Лавка чудес

      Цветочная лавка Пак Сонхва — маленькая и неприметная, но такая милая — располагалась на одной из небольших улочек Сеула в значительном отдалении от центра города. Всё здесь продумано до мелочей: бежевые, почти белые стены не перетягивали внимание на себя, позволяя покупателям наслаждаться цветами на витринах; большое количество окон делало помещение светлым и визуально просторным; небольшие кофейные столики с минималистическими композициями из сухоцветов грамотно заполняли пространство в центре магазина, а неброские картины современных художников добавляли уюта. Однако главной «достопримечательностью» лавки являлся холодильник с растениями во всю стену. Здесь находились и свежесрезанные цветы, и букеты-связки, и флористические композиции на разный вкус и кошелек: недорогие и простые — в корзинках, чуть сложнее и дороже — в ящиках и самые помпезные — в шляпных коробках. К каждому изделию Сонхва относился с заботой и трепетно отбирал каждое растение.       Несмотря на очевидную притягательность этого места, покупатели ходили сюда не столько за цветами, сколько за хорошим настроением, которое безотказно обеспечивал им флорист. Молодой мужчина с нежно-розовыми волосами, на вид не старше тридцати лет, всегда ухоженный, стильно одетый и гладко выбритый не мог не западать в душу, а искренняя и добродушная улыбка селила в душе каждого клиента удивительное тепло, позволяла, на мгновенье, забыть о всех тяготах и невзгодах жизни и почувствовать мимолётное облегчение. Никто не знал, как Сонхва удаётся «лечить» людей, но все единогласно прозвали его местным волшебником, а дети даже сочиняли про него сказки.

* * *

      В последнюю пятницу февраля небо затянуло серыми, грозными облаками, накрапывал мелкий дождь, разбивая остатки снега. Складывалось ощущение, что за окном вечер, хотя настенные часы в лавке показывали полдень.       Внутри небольшого цветочного магазина горел мягкий желтоватый свет, который создавал тёплую и уютную атмосферу. По помещению разносились лёгкие запахи свежих цветов и тихое шуршание упаковочной бумаги. Сонхва, по обыкновению пребывавший в приподнятом настроении, собирал очередную красочную композицию на заказ: тонкие изящные пальцы с любовью перебирали нежные лепестки чайных роз, подрезали стебли до нужного размера и удаляли с них лишние листья, втыкали цветы в флористическую губку на дне нежно-розовой шляпной коробки — туда, где уже расположилась молодая листва рускуса.        Вдруг звон фигурного декоративного колокольчика, висевшего на двери, нарушил идиллию и оповестил о приходе нового гостя. Не отрывая взгляд от букета, Сонхва поздоровался своим низким, бархатистым, тягучим, как мёд, голосом:       — Добро пожаловать в лавку чудес. Чем могу быть по…        Но не успел он закончить, как его прервал незнакомец, отчеканив:       — День добрый. Мне нужен букет.       Сонхва поднял взгляд на покупателя.        Перед ним стоял мужчина примерно одного с ним возраста, но чуть ниже ростом. Он был одет в чёрный костюм-тройку, идеально сидевший по фигуре, узел галстука на шее чуть расслаблен, но завязан красиво, профессионально. Большое количество сережек разных форм и размеров поблескивало на ушах незнакомца. Ровно уложенные волосы спадали на веки аккуратными прядями. И хотя обзор чёлка не перекрывала, мужчина продолжал нервно поправлять её каждые несколько секунд.       — Куда-то спешите, молодой человек? На свидание?       Сонхва задал вопрос без задней мысли, но когда его взгляд пересёкся со взглядом покупателя, дружелюбная улыбка тут же спала с его лица, и он пожалел о том, что вообще проявил любопытство — давно он не видел в чужих глазах столько грусти.        