1928

Три часа ночи. В переулке за зданием Коммерческого банка было тихо, если не считать шороха крыс в сточной канаве. Ибо прижался спиной к холодной кирпичной стене, его пальцы нервно постукивали по рукояти ножа. — Где сигнал? — прошептал он, глядя на темную башню вдалеке. Чжань, стоявший рядом, молча покачал головой. Они уже пятый час ждали условного звона колокола. Внезапно где-то впереди хлопнула дверь. Группа людей в черном вышла из бокового входа банка, торопливо грузя ящики в поджидающую повозку. — Это он, — резко выдохнул Шэнь Ту Нань. — Су Ши Янь бежит. Ибо прищурился. В свете тусклого фонаря он разглядел знакомую высокую фигуру — Су Ши Янь, закутанный в дорогую шубу, торопливо оглядывался по сторонам, прежде чем сесть в экипаж. — Генерал нас предал. Колокола не будет, — прошептал Чжань, уже доставая револьвер. Мао Линь схватила его за руку: — Если мы начнем стрелять первыми, все будет выглядеть как нападение. Нам нужны свидетели! Но было уже поздно. Су Ши Янь заметил движение в переулке. Его глаза расширились, он что-то крикнул охранникам, и те моментально обнажили оружие. Первый выстрел прозвучал неожиданно — не из их группы. Пуля ударила в стену над головой Су Ши Яня, осыпав его известкой. — Это не наши! — успел крикнуть Ибо, прежде чем переулок взорвался пальбой. Из соседних домов высыпали солдаты в полной боевой выкладке. На их мундирах блестели кокарды гарнизона генерала Лю. — ВСЕМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ОТ ИМЕНИ ЗАКОНА! Колокол на башне Дружбы наконец загудел, его звук разнесся по спящему городу, перекрывая даже выстрелы. Су Ши Янь застыл с пистолетом в руке, его глаза метались между солдатами и группой Шэнь Ту Наня. — Это... ловушка, — прошептал он. — Нет, — шагнул вперед Шэнь Ту Нань. — Это правосудие. В этот момент первые лучи солнца осветили переулок. Су Ши Янь выглядел вдруг постаревшим, его дорогая шуба висела как театральный костюм на сломанном манекене. Он медленно опустил пистолет. — Вы думаете, это конец? — его голос звучал странно спокойно. — Таких, как я, в этом городе сотни. Солдаты уже смыкали кольцо. Где-то вдалеке завыли сирены. Рассветный рейд завершился. --- Рассвет окрашивал Пекин в золотые тона, когда солдаты ворвались в особняк Ли Ло. Она стояла у окна в шелковом халате, наблюдая, как город пробуждается после ночной бури. — Вы арестованы по обвинению в соучастии, — брякнул молодой лейтенант, краснея при виде женщины в ночной сорочке. Ли Ло даже не повернула головы. В зеркале отражалось ее безупречное лицо — ни тени страха, только легкое раздражение, будто ее отвлекли от важного дела. — Какая невоспитанность, — она потянулась за шелковым халатом. — Хотя чего еще ждать от деревенщины в мундире? Солдаты переглянулись. Один из них нерешительно шагнул вперед с наручниками. — Госпожа, прошу вас... — О, не корчите из себя джентльмена, — Ли Ло наконец обернулась, запахивая халат. Ее глаза скользнули по лицам солдат, останавливаясь на последнем вошедшем — Чжане, стоявшем в дверях. На мгновение в комнате повисла тишина. — Ну что, — ее губы дрогнули в подобии улыбки. — Доволен своей местью? Чжань молчал. В его памяти всплыли детские воспоминания — совместные уроки, ее смех в саду, неловкий поцелуй под вишней в шестнадцать лет. Но теперь эти образы казались чужими, как страницы из давно прочитанной книги. — Это не личное, — наконец сказал он. — Просто правда восторжествовала. Ли Ло усмехнулась, поставив чашку с нежным звоном. — Правда? — Она сделала шаг вперед, и солдаты невольно отступили. — Ты променял семью, все... на него. На этого деревенского выскочку. — Да. И это лучшее решение в моей жизни. Ли Ло замерла. В ее глазах — плескалась ярость. Ее увели, Чжань вышел на террасу. Ибо уже ждал его, прислонившись к мраморным перилам. — Все закончилось? — спросил он, протягивая руку. Чжань взял его ладонь в свои, ощущая тепло и шероховатость от работы в типографии. — Нет, — улыбнулся он. — Только начинается. Внизу на площади собирались люди. Газетчики кричали о падении коррупционной сети. Где-то играла гармонь. А они стояли вдвоем, сцепленные пальцами, глядя, как новый день разливается по городу — чистый, яркий, полный надежд.