1928

Туман еще не рассеялся, когда они вошли в Пекин через старые торговые ворота, смешавшись с толпой возчиков и крестьян, везущих товар на рынок. Ибо держал голову низко, но глаза его беспокойно скользили по сторонам — слишком много полицейских на улицах, слишком много глаз. Чжань шел рядом, его пальцы время от времени непроизвольно касались скрытого под плащом револьвера. Он знал этот город как свои пять пальцев, но сейчас каждый закоулок казался потенциальной засадой. — Нам нужно укрытие, — прошептал Шэнь Ту Нань, поправляя шляпу, чтобы скрыть лицо. — Прямо сейчас Су Ши Янь уже отдал приказ обыскать каждый дом, связанный с нами. Мао Линь, закутанная в простой крестьянский платок, кивнула в сторону узкого переулка: — Я знаю одно место. Старая типография у храма Лунцюань. Там печатают подпольные листовки — хозяин мне должен пару услуг. Они двинулись по грязным, петляющим улочкам, где тени домов сливались в сплошную темноту. В воздухе витал запах жареного масла, навоза и чего-то прогорклого — обычный утренний коктейль бедных кварталов. Внезапно Чжань схватил Ибо за руку и резко прижал к стене. Из-за угла вышли двое в длинных черных пальто — не полицейские, но и не простые горожане. Один из них что-то показывал другому на листке бумаги. — Это его люди, — прошептал Чжань. — Они уже разыскивают нас по описанию. Ибо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно потянулся к ножу за поясом, но Шэнь Ту Нань остановил его едва заметным жестом. — Не здесь. Они замерли, слившись с тенью, пока люди Су Ши Яня не скрылись за поворотом. — Близко, — выдохнула Мао Линь. — Слишком, — пробормотал Ибо. Типография оказалась крошечной лавчонкой с выцветшей вывеской. Хозяин, сутулый старик с глазами, как у старой совы, сначала хотел захлопнуть дверь, но, узнав Мао Линь, нехотя впустил их внутрь. — Здесь вас не найдут, но только до заката, — проворчал он, запирая тяжелый засов. — После темноты у меня свои дела. Внутри пахло свинцом и краской. На столах грудами лежали свежие листовки — какие-то революционные лозунги, смешанные с рекламой патентованных лекарств. Шэнь Ту Нань развернул кожаную папку и выложил на стол документы. — Этого хватит, чтобы сокрушить его, — сказал он, проводя пальцем по печатям и подписям. — Но если мы просто отнесем это в полицию, бумаги «потеряются» к вечеру. — Тогда мы не дадим им шанса, — Мао Линь достала из-под одежды блокнот. — Я напишу статью. И мы напечатаем ее здесь. Не одну копию — сотни. Чтобы каждый в Пекине узнал правду до того, как Су Ши Янь успеет заткнуть нам рты. Чжань и Ибо переглянулись. — Это риск, — сказал Ибо. — Больший, чем сидеть сложа руки? — Чжань усмехнулся. Снаружи донесся крик торговца лапшой. Где-то вдали завыла сирена. Типографский станок стучал, как торопливое сердце, выплевывая лист за листом с еще пахнущими краской заголовками: "КОРРУПЦИОННЫЙ СКАНДАЛ В КОММЕРЧЕСКОМ БАНКЕ: ДОКУМЕНТЫ, КОТОРЫЕ СКРЫВАЛ СУ ШИ ЯНЬ" Мао Линь, смахивая со лба пот, правила последние строки. Ее пальцы оставили черные следы на листах бумаги. — Еще пятьдесят экземпляров, и мы сможем начать распространение, — сказала она, поправляя очки. Ибо стоял у окна, прикрытого рваной занавеской, и наблюдал за улицей. Его плечи были напряжены. — Они уже обыскивают соседние кварталы. Через час доберутся и сюда. Шэнь