Мужчина напрягся, густые чёрные брови сползли к переносице, в глазах заиграла ярость.       — Не лезь не в своё дело, цветочник! — презрительно фыркнул он.       Сонхва, не ожидавший такого укора, ненадолго опешил, пару раз невинно хлопнул глазами, но быстро взял себя в руки и продолжил диалог, как ни в чём не бывало:       — Какой букет вам нужен? Или сделать композицию?        — Четыре белые хризантемы и побыстрее: я тороплюсь! — ядовито выплюнул покупатель, указывая пальцем на холодильник.       Сонхва быстро смекнул что к чему и, пока шёл за нужными цветами, проговорил тихое «соболезную». Его намерения были искренними, однако мужчина, кажется, принял слово за насмешку:       — Обойдусь без вашей жалости, — выплюнул он, а затем, задержав презрительный взгляд на розовых волосах Сонхва, добавил: — Будет мне тут ещё какой-то педик соболезновать…       Сонхва задели чужие слова, но виду он не подал, вместо этого молча достал из вазы четыре белые хризантемы, вынес их из холодильника, после чего опустил на рабочий стол.       Покупатель навис над деревянной поверхностью так, что его тень почти лишила её света, но Сонхва будто и не заметил этого, начав мягко и неторопливо поглаживать пальцем лепестки. Мужчина разозлился ещё сильнее:        — Нет, ну, вы издеваетесь?! Что, без меня нельзя было цветы потрогать, фетишист хренов? Я же просил побыстрее!        — Тихо, — мягко прошептал Сонхва. — Не перебивайте, им есть, что сказать.       — Прекрасно! — Покупатель ослабил узел галстука ещё сильнее. — Просто прекрасно! Ты ещё и сумасшедший! Если б не дождь, я б давно пошёл в другую лавку!       Сонхва беззлобно усмехнулся:       — Если бы не эти хризантемы, вам и правда пришлось бы искать другой цветочный магазин. — Он поднял снисходительный взгляд на мужчину. — Однако они просят дать вам шанс.       Покупатель лишь фыркнул и отвернулся.       — Дурдом, — буркнул он, кажется, мирясь с тем, что быстро уйти отсюда с хризантемами не получится.       Сонхва что-то шепнул растениям, подрезал им концы и начал аккуратно укладывать их по спирали. Цветы в его руках словно оживали, становясь краше и живее. Наконец, он завязал букет чёрной атласной лентой.        — Ну наконец-то! — проворчал покупатель. — Сколько с меня?       — Подождите, — попросил Сонхва, отматывая упаковочную бумагу.       — Господи, а это ещё зачем? — устало протянул мужчина. — Дай-ка угадаю: потому что цветам…       — Больно, — сказали мужчины в унисон, только голос Сонхва звучал уверенно, а покупателя — пренебрежительно.       — Вот, вы сами ответили на свой вопрос. — Мягкая улыбка вновь расцвела на лице Сонхва, на что покупатель лишь молча закатил глаза. — С вас тринадцать тысяч вон.       Мужчина приложил карту к терминалу, забрал упакованный товар, буркнул что-то наподобие «спасибо» и вышел за дверь.       Сонхва проводил его взглядом и, как только тот скрылся из виду, пулей рванул в небольшую подсобку. Он достал чёрное шерстяное пальто с позолоченными пуговицами и тут же надел. Шарф полетел в сторону — не до него.        Вернувшись в основное помещение, Сонхва шустро подцепил со стола ключи от лавки и отправился за угрюмым покупателем. Дождь накрапывал, но явно меньше, чем до этого. Погода в любом случае являлась не самой приятной для прогулок: воздух оставался сырым, а сильные порывы ветра неприятно холодили открытые участки кожи и не давали раскрыть зонт, выбивая его из рук. Сонхва скоро пожалел, что не надел шарф, но было уже поздно возвращаться — он мог потерять из виду покупателя, у которого так и не спросил имени, а потому лишь сильнее вжал голову в плечи и быстрым шагом пошёл за удаляющейся фигурой.       Со временем зданий в округе становилось всё меньше, ровно как и уличных фонарей, из-за чего идти было всё труднее. Сонхва старался держать с мужчиной дистанцию, чтобы оставаться незамеченным.       