло, — произнёс он. Эва подняла глаза: — Ты уверен? Том почувствует… — Пусть почувствует, — холодно усмехнулся он. — Я собираюсь разорвать его оковы. Сегодня он поймёт, что не один он умеет играть в кукловода. Начало ритуала Грин-де-Вальд протянул руки, и свет от его ладоней проник в стены покоев. Магия, связывающая комнату с душой Волан-де-Морта, застонала. Эва почувствовала, как тяжесть, давившая на грудь, впервые ослабла. Сириус, сидевший в углу, резко выпрямился: — Что происходит? — Побег, — бросил Грин-де-Вальд, не оборачиваясь. Где-то в другом конце мэнора Том в это время читал древний манускрипт, когда вдруг схватился за голову. Его сердце кольнуло острой болью. Он вскочил, и его глаза вспыхнули яростью. — Она… они… пытаются сломать МОИ чары! Чёрный плащ взвился за его спиной, и Лорд сорвался с места, направляясь к покоям Эвы. Трещины в магии становились всё шире. Эва ощутила, как с её плеч будто сбросили железные цепи. Она вдохнула полной грудью и впервые за месяцы почувствовала свободу. — Ещё немного… — хрипел Грин-де-Вальд, — и тебя можно будет вытащить отсюда. Но в ту же секунду стены дрогнули, и воздух завибрировал от ледяной ауры. Дверь распахнулась, словно её выбросило из петель, и в комнату ворвался Волан-де-Морт. Его взгляд был безумен. — Я предупреждал тебя, Эва, — прошипел он. — Никто не отнимет у меня то, что МОЁ! Магия вспыхнула. Чёрные заклятия Тома врезались в световые барьеры Грин-де-Вальда. Комната содрогалась, потолок осыпался пылью. Сириус выхватил палочку, готовый защищать сестру, но понял, что против этих двоих он лишь зритель. Эва, держась за живот, в отчаянии крикнула: — Хватит! Если вы продолжите — погибнет мой ребёнок! Оба мужчины на мгновение замерли. Грин-де-Вальд стиснул зубы. — Это не конец, Том. Ты проигрываешь, даже если держишь её тело. — Ты останешься здесь, — прошипел он, приближаясь. — Навсегда.

***

После неудавшегося ритуала стены покоев будто напитались её криком. Магия разорвала тонкие нити сил Эвы, и теперь она лежала на холодном мраморе, бледная, обессиленная, прижимая руки к округлившемуся животу. Волан-де-Морт вошёл в комнату стремительно, шаги гулко отдавались под сводами. Его взгляд пронзал, как сталь. — Ты играешь слишком опасно, Арджент, — прошипел он, склоняясь к ней. — Чуть не погубила себя и… мою возможную наследницу. Эва с трудом приподняла голову, её губы дрогнули в тени усмешки: — Не твою, а его… Её голос был почти неслышным, но Том уловил каждое слово. На миг его глаза сверкнули гневом, но затем он поднял палочку и коснулся её лба. Тёмное исцеление Заклинания, которые он шептал, были из разряда тех, что давно запрещены. Вязкая магия пронизывала тело Эвы, сшивая разорванные каналы, подпитывая её сердце и силы ребёнка. Это было похоже на огонь и лёд одновременно — больно, но спасительно. Эва хотела отвернуться, но не могла. Она чувствовала, как её ребёнок отвечает на поток энергии — крошечный толчок под сердцем. — Почему? — еле слышно прошептала она. Тонкие губы Лорда изогнулись в холодной усмешке. — Потому что ты слишком ценна. Ты и дитя. Пока я решаю, кому принадлежит твоя жизнь, ты будешь жить. Он провёл палочкой по стенам, и покои изменились. Бархатные занавесы, мягкое ложе, светящиеся руны, насыщающие воздух чарами. Всё выглядело так, будто она — не пленница, а желанная гостья. — Отдыхай, — велел он. — Я не позволю, чтобы тебя коснулись снова эти… ошибки. Эва опустила взгляд, скрывая холодную искру в глазах. Том мог окружить её золотой клеткой, мог подпитывать её силой, но её воля оставалась свободной. Она знала: он хочет привязать её к себе, заставить признать его власть. Но каждая попытка только укрепляла её решимость. Даже ослабленная, она готовила следующую партию.