Береги(сь) меня

***

      Госпожа стоит перед зеркалом и любуется своим сегодняшним образом, он был особенно прекрасным. Она была роскошна, в прочем, как и всегда: платье из глубокого, изумрудно-зеленого шелка, расшитое золотыми узорами, которые были отчётливо видны под лучами солнечного света, дорогие украшения, любимое серебряное кольцо с изумрудом по середине, а итогом сие образа была диадема на её медно-рыжих волосах. Девушка повернула голову в сторону двери, когда услышала чьи-то знакомые шаги. — Госпожа, пора идти. — Зашёл в покои Сюмбюль-ага с широкой улыбкой. — Повелитель вас ожидает.       Султанша сделала глубокий вдох и направилась в покои падишаха.       Прошел год с их разлуки. Раньше бы Хюррем буквально бежала в покои повелителя, летела на крыльях любви и трепета от долгожданной встречи. Но сейчас, все было иначе. Дорога в покои султана была равносильна пути на пытку за самый тяжкий грех, встреча не была долгожданной и трепетной, наоборот, она испытывала ужас только от одного представления, что сейчас её может ожидать в этих покоях, какую издевку придумает всемогущий султан на этот раз, как ещё решит поиграть со своей рабыней. По телу начали проходить мурашки и было непонятно, от лёгкого осеннего ветра ли это, или от страха.       Подол её платья шелестел в такт шагам и растворялся в тишине дворца, пока в этой тишине, она не услышала какой-то звук. Он был тихим, сдавленным и сдержанным, но отчётливым. Госпожа остановилась и посмотрела в сторону, откуда и услышала этот звук. Там, в темноте возле стены она увидела сжавшуюся фигуру. Девушка в простом сером платье сидела на корточках, прижавшись спиной к холодному камню. Её лицо было мокрое от слез, а руки, сжатые в кулаки были у рта, словно сдерживая всхлипы.       Хюррем замедленным шагом направилась в сторону девушки. Она не чувствовала ни гнева, за то что та просто сидит и прохлаждается, ни злости за эмоции, в её душе было лишь сострадание и сочувствие, что током пробежались по всему телу и добрались до самого сердца. Когда она подошла она опустила на рабыню свой взгляд, он был не оценивающий и пронзительный, как это было обычно, а совершенно другой, спокойный и мягкий. — Почему ты плачешь?       Её голос эхом отразился по каменным стенам помещения. Девушка подняла мокрые от слез глаза на султаншу. В её взгляде читалось недопонимание и недоумение, и Хюррем быстро поняла, в чем же может быть причина. — Ты понимаешь турецкий? — Спросила госпожа. — Помогите мне. — Вымолвила девушка сквозь слезы. — Мне страшно, меня силой привезли сюда…       Слова девушки были будто размыты, от слез и неточной речи на пока незнакомом для неё языке. — Этот дом такой огромный… Я не понимаю, что мне нужно делать… — Девушка сглотнула ком в горле, и слова стали более менее понятны.       Хюррем наклонила голову и её взгляд стал более пристальным и проникающим. — Не плачь и ничего не бойся. — Сказала Хюррем твердым тоном. — Этот дворец не любит страх, если ты будешь его показывать — тебе будет очень трудно в нем жить. Встань. — Велела госпожа.       Девушка быстро встала перед султаншей. Хюррем взяла рабыню за край подбородка и приподняла голову. — Всегда смотри страху в глаза, показывай свою уверенность. Тебе нужно выучиться слушать, видеть, понимать… — Произнесла Хюррем. — Не бойся неизвестного, бойся собственной слепоты.       С конца коридора послышался чей то крик и стремительные шаги в их сторону. Девушка дрогнула, словно хотела побежать, но не стала. — Гюльбахар! Ты что тут делаешь?! — К ней подбежала Дайе Хатун и схватила за локоть. — Я же сказала ложиться спать! Ты не должна была покидать спальню ни на шаг!       Девушка молча опустила стыдливый взгляд в пол на мраморные узоры. — И вообще, перед тобой сама Хюррем Султан! Немедленно поклонись ей. — Строго сказала хатун.       Рабыня сделала так, как ей сказали, и направилась обратно в сторону спальни. — Простите госпожа. — Сказала Дайе Хатун уже более тихим тоном. — Привезли новых рабынь, не можем уследить за ними.       Хюррем направилась дальше по коридору. Её походка была все той же уверенной, что и раньше, и даже минута сострадания и милоси, что она оказала девушке, никак не повлияли на её властный вид.       Уверенность пропала как только она переступила порог покоев повелителя. Двери с грохотом захлопнулись и наступила тишина. Воздух был тяжёлым от дыма благовоний и страха, что лишал девушку власти в этих стенах. Как странно, лишь несколько минут назад она говорила девушке, что нужно смотреть в глаза страху, а сейчас сама вся трясется.       Сулейман стоял возле ларца с вином и наливал красную жидкость в свой бокал. Лишь после того как он сделал пару больших глотков его голос прервал тишину. — Подойди. — Сказал он твердым голосом. Хюррем подошла к нему, стараясь не смотреть в глаза. — Выпей, Хюррем, за мое здоровье. — Приказал он и протянул любимой бокал.       Девушка взяла в руки бокал, пальцы слегка дрогнули, и сделала небольшой глоток, который слегла обжег горло. Её взгляд все-таки встретился с его глазами, и отвести его она уже не смогла. — Хюррем… — Он поднял руку и начал аккуратно проводить пальцами по её волосам, перебирая пряди. — Ты меня любишь? — Конечно люблю, повелитель. — Сказала она, все так же не прерывая взгляд. — Я люблю вас и всегда буду верна вам. — Лжешь. — Это слово вырвалось из его уст словно шик змеи.       Рука рывком и с жестокостью схватила Хюррем за все её рыжие пряди. Украшение с её головы тут же упало на пол, бокал из её рук выпал и вино кровавым пятном растеклось по ковру, а сама Хюррем пошатнулась, но не упала, потому что султан крепко держал её за волосы. — Любишь? — Повторил он свой вопрос, только уже в другой интонации. — Люблю, повелитель. — Сказала Хюррем. — Врешь! Нагло врешь мне в лицо.       Он толкнул её. Хюррем упала на пол, волосы рассыпались по её лицу, а платье сползло, обножив плечо. — Встань, рабыня! — Прошипел он и схватив её за руку притянул к себе. — Верна ли ты мне? Отвечай! — Верна, повелитель. — Повторила Хюррем несколько раз, тихим голосом. — Тогда почему твои глаза бегают, как у пойманной дичи? — Всвирипел он. — А может ты притворяешься? — Он дал ей пощечину, от которой она еле удержалась. — Это все — маска. На самом же деле ты ненавидишь меня, мой дворец, мои земли. Ты видимо забыла, что я поднял тебя из грязи. — Повелитель, это не так! Я правда вас люблю. — Пыталась сказать что-либо Хюррем. — Ах любишь. — Усмехнулся султан. — Тогда докажи мне это.       Он вновь схватил её, Хюррем думала, что сейчас он её вновь толкнет, но нет. Он кинул её на кровать словно тряпку и начал быстро снимать платье, срывая пуговицы, и прорывая шелк.