Иногда по дороге встречались одинокие хмурые люди, которых он аккуратно обходил стороной. На небе кружили вороны-падальщики, из-за углов время от времени выбегали ободранные кошки. Жутко.       Так, в тишине, они дошли до кладбища. Дождь наконец перестал моросить, однако одежда и волосы Сонхва успели немного намокнуть. Сейчас бы домой — погреться, обсушиться и выпить горячий травяной чай с мёдом.        На небольшом кладбище стояла гробовая тишина. Всё здесь пропиталось скорбью — даже в одиноких деревьях еле теплилась жизнь: некоторые стволы рассекла молния, остальные же попросту засохли. Стройные ряды потрёпанных временем могил смотрелись удручающе. В воздухе витал аромат смерти.       Незнакомец молча встал напротив могилы, свернул зонт и крепче сжал в руках букет, а Сонхва спрятался за деревом чуть поодаль и начал внимательно наблюдать за разворачивающейся перед ним картиной. Мужчина долго стоял, не шевелясь. Сонхва хотел знать, что у него на уме, но, к сожалению, мысли читать он не умел, поэтому терпеливо ждал.        Незнакомец приподнял голову, и в следующее мгновение в тишине послышался его голос:       — Сегодня мне удалось заключить выгодную сделку с крупной мебельной компанией, так что теперь мы с коллегами сможем строить и сдавать в аренду более престижные офисы. — Он тяжело вздохнул. — Будь ты жива, порадовалась бы за меня… за нас с тобой. Накинулась бы с объятиями, как делала это всегда… Но этого больше никогда не случится! — В голосе послышалась злость, смешанная с отчаянием.       Мужчина яростно разорвал упаковку, маленькие обрывки которой тут же унёс ветер. Затем он нервно скомкал основную часть бумаги одной рукой, присел на корточки и аккуратно положил букет на могильную плиту.       — И в этом лишь моя вина! — Мужчина снова на секунду замолк, по его щеке скатилась одинокая слеза, полная грусти и отчаяния; голос стал тише. — Если бы в тот день я отвёз тебя на своей машине, как ты и хотела, этого бы не произошло. Ты бы не попала в аварию... и не...       Последнее слово подхватил и унёс внезапно поднявшийся ветер, но Сонхва всё равно расслышал чётко.       — Хризантемы не врали, — тихо прошептал Сонхва, по-доброму улыбнувшись. — Всё-таки ты хороший парень, но тяжёлый груз вины на сердце не даёт жить нормально. Думаю, я смогу помочь. Новый и внезапный, но уже не такой большой, как раньше, порыв ветра, словно в подтверждение, слегка растрепал волосы обоих парней.       — О, ты со мной согласен? — спросил Сонхва, поднимая взгляд в небо. — Отлично! Тогда подсоби мне немного!       С этими словами он обогнул дерево и решительным шагом направился в сторону сидящего на корточках незнакомца. Под ногами хлюпала грязь. В почти полной тишине эти тихие звуки казались немыслимо громкими и тяжёлыми, будто шёл не человек, а великан.        Незнакомец отреагировал молниеносно.       — Кто здесь? — воскликнул он слегка дрожащим голосом, тут же обернувшись на звук. Мужчина выглядел грустно и растерянно, а в заплаканных глазах читался страх.       Сердце Сонхва сжалось от боли, которую он прочувствовал слишком явно от одного только взгляда на чужое лицо. Тяжело быть эмпатом.        — А, это ты, — облегчённо выдохнул незнакомец, горько усмехнувшись. Однако в следующее мгновение его руки сжались в кулаки, а голос наполнился раздражением и презрением: — Что ты тут забыл?! Следишь за мной, да?! Нравится смотреть на чужие страдания?! Небось думаешь, какой я жалкий?       — Я пришёл помочь, — тихо отозвался Сонхва, сделав ещё пару шагов навстречу.        Мужчина шагнул назад.       — Т-Ты чего удумал? Не приближайся ко мне, сумасшедший! — заикнулся незнакомец, запнувшись о массивную корягу и чудом удержав равновесие. — Ещё шаг — и я тебя ударю!       — Успокойтесь, — устало попросил Сонхва, вставая к мужчине почти вплотную, — и повернитесь ко мне спиной.       Незнакомец ожидаемо не послушался. Вместо этого он снова попытался сделать шаг назад, но не смог, из-за чего запаниковал ещё больше. Его взгляд стал испуганно блуждать по чужому лицу.       — Т-Ты что сделал? Почему я не могу пошевелиться?!       — Какой неугомонный… Стойте смирно и не болтайте, иначе не смогу помочь!       Сонхва обошёл мужчину, встал позади, потом закрыл ему глаза тёплыми и удивительно мягкими для флориста ладонями. Сердце незнакомца билось с огромной скоростью — Сонхва почувствовал это, когда плотнее прижался к его спине. Он был бы рад его успокоить, да только время на исходе — нельзя терять ни минуты. А потому он сделал глубокий вдох и начал нашёптывать заклинание на лишь ему одному известном языке.       В ту же секунду поднялся ветер, но он не пробирал до костей, наоборот, согревал и мягко играл с волосами обоих парней. Запахло свежими цветами, прямо как в лавке. С земли поднялись возложенные на могилу хризантемы и стали постепенно терять свои лепестки один за другим, а они, в свою очередь, начали кружиться в воздухе в хаотичном танце. Каждая могила зажглась ярким светом — вероятно, усопшие тоже решили помочь, за что Сонхва обязательно отблагодарит их позже. После такого сильного заклинания ему обязательно станет легче на сердце.       Завораживающее представление длилось недолго, и уже через несколько секунд свет потух. Приятный и родной для Сонхва аромат рассеялся, ветер успокоился, плавно опустив последний оставшийся в воздухе нежный лепесток хризантемы прямо на макушку незнакомца.       Наконец, Сонхва убрал руки с чужого лица и отстранился, возвращая мужчине контроль над телом.       — К вечеру будете как новенький, — заверил он, встречаясь с обескураженным взглядом напротив. — А теперь простите, но мне надо идти: не хотелось бы проснуться утром с простудой.       Сонхва лучезарно улыбнулся на прощанье, забрал оставленный у дерева голубой зонтик и, не дождавшись ответа, двинулся в обратный путь, насвистывая незамысловатую песенку себе под нос. А мужчина так и остался стоять у большой, старой коряги и привыкать к странному чувству лёгкости на сердце.

* * *

      Тот же дом, те же стены, но они уже не давили, как раньше, не погружали в тёмную и беспросветную тоску. Наоборот, всё казалось родным и уютным. Свободным. Даже портрет любимой девушки, который раньше вызывал грусть при одном лишь взгляде на него, не вызывал больше подобных чувств. Он чётко помнил всё, что пережил с любимым человеком за три года, но больше эти воспоминания не приносили боли.        Хонджун глубоко вздохнул. Неужели он и правда свободен?       Он молча прошёл на кухню и поставил чайник.        Но как? Почему он больше не чувствует боли, когда думает об умершей возлюбленной? Что произошло там, на кладбище? В конце концов, кто такой этот странный флорист? Много вопросов крутилось в голове, но одно было ясно точно: Хонджуну помогли, и теперь он в долгу.       Пока он задавался вопросами, электрический чайник вскипел и отключился с громким щелчком. Хонджун налил кипяток в кружку, кинул в него пакетик зелёного чая и прошёл в просторный зал. Там он уселся на мягкий, обтянутый замшей диван, вытянул ноги и почувствовал невероятное облегчение. Он сделал глубокий вдох, а после выдох. Наконец-то жизнь возобновила свой ход, перестав быть простым существованием. Хонджун почувствовал, будто пробудился от затяжного кошмара.       «А я его ещё педиком назвал, — вспомнил вдруг он и почувствовал резкий укол совести. — Некрасиво получилось, надо бы извиниться». 