Ту Нань, сняв пиджак и закатав рукава, аккуратно складывал готовые листовки в стопки. — Нам нужны распространители. Люди, которым можно доверять. — У меня есть список, — Мао Линь достала из кармана смятый листок. — Студенты, бывшие коллеги, даже несколько уличных торговцев. Они разнесут это по всему городу до рассвета. Чжань, сидя на краю стола с револьвером на коленях, вдруг усмехнулся: — Представляю лицо Су Ши Яня, когда он увидит свою фотографию на первой полосе с пометкой «Преступник». Старик-типограф, не отрываясь от станка, хрипло пробормотал: — Вам бы поскорее уносить ноги. Через час здесь будет небезопасно. Мао Линь кивнула и, взяв первую пачку листовок, сунула их в холщовую сумку. — Я начну с университетского квартала. Там больше всего глаз и ртов — новость разлетится мгновенно. — Я пойду с тобой, — сказал Чжань, вставая. — Нет. — Она резко оборвала его. — Тебя знают в лицо. Если тебя поймают... — Если меня поймают, у нас есть план Б, — он показал на револьвер. Шэнь Ту Нань поднял глаза: — А документы? — Оригиналы останутся здесь, — сказал старик, хлопая по потайному ящику под станком. — Копий достаточно, чтобы начать переполох. Мао Линь надела потрепанную куртку поверх платья и завязала волосы в тугой узел. — Тогда пошли. До рассвета весь Пекин должен знать правду. Они выскользнули в заднюю дверь, растворяясь в узких переулках, пока первый экземпляр газеты с разоблачением Су Ши Яня уже лежал в сумке курьера, спешащего в центр города. Газетная бомба была запущена. Осталось только ждать взрыва. Предрассветный туман окутывал Пекин молочной пеленой, когда первые экземпляры газеты начали свое опасное путешествие по городу. В переулке за чайной "Золотой феникс" Ибо резко прижался к шершавой кирпичной стене, его ладонь плотно закрыла рот Мао Линь. Всего в нескольких шагах прошла пара полицейских, их фонари выхватывали из темноты куски мостовой, а тяжелые сапоги гулко стучали по камням. "Тссс..." - они замерли, слившись с тенью, пока шаги не затихли вдали. Мао Линь выдохнула, когда Ибо наконец отпустил ее. "Твои люди... они справятся?" - спросил Ибо с недоверием. Она кивнула, поправляя очки. "Лучшие курьеры в городе. К рассвету новость будет на каждом углу". В ее голосе звучала уверенность, но пальцы, сжимающие пачку листовок, слегка дрожали. Тем временем в трех кварталах отсюда Чжань ловко перемахнул через узкий промежуток между крышами, его плащ развевался как черное знамя. Шэнь Ту Нань последовал за ним менее грациозно - старые кости уже не те, что в молодости. "Тише!" - Чжань резко опустился на черепицу, прижав дядю к крыше. Внизу, в переулке, мелькнул желтый свет фонаря. Голоса людей Су Ши Яня доносились снизу: "Проверить каждый дом! Особенно типографии!" Когда опасность миновала, Шэнь Ту Нань указал на освещенное окно в богатом квартале. "Дом судьи Ли. Если мы доставим ему оригиналы документов..." "Слишком опасно," - прервал его Чжань, сжимая рукоять револьвера. "Его дом наверняка под наблюдением. Сейчас они везде." В его глазах отражались отблески далеких фонарей, как звезды в черной воде. В центре города в этот момент раздался первый крик газетчика, резкий и пронзительный, как петушиный крик перед рассветом: "Сенсационное разоблачение! Читайте правду о Коммерческом банке!" Голос эхом разнесся по спящим улицам.

