Береги(сь) меня

***

      Хюррем открыла слипшиеся от вчеравших слез глаза. Она спала мало, по ощущениям лишь пару часов. Все тело ныло и болело от вчерашних сяников и ссадин, низ живота истошно ныл и внутри все разрывалось от адской боли. Первым кого она увидела была причина этого состояния — Сулейман. Он сидел за рабочим столом и занимался какими-то бумагами. Когда повелитель словно почувствовал, что его игрушка проснулась, он резко повернулся. У Хюррем пробежал холод по спине от этого взгляда, было предчувствие, что сейчас ей ко всем этим ранам добавят ещё. — Можешь идти к себе, Хюррем. — Сказал он холодным тоном и отвёл взгляд.       На краю постели уже лежала новая одежда. Хюррем быстро надела на себя белье и платье, и даже не удостоверившись, что шелк нигде не загнулся, был ли ровным везде, она вылетела из покоев.       Быстрым шагом она дошла до своей комнаты, выгнала всех служанок, заперла дверь и легла на постель, с облегчением выдохнув. Наконец-то она была в том месте, где её никто не тронет, никто не ударит и не износилует. Она знала, что это не последняя ночь, что у неё таких ночей ещё будет много, но эта, по ощущениям, была самая ужасная и жёсткая, и раны на теле об этом бесспорно напоминали. «Нет. — Сказала твердо Хюррем про себя. — Так больше не может продолжаться.»       Она была бесспорно права, так не должно было продолжаться, так вообще никогда не должно было быть. Сама она поговорить с повелителем не могла, он сразу приходил в ярость и гнев, оставалось лишь попросить помощи у других. Но у кого же? Подруг которые могли бы на это как-то повлиять у нее не было. Хатидже Султан? Она, скорее всего, смутиться этого разговора, и не захочет его продолжать, да и вообще, скажет что-то в духе «мы не должны обсуждать повелителя». Оставалось лишь попросить помощи у Валиде — матери Сулеймана. С Валиде Султан Хюррем никогда не была в особо близких отношениях, но и не конфликтовала. Они иногда обедали вместе, гуляли по дворцовому саду, Хюррем приводила к ней своих детей. Но близких разговоров никогда не было, Хюррем не рассказывала ей о своих проблемах, переживаниях, чувствах, даже несмотря на то, что Валиде называла её «дочкой», это было лишь прозвище, на самом же деле, они не были настолько близки как мать и дочь.       Хюррем сходила в баню, привела себя в порядок и пошла в покои Валиде Султан.       Солнечный свет, резкий и яркий, заливал покои Валиде Султан, охватывая маленькие пылинки в воздухе и золотое кружево на диванах. По всей комнате разносился аромат розовой воды и ещё каких-то благовоний. Хафса сидела в спокойной атмосфере и наслаждалась прочтением книги на тахте. Её покой прервал стук в покои, а затем тихий скрип деревянной двери.       Хюррем стояла на пороге, словно приросшая в этот пол. Сердце бешено колотилось, ей хотелось развернуться и уйти, не начинать этот глупый разговор, но и терпеть так дальше тоже было нельзя. — Хюррем, проходи. — Увидела Валиде знакомую фигуру. — Доброго вам утра, Валиде. — Сказала Хюррем и поклонилась госпоже. — Присаживайся. — Валиде указала на подушку, что была рядом с тахтой.       Хюррем опустилась на край подушки. Она чувствовала как её руки дрожат, в голове вертелись мысли начинать ли разговор, ведь Валиде встретила её без улыбки, но и без холодности.       Валиде оглядела Хюррем с ног до головы, девушка была в простом, но красивом платье, волосы были без прически или укладки, а просто убраны назад, на лице не было привычной косметики — это был немного непривычный вид для Хюррем. К тому же, она никогда не приходила без повода, всегда были какие-то дела или причины для визита, а тут даже без детей. — Хюррем, что привело тебя сюда? Что-то случилось? — Уточнила Валиде, после долгой паузы.       Хюррем словно очнулась от ступора. Её пальцы нервно перебирали складки на платье. — Валиде Султан… — Её голос прозвучал тише обычного, немного хриплый. — Простите, что пришла без приглашения, просто… Я шла мимо, сад… Он сегодня прекрасен, листва окрасилась новыми красками. — Хюррем немного запиналась, и чувствовала нелепость в своих словах. Взгляд её на миг метнулся к окну, будто ища подтверждение своих слов. — Я подумала… Не хотите ли вы пройтись? Или, может… — Хюррем не нашла продолжения в своей фразе и замолчала, её губы сжались.       Валиде ответила не сразу, она наблюдала за девушкой. Она видела тщетные попытки найти оправдание для своего визита, натянутость, дрожь в пальцах, явно она пришла не просто чтобы пригласить на прогулку. — Впереди много дел, Хюррем, лучше погулять позже, я же никогда не хожу в сад утром, ты это знаешь. — Произнесла Валиде ровным голосом, почти монотонно. — Что случилось?       Для Хюррем этот вопрос показался настолько тяжёлым. Она опустила взгляд в пол на узоры ковра и сжала руки в кулаки с такой силой, что кожа на костяшках побелела. Слова рвались наружу — о ночных кошмарах, о страшном насилии, о страхе, об ужасной боли… Но эти слова всегда застревали в горле, словно ком, и не спешили выходить наружу. Хюррем сделала глубокий вдох и наконец подняла свой взгляд. — Валиде, я давно хотела поговорить с вами… — Начала разговор она, но тут же вновь запнулась и сделала паузу. — О повелителе. Я знаю, что нельзя обсуждать нашего государя, но я уже не могу терпеть. — Что ты не можешь терпеть? — Спросила Валиде, явно заинтересовавшись разговором. — Просто… — Слезы подкатили к глазам Хюррем и голос дрогнул. — Не бойся, говори, что бы там ни было я не буду ругать тебя. — Успокоила её Валиде, видя страдание невестки. — Повелитель словно издевается надо мной. — Голос её звучал слишком быстро, и Валиде понадобилось пару секунд, что бы разобрать эту страшную фразу. — Он бьёт меня каждую ночь, говорит ужасные слова, что я не верна ему, что я не люблю его… Он твердит что я для него лишь вещь, с которой он может обращаться как желает. — Хюррем, наш повелитель — государь всего мира, он просто устает. — Произнесла Валиде. — Я знаю, Валиде, знаю что наш повелитель всемогущий, и что ему нужен отдых, но мои силы уже на пределе. После каждой ночи я возвращаюсь в покои вся в синяках и ранах, которые долго заживают, я не могу больше врать детям, что просто упала или ударилась… — Он так проявляет свою любовь к тебе, дочь моя, такова природа мужчин. — Говорила Валиде. — Но сил больше нет, Валиде, я… — Сила. — Перебила её Валиде. — Сила — это лишь иллюзия для тех, кто живёт в тени трона. Мы терпим, все терпим недостатки, потому что у нас нет выбора. — Она слегка наклонилась к Хюррем, и своими карими глазами, словно пронзала её насквозь. — А у тебя выбор был. Ты сама выбрала этот путь стать женой падишаха, ты сама вошла в клетку ко льву. Разве ты не видела его когтей, когда он ласкал тебя? Не чувствовала звериной природы, под маской влюбленного повелителя? Твоя единственная задача сейчас — терпеть. Молча и с достоинством.