* * *

      Утром следующего дня Хонджун проснулся непривычно бодрым и даже весёлым, каким не был уже несколько лет. Встав с кровати, он первым делом оповестил своего секретаря о том, что в офис приедет не раньше обеда, чтобы та перенесла совещание на более позднее время. Наскоро закончив утренние процедуры, позавтракав и переодевшись во вчерашний костюм, Хонджун отправился воплощать план по возвращению долга флористу.       Уже на полпути к лавке он вспомнил вчерашние слова парня о страхе заболеть, поэтому завернул в аптеку и купил травяные пастилки от простуды.       Погода на улице стояла солнечная, с крыш то и дело срывались крупные капли. На разный манер пели птицы, приветствуя весну, которая пришла как по расписанию, в первый же день марта.       На душе у Хонджуна царили легкость и радость, с лица не сходила глупая полуулыбка.       Однако счастье длилось недолго: оно разрушилось, стоило Хонджуну подойти к цветочной лавке. Точнее, к месту, где она стояла ещё вчера. Дверь, которая вела в помещение, была наглухо заколочена досками, а внутри царил полнейший беспорядок: холодильник, где раньше стояли свежие цветы всех цветов и размеров, разбился, а осколки валялись на полу; столики с сухоцветами также разрушены, картины на стенах больше не висели, свет не горел.       — Как же так? — обречённо выдохнул Хонджун. — Ещё же вчера всё было нормально…       Он аккуратно прикоснулся к пыльной ручке двери. И всё же что-то тут явно не так: не могла лавка прийти в запустение за одну ночь.       — О! Это вы! — послышался вдруг из-за спины знакомый бархатистый голос. — Вам уже легче?       Хонджун обернулся и увидел перед собой заспанного и слегка лохматого флориста всё с той же одухотворённой улыбкой на лице.       — Да, — получилось отчего-то не с первого раза, поэтому Хонджуну пришлось немного откашляться. — Намного, спасибо. И… я хотел извиниться и поблагодарить за вчерашнее.       Он смущённо отвёл взгляд и протянул флористу небольшой полиэтиленовый пакет с травяными пастилками.       — Это вам. Кажется, вы что-то говорили о простуде вчера.       Флорист замер, моргнул пару раз и вдруг ни с того ни с сего громко и заливисто рассмеялся.       — Вы чего? — удивлённо протянул Хонджун, тоже зачем-то начав улыбаться.       Отсмеявшись, парень ответил:       — Такие, как я, могут вылечить себя нехитрыми заклинаниями, но раз уж вы искренне обо мне позаботились, я приму ваш подарок, спасибо.       С этими словами флорист забрал из рук Хонджуна пакет, ненарочно соприкоснувшись с ним мягкими подушечками пальцев, и благодарно улыбнулся.       Хонджун кивнул головой, но уходить не спешил, поэтому флорист решил уточнить:        — Что-то ещё? Букет сделать?       — Да, то есть нет. Вы мне очень помогли, так что я бы хотел как-то отблагодарить. Возможно вас устроит материальное вознаграждение? Или…       Но флорист не дал Хонджуну закончить, ответив с мягкой улыбкой:       — Всё нормально. Ваши положительные эмоции — лучшая награда для меня.       — Нет, я так не могу, — запротестовал Хонджун, покачав головой. Он был полон решимости. — Позвольте мне сделать для вас ещё что-нибудь, иначе меня загрызёт совесть.       Тот тихо хохотнул, подошёл вплотную к Хонджуну, после чего слегка наклонился, опаляя щёку своим горячим дыханием, и оставил на ней нежный, как шёлк, поцелуй.       — Теперь ваш долг аннулирован.       С этими словами парень задорно подмигнул впавшему в ступор и глупо смотрящему на него Хонджуну, плавно обошёл его и направился в сторону лавки, которая по мановению изящной ладони вновь стала прежней.