Особняк Су Ши Яня вспыхнул светом посреди ночи. Хозяин дома, разбуженный перепуганным слугой, стоял посреди кабинета в шелковом халате, сжимая в дрожащих пальцах помятый экземпляр газеты. Бумага хрустела под его пальцами, как осенние листья. "КТО-НИБУДЬ ОБЪЯСНИТ, КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?!" - его голос сорвался на хрип, срываясь на высокой ноте. На столе опрокинулась чашка с дорогим фарфором, оставляя кроваво-красный след от пуэра на белоснежной скатерти. Секретарь, бледный как мел, теребил края своего сюртука. "Господин, уже отданы приказы изъять весь тираж, арестовать печатников..." "СЛИШКОМ ПОЗДНО!" - Су Ши Янь швырнул вазу династии Мин в стену, где она разлетелась на тысячу сине-белых осколков. Он тяжело дышал, чувствуя, как по его лицу струится пот. "Я буквально чувствую, как по городу ползут слухи. Как зараза!" Он резко развернулся к охранникам, застывшим у дверей. "Найдите их. ВСЕХ. Я хочу голову Шэнь Ту Наня на серебряном блюде к моему завтраку!" Последние слова превратились в бессильный вопль. На рынке Дунъаньмэнь, где первые торговцы только начинали расставлять свои товары, уличный продавец сунул аккуратно сложенную листовку покупателю вместе со связкой редьки. "Прочитайте, почтенный господин," - прошептал он, озираясь по сторонам. "Важные новости." В чайной "Три мудреца", где ночные посетители еще не разошлись по домам, студенты передавали из рук в руки потрепанный экземпляр газеты. Их глаза расширялись по мере чтения, а пальцы непроизвольно сжимали чашки с остывшим чаем. Старая прачка Син, развешивая белье во дворике за своей лавчонкой, прикрепила листовку булавкой к веревке. "Пусть все видят," - пробормотала она, оглядываясь на спящих внуков за бумажной ширмой. А по всему Пекину в это время начали хлопать двери. Полицейские и люди Су Ши Яня врывались в дома, хватали распространителей, но газеты продолжали появляться, как грибы после дождя - в новых кварталах, на новых улицах, в новых руках.

Ибо наблюдал этот хаос с чердака заброшенного склада, где они устроили временное убежище. Через разбитое слуховое окно было видно, как внизу мелькают фонари и силуэты с винтовками. Его пальцы сжимали рукоять ножа так крепко, что суставы побелели. "Он сейчас в ярости," - тихо сказал Ибо, не отрывая глаз от улицы. "Сейчас будет опаснее, чем когда-либо." Мао Линь, сидя в углу на ящике с гвоздями, дописывала заметку для следующего выпуска. Чернильница стояла у нее на колене, а лист бумаги дрожал в такт ее быстрым движениям. Она подняла глаза, и свет фонаря отразился в ее очках, скрывая выражение. "Именно поэтому мы должны ударить сейчас," - ее голос звучал спокойно, но в нем слышалась стальная решимость. "Пока он не опомнился. Пока страх не заставил его спрятать все концы в воду." Старый храм Конфуция на окраине Пекина стоял в запустении. Шэнь Ту Нань осторожно ступал по рассыпающимся ступеням, его тень ложилась на потрескавшиеся фрески с изображением мудрецов. Здесь, среди облупившейся позолоты и паутины, он договорился о встрече с генералом Ли. — Ты рискуешь, — прошептал Чжань, идя следом. — Если это ловушка... — Тогда нам уже ничто не поможет, — Шэнь Ту Нань поправил галстук, будто готовился к светскому приему, а не к переговорам, от которых зависела их жизнь. В глубине храма, у подножия разбитой статуи, стоял генерал Ли. Его мундир был безупречен, но лицо выдавало усталость — глубокие морщины, мешки под глазами. Он держал в руках экземпляр газеты. — Ты понимаешь, на что подписываешься? — спросил он, не здороваясь. — Су Ши Янь имеет связи даже в военном министерстве. Шэнь Ту Нань молча достал из внутреннего кармана папку с оригиналами документов. — А это имеет связи с правдой. Генерал взял папку, медленно листая страницы. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы слегка дрожали. — Даже если я поверю тебе... что ты хочешь взамен? — Только одно, — Шэнь Ту Нань сделал шаг вперед. — Солдат для законного ареста. Чтобы все видели, что это не расправа, а правосудие. Тишина повисла в воздухе, густая, как храмовая пыль. Где-то за окном кричала ворона. — Если я ошибусь, моя карьера закончится, — наконец сказал генерал. — Если ты не сделаешь этого, твоя совесть закончится раньше, — тико ответил Чжань. Генерал Ли закрыл папку. В его глазах что-то дрогнуло. — Ждите сигнала. Когда ударит колокол на башне Дружбы — значит, я дал приказ. Он развернулся и зашагал к выходу, его сапоги гулко стучали по каменному полу. Чжань выдохнул. — Ты веришь, что он выполнит обещание? Шэнь Ту Нань смотрел всему генералу, пока его фигура не растворилась в утреннем тумане. — Нет. Но у нас больше нет выбора. Они вышли из храма с тяжелым сердцем. Где-то в городе уже начинался новый день — обычные люди шли на работу, торговцы раскладывали товар, дети бежали в школу. Они не знали, что в этот момент решалась судьба Пекина.