1928

Сознание возвращалось медленно, как первые лучи солнца после долгой ночи. Сначала - лишь смутное ощущение тепла на кончиках пальцев. Потом - тихий звук дыхания где-то совсем рядом. И наконец, когда веки дрогнули и поднялись, перед глазами возникло его лицо. Ибо спал, склонившись на стул у кровати. Его обычно аккуратные волосы растрепались, длинные ресницы отбрасывали тени на осунувшиеся щеки. Одной рукой он по-прежнему крепко держал Чжаня, словно боясь, что тот исчезнет, если отпустит хоть на мгновение. "Он здесь. Всю ночь..." Чжань попытался пошевелиться — тело ответило резкой болью. "Ибо..." - голос Чжаня звучал хрипло, чужим даже для его собственных ушей. Но этого шепота оказалось достаточно. Ибо вздрогнул всем телом, словно его ударили током. Глаза распахнулись мгновенно, в них мелькнули страх, надежда, безмерное облегчение - целая буря чувств, прежде чем он сумел собраться. "Ты... ты..." - его пальцы дрожали, когда он осторожно, с благоговением прикоснулся к щеке Чжаня, словно проверяя, не мираж ли перед ним. "Боже, ты очнулся..." Чжань попытался улыбнуться, но тут же поморщился от боли. Ибо мгновенно преобразился - его движения стали точными, уверенными: "Не двигайся. Сейчас позову врача. Нужно проверить..." Чжань медленно, преодолевая головокружение, повернул ладонь и слабо сжал пальцы Ибо в ответ. Ибо наклонился, его лоб коснулся их соединенных рук. "Я так боялся..." - прошептал он так тихо, что Чжань едва расслышал. В этот момент дверь палаты открылась, впуская яркий свет коридора и фигуру врача. Но прежде чем обратиться к нему, Ибо успел поднять голову, и в его глазах Чжань прочитал все то, что они оба пока не решались произнести вслух. Этот молчаливый диалог продолжался, даже когда врач начал осмотр - их взгляды встречались через комнату, передавая то, что нельзя было сказать при посторонних. В этом взгляде была и тревога, и нежность, и обещание - обещание того разговора, который обязательно состоится, когда они останутся наедине. А пока Ибо стоял у стены, сжимая в руках шарф Чжаня, и следил за каждым движением врача, каждым вздохом пациента, каждым биением того сердца, которое стало для него дороже собственного. В своей голове он уже давно решил, Чжаню нужно на время уехать домой, там он будет в безопасности… Врач рассказал о положительной динамике и покинул палату. — Ты должен уехать, — вдруг сказал Ибо, серьёзный, почти жёсткий. — Домой. Пока всё не закончится. Чжань нахмурился: — Нет. Я... — Ты бесполезен в таком состоянии, — Ибо говорил тихо, но твёрдо. — А если они попытаются снова... Они переглянулись. Чжань хотел спорить, но тело предательски ныло, а голова кружилась даже от попытки сесть. — Ладно, — он сдался. — Но ненадолго. Ибо кивнул, и в его глазах читалось облегчение. Центральный банк, обычно такой упорядоченный и безмолвный, напоминал растревоженный улей. По мраморным коридорам сновали чиновники в синих форменных халатах с медными пуговицами — члены комиссии по надзору. Их кожаные портфели, отполированные до блеска, хлопали, как крылья встревоженных птиц, когда они переходили из кабинета в кабинет.  Ибо пробирался сквозь эту суматоху, ловя на себе любопытные и подозрительные взгляды. В воздухе витал запах чернил, пота и чего-то тревожного — того самого ощущения, которое бывает перед грозой.  Кабинет Шэнь Ту Наня был заперт. Ибо постучал три раза — их условный знак.  — Войдите.  Голос за дверью звучал устало, но собранно.  Шэнь Ту Нань сидел за своим массивным черным столом, но теперь на его обычно безупречно организованном рабочем месте царил хаос — стопки бумаг, раскрытые папки, перевернутые чернильницы. Сам управляющий выглядел так, будто не спал несколько суток — глаза покраснели, а тонкие пальцы, обычно такие спокойные, нервно постукивали по дереву.  — Они проверяют все, — сказал он, не глядя на Ибо. — Каждый документ за последние три года. Каждую копейку.  Ибо осторожно закрыл дверь.  — Кто их вызвал?  Шэнь Ту Нань наконец поднял глаза. В них читалась ярость, но не та холодная, расчетливая, к которой привык Ибо, а горячая, почти животная.  — Анонимный донос. — Он швырнул на стол листок рисовой бумаги. — Утверждают, что мы скрываем финансовые нарушения. Что у нас "творческий учет".  Ибо взял бумагу. Текст был написан аккуратным каллиграфическим почерком, слишком аккуратным — явно профессиональная работа.  — Ли Сан Хо?  Шэнь Ту Нань резко встал и подошел к окну. Его отражение в стекле выглядело призрачным.  — Нет. — Голос его звучал твердо. — Ли Сан Хо работает на меня десять лет. Он проверял все мои документы, сопровождал каждую сделку. Если бы он хотел предать, у него были сотни возможностей.  Он повернулся, и теперь в его глазах читалось что-то еще — не просто гнев, но и... разочарование?  — Ты слишком быстро судишь людей, Ибо.  За дверью раздались шаги, голоса. Кто-то громко потребовал ключи от архивов.  Шэнь Ту Нань понизил голос:  — Документы?  Ибо сжал губы.  — Архив чист. Все, что касается подставных счетов — исчезло.  На лице управляющего промелькнуло что-то, что Ибо не смог прочитать.  — Это... невозможно. — Шэнь Ту Нань медленно опустился в кресло. — Только три человека имели доступ. Я. Ты. И...  Он не договорил, но они оба поняли.  За окном сгущались сумерки. Где-то в городе, в своем роскошном доме за высокими стенами, Су Ши Янь, вероятно, уже праздновал победу.  Но игра только начиналась. Комиссия покинула банк только с наступлением темноты. Последний чиновник, толстый мужчина с маслянистым взглядом, бросил на прощание: "Мы еще вернемся, господин Шэнь. Проверка не закончена." Когда тяжелые дубовые двери наконец закрылись за ними, в банке воцарилась неестественная тишина. Даже часы в главном зале, обычно гулко отбивавшие каждый час, казалось, замерли. Шэнь Ту Нань стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как кареты увозят комиссию. Его пальцы нервно перебирали нефритовые четки - подарок покойного отца. "Они знали точно, где искать," - наконец произнес он, не оборачиваясь. - "Проверили именно те счета, именно те даты. Это не слепая проверка." Ибо молча кивнул. Он сидел за столом, перед ним лежала карта банковских операций за последний месяц. Красными чернилами он помечал подозрительные транзакции. "Ли Сан Хо исчез сразу после нападения на Чжаня," - продолжал Шэнь Ту Нань. - "Но я не хочу верить..." "Есть один способ проверить," - осторожно предложил Ибо. - "В архиве остались журналы посещений. Если мы..." Шэнь Ту Нань резко повернулся. Его лицо в свете масляной лампы выглядело изможденным, но глаза горели холодным огнем. "Нет. Мы не будем бегать за призраками." Он сделал паузу. "Су Ши Янь сделал первый ход. Теперь наша очередь." Он подошел к сейфу, скрытому за портретом первого управляющего банком, и повернул сложную комбинацию. Металлическая дверь открылась с тихим щелчком. "Официальные документы могли исчезнуть," - сказал Шэнь Ту Нань, доставая тонкую папку. - "Но у меня есть... копии." Ибо замер. На обложке папки золотом были вытиснены иероглифы: "Конфиденциально. Только для внутреннего пользования." "Я всегда делал копии важных документов," - продолжил управляющий. - "Привычка, оставшаяся со времен восстания ихэтуаней." Его губы искривились в подобии улыбки. "Су Ши Янь недооценил старую лису." Он положил папку перед Ибо. "Здесь все. Подставные счета. Фиктивные контракты. Даже записи телефонных переговоров." Его голос стал жестким. "Но этого недостаточно. Нам нужен свидетель. Тот, кто видел все изнутри." "Ли Сан Хо," - тихо сказал Ибо. Шэнь Ту Нань кивнул. "Найди его. Но будь осторожен. Если Су Ши Янь узнает, что у нас есть эти документы..." Он не договорил, но взгляд на окровавленный платок Чжаня, лежащий на столе, говорил сам за себя. "А комиссия?" "Пусть проверяют," - Шэнь Ту Нань снова подошел к окну. На улице зажигались первые фонари. - "Пусть думают, что мы побеждены. А тем временем..." Он повернулся, и в его глазах Ибо увидел ту самую стальную решимость, которая, вероятно, позволила этому человеку подняться из грязи к вершинам власти. "...тем временем мы подготовим ловушку. И когда Су Ши Янь шагнет в нее..." На столе масляная лампа вспыхнула ярче, отбрасывая гигантские тени на стены. На мгновение показалось, что тень Шэнь Ту Наня превратилась в очертания хищной птицы, готовящейся к броску. "...мы захлопнем